18 глава
Тяжелая дверь подалась без скрипа, словно повинуясь невидимой силе, впущенной в этот тихий оазис. Мусим шагнул внутрь, воздух вокруг него наэлектризовался, а тишина, казалось, звенела в ушах, предупреждая о надвигающейся буре. В руке он сжимал пистолет – холодный, металлический придаток, ставший его единственным союзником в этом отчаянном путешествии.
Дом Киры. Место, где он надеялся найти убежище от жестокости мира, теперь стал ареной, где разыгрывался смертельный спектакль. Он помнил каждый уголок этого дома, каждую мелочь, что говорила о ее вкусе, о ее увлечениях, о ее самой сути. И о том дне...когда он признался ей. Здесь пахло ванилью и свежестью, здесь царила атмосфера уюта и тепла, так контрастирующая с тем, что он чувствовал сейчас.
Встреча произошла мгновенно. Марк появился из полумрака, словно призрак, материализовавшийся из ночных кошмаров. Его узкое лицо с крысиными глазками выражало смесь удивления и раздражения.
"Что ты здесь делаешь?" – прошипел он, словно змея, готовая к броску. В его голосе сквозила нескрываемая угроза.
Мусим попытался сохранить хладнокровие, хотя каждая клетка его тела кричала об опасности. Он знал, что любое неверное слово может стать искрой, воспламеняющей взрывоопасную ситуацию.
"Услышал, что дом пустует," – начал он, стараясь придать своему голосу непринужденность, – "Решил присмотреть за кое-чем… одним ожерельем. Знаешь, память о прошлом. Большие деньги)"
Ложь звучала неубедительно, даже для его собственных ушей. Он надеялся, что Марк окажется достаточно глуп, чтобы ее проглотить. И, к его удивлению, так и произошло.
Марк расслабился, его лицо расплылось в самодовольной ухмылке. Он явно считал, что переиграл Мусима, что тот пришел сюда ради наживы, а не по каким-то там высоким мотивам. И именно эта самонадеянность и стала его роковой ошибкой.
"Ожерелье, говоришь?" – промурлыкал он, словно играя с мышкой. – "Тебя это должно мало волновать. Мы здесь ради Киры. Она – наша цель."
Мир вокруг Мусима словно замер. Эти слова, произнесенные так небрежно, так цинично, прозвучали как приговор. Все его подозрения, все его страхи подтвердились. Они охотились на Киру.
Ярость, подобно вулканической лаве, хлынула в его вены, затуманивая разум, лишая способности мыслить рационально. Он больше не мог сдерживаться.
"Твари!" – выплюнул он, срываясь с места и обрушивая на Марка кулак, полный ненависти и отчаяния.
Марк не ожидал нападения. Он отшатнулся, но удержался на ногах. Прежде чем он успел прийти в себя, на Мусима налетел второй – напарник Марка, до этого скрывавшийся в тени. Он был крупнее и сильнее Марка, с лицом, обезображенным шрамом, и глазами, в которых читалась неприкрытая жестокость.
Драка вспыхнула мгновенно, превратив уютную гостиную в поле боя. Удары сыпались с обеих сторон, тело болело, кровь заливала глаза, но Мусим не сдавался. Он дрался за Киру, за ее безопасность, за ее жизнь. Он дрался как раненый зверь, загнанный в угол, готовый на все, чтобы выжить.
Марк и его напарник наседали вдвоем, используя численное преимущество. Они били жестоко и безжалостно, стараясь сломить его сопротивление. Мусим уклонялся, блокировал удары, отвечал контратаками, но силы постепенно покидали его. Он чувствовал, как голова кружится от боли, как тело отказывается подчиняться.
В какой-то момент напарник Марка схватил его за горло, пытаясь задушить. Мусим задыхался, в глазах темнело, но он не сдавался. Собрав последние силы, он ударил противника коленом в пах, заставив того ослабить хватку. Вырвавшись, он схватил со столика тяжелую пепельницу и обрушил ее на голову напарника Марка. Тот рухнул на пол без сознания.
Обернувшись, Мусим увидел, что Марк достал нож. Его глаза горели ненавистью и жаждой крови.
"Ты заплатишь за это, сукин сын!" – прошипел он, бросаясь на Мусима с ножом в руке.
Мусим увернулся, нож полоснул по его руке, оставляя глубокую рану. Он почувствовал острую боль, но продолжал бороться. Он знал, что если он проиграет, то Кире не жить.
Схватив Марка за руку, он выкрутил ее, заставив выронить нож. Затем, используя свою силуи ловкость, он повалил Марка на пол и начал душить его. Марк сопротивлялся, царапался, кусался, но Мусим не отпускал. Он давил, давил, давил, пока тело Марка не обмякло, а глаза не закатились.
Драка закончилась. Мусим стоял над телами своих врагов, тяжело дыша, покрытый кровью и грязью. Он победил, но победа далась ему дорогой ценой. Тело болело, раны кровоточили, разум затуманился.
Он знал, что нужно действовать быстро. Кира ждала его в машине, и он не мог позволить ей увидеть то, что произошло здесь. Она была слишком хрупкой, слишком нежной для этого мира насилия.
Собрав последние силы, он начал собирать вещи Киры. Он брал все, что попадалось под руку: сумки, косметику, одежду, украшения. Он хотел забрать с собой как можно больше, чтобы сохранить хоть какую-то связь с ней, чтобы напомнить ей о ее прежней жизни.
Он понимал, что если она увидит этот разгром, если она узнает, что здесь произошло, то может сломаться. Он не мог этого допустить. Он должен был защитить ее от правды, хотя бы на время.
Наконец, закончив собирать вещи, он вышел из дома, волоча за собой огромную сумку, наполненную ее вещами.
Кира ждала его возле машины. Увидев его, залитого кровью, она вскрикнула и бросилась к нему.
"Мусим! Что с тобой? Что случилось?" – ее голос дрожал от страха и беспокойства.
Он посмотрел на нее, на ее прекрасное лицо, на ее глаза, полные тревоги. Он хотел обнять ее, прижать к себе, сказать ей, что все будет хорошо, но не мог. Он не мог позволить себе сейчас проявить слабость. И в принципе он понимал, что не может... Слишком много боли он причинит ей
"Все потом, Кира," – сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно. – "Все расскажу… дома."