60 глава
Присутствие Киры Тимралеевой в зале суда произвело эффект разорвавшейся бомбы. Шепот перерос в оглушительный гул. Имена перекатывались по залу, словно волны: «Кира… Тимралеева… Модель…» Она, икона стиля и красоты, символ успеха и независимости, стояла здесь, в центре зала, словно богиня правосудия, готовая обрушить свой гнев на виновных.
Судья, до этого надменно-неприступный, заметно занервничал. Он прекрасно понимал, что появление такой фигуры, как Кира, в этом деле – серьезный поворот. Общественное мнение могло в мгновение ока перевернуться против Владислава, а вместе с ним и против него самого.
Кира, как и ожидалось, не стала тратить время на любезности. Её голос, обычно мягкий и мелодичный, теперь звучал как сталь.
"Я здесь, – заявила она, обводя взглядом зал, – чтобы добиться справедливости для Айны. И я предупреждаю всех, кто попытается встать у меня на пути: я не остановлюсь ни перед чем."
Она повернулась к судье и вперила в него свой пронзительный взгляд. "Если этот суд не даст Айне законный развод с Владиславом, – произнесла она, каждое слово отчеканивая, – я лично позабочусь о том, чтобы он гнил в тюрьме."
Судья попытался сохранить лицо, но его голос дрогнул, когда он ответил: "Мисс Тимралеева, вы не имеете права угрожать суду. Ваши слова – это всего лишь пустые заявления."
"Ах так?" – ответила Кира с ледяной улыбкой. "Значит, вы считаете, что я не могу доказать свои слова?"
Она сделала глубокий вдох и, повернувшись ко всем присутствующим, объявила: "Я, Кира Тимралеева, официально обвиняю Владислава в проникновении в мое личное пространство, во взломе моего жилья, в попытке изнасилования и в покушении на мою жизнь!"
По залу прокатился вздох изумления. Эти обвинения были невероятно серьезными, и произнесенные из уст такой влиятельной фигуры, они звучали как гром среди ясного неба.
Кира достала из сумки толстую папку и с силой бросила её на стол судьи. "Здесь все доказательства. Фотографии, видеозаписи, показания свидетелей. Все, что нужно, чтобы отправить этого подонка за решетку на долгие годы."
Судья, словно очнувшись от шока, попытался возразить. "Мисс Тимралеева, – запинаясь, произнес он, – эти обвинения нуждаются в проверке. Мы не можем принимать их на веру…"
Но Кира не дала ему закончить. Она выхватила из сумки свой телефон и навела камеру на судью.
"Уважаемые зрители, – произнесла она, глядя прямо в объектив, – я веду прямой эфир из зала суда. Посмотрите на этого продажного судью! Он пытается покрывать преступника, несмотря на все доказательства его вины!"
Телефон Киры показывал ошеломляющие цифры: счетчик зрителей неумолимо рос, переваливая за миллионы. В чате царил хаос: люди писали гневные комментарии в адрес судьи, требуя его отставки и справедливого наказания для Владислава.
Судья понял, что попал в ловушку. Он больше не контролировал ситуацию. Его репутация, его карьера, его будущее – все рушилось на глазах.
Он попытался что-то сказать, оправдаться, но слова застревали у него в горле. Он чувствовал себя голым и беззащитным под пристальными взглядами миллионов людей.
В этот момент двери зала распахнулись, и вошел человек в строгом костюме. Это был босс судьи, председатель окружного суда. Его лицо было мрачным, глаза метали молнии.
Он подошел к судье и, не обращая внимания на присутствующих, прошипел ему в ухо: "Вы уволены! Прямо сейчас! Вы опозорили всю систему!"
Затем он повернулся к Кире, Алексу и Айне и с деланой вежливостью произнес: "Мисс Тимралеева, мистер Алекс, мисс (Айна), приношу свои извинения за этот инцидент. Все документы уже готовы, и вы можете немедленно оформить развод с Владиславом."
Алекс и Айна переглянулись в изумлении. Еще несколько минут назад развод казался невозможным, а теперь все решилось так быстро и легко.
Они быстро подписали все необходимые бумаги, чувствуя, как тяжелый груз спадает с их плеч. Айна плакала от счастья, Алекс с облегчением вздохнул.
Кира улыбнулась им. "Все только начинается, – сказала она, – но самое сложное уже позади."
Они покинули зал суда под ликующие крики толпы, собравшейся у здания. А Владислав остался там, раздавленный и униженный. Его планы рухнули, его власть испарилась, его репутация была уничтожена. Он остался один на один со своим позором и гневом.