T w e n t y O n e
– Ты куришь? – я спрашиваю, пока он смотрит на ручей.
– Неважно, – он бормочет в ответ без энтузиазма. Он тянется к своему рюкзаку, чтобы достать очередную сигарету, но я останавливаю его, убирая пачку подальше от него. – Верни обратно! – он раздражённо рычит и тянется ко мне, но не все так просто.
– Курить вредно, – я сообщила ему, пряча упаковку позади себя.
– Тебя ебет это дерьмо? – он вяло шипит, протягивая свою руку ко мне.
– Нет, – я посмела ему приказать. – Я не позволю тебе курить, – он казался очень расстроенным. Его глаза бросали гневный взгляд, а губы дергались. Он смотрел на ручей, почесывая голову, думая, что сделать.
– НЕ КОНТРОЛИРУЙ МЕНЯ! ОСТАВЬ МЕНЯ ОДНОГО, ТЕБЕ НЕ ПОНРАВИТСЯ, ЧТО Я СДЕЛАЮ ДАЛЬШЕ! – он пригрозил, и его голос дрожит. Он увлёкся курением. Я никогда не знала. И это было ужасно.
– Я делаю лучше для тебя! Я немного контролирую тебя, потому что знаю, что лучше для тебя! – утверждаю, до сих пор не вернув пачку сигарет.
– Херня! Ты говоришь полную херню! Послушай себя, ты говоришь полную чушь, – он насмехался в гневе. Он до сих пор не сдавался, он хотел вернуть пачку.
– Мне плевать, как я звучу, Гарри! Я говорю тебе гребанную правду! – я расстроено ответила. Мы двое орали в лесу, где в ближайшее время мы могли бы найти неприятности.
– Что ты сказала? Лучше не повторяй, а просто отдай сигареты прямо сейчас! – он безумен. Он уже был готов к атаке. Если я скажу ещё какую-нибудь неправильную вещь, он прыгнет прямо на меня.
Я очень глупый человек, который любит доводить дело до конца. – Я знаю, что лучше для тебя, – знаю, мы уже говорили про это. Гарри не нравится эта тема, он любит быть независимым.
Хватило лишь одного моего ответа, как вдруг Гарри встал с бревна и прыгнул ко мне. Моё сердце разрывалось, потому что мне было страшно. Я не имею понятия, что он может сделать. Он был опасен. Я продолжала злить его вместо того, чтобы делать противоположное. Я могла просто остановиться, но это невозможно. Я слишком увлечена им.
– Гарри... – я прошептала, надеясь успокоить его. Положив руку ему на плечо, я начала поглаживать его. Я наблюдала за его тяжёлыми вздохами, и как он обхватил своё лицо руками. Он поднял голову, чтобы посмотреть на меня.
– Мне нужна сигарета, пожалуйста... – он признался. На его лице читается нерешительность, а мерцающие зеленые глаза смотрят прямо на меня. Курение – это то, без чего он не может жить.
И тут же я решила сдаться. Вздохнув, я отдала сигареты обратно. Я наблюдала за тем, как он пытался достать её. Он вынул зажигалку из кармана джинс и зажег сигарету. Наблюдаю, как он успокаивается. Закрыв глаза, он выдыхал никотин.
– Гарри, почему ты куришь? – я спросила его от любопытства, которое было глубоко в груди.
И тут же его расслабленное и удовлетворённое лицо превратилось в кислое. Он кусал губу, слова не выходили из его рта.
– Я не знаю! – он ответил быстро на одном дыхании, что показалось мне подозрительным. Я знала, что это было враньё.
– Не ври, Гарри. Ты рассказал мне довольно много вещей о себе, поэтому ты должен доверять мне, – я говорила, выпрямляя спину. – Расскажи мне.
Тяжело вздохнув, он вытащил сигарету изо рта, чтобы заговорить. – Это началось, когда мне было четырнадцать, – он начал, избегая контакта с моими глазами.
– Моя мама была больна. Мы не могли себе позволить достаточно денег для еды, потому что их тратили на крышу над головой. Моя мама очень хотела, чтобы у меня и сестры было хорошее образование. Она была полна решимости. А вот мой отец отдалялся от нас каждый день все дальше и дальше. Между нами было большущее расстояние. Он начал бухать в баре и возвращаться поздно домой, примерно после двух часов ночи. Моя мама волновалась, и всякий раз, когда она спрашивала его, что происходит, он кричал на неё и бывало поднимал руку. Естественно, мне это не нравилось, поэтому я защищал свою маму, в итоге я был избит ремнём. Были видны синяки, вызванные ремнём. Они чертовски жалили. У меня до сих пор осталось несколько, – он остановился, приподняв рубашку, чтобы показать ужасные отметины на спине. И он не врет, я могу видеть некоторые красные пятна на голой спине. Они выглядят ужасно. Он натянул рубашку обратно и продолжил рассказ.
– Однажды я решил ударить отца. Я ударил его прямо в челюсть, не потому, что я хотел этого, а потому, что он заставил реветь мою маму. Физически и морально, – он посмотрел на небо, которое становилось светлее. Я ахнула. Он ударил своего отца. – Очевидно, что он просто так это не оставил и ударил меня в ответ. Мама ревела на полу, а сестра была напугана до смерти. В тот вечер, как обычно, отец ушёл. Он не возвращался в течение нескольких дней. Через неделю или полтора, к нам домой пришёл мужчина во всем чёрном, чтобы сказать, что наш отец, будучи в пьяном состоянии, был избит, затем его задавила проклятая машина. Это был конец, – когда Гарри закончил свои слова, он даже не звучал жалко.
– Мне очень жаль, Гарри! – я говорю, глядя на мутную фигуру дерева вдалеке. – Я не знала, – мои щёки нагревались, и я не знала, что делать.
– Мама всегда говорила мне, что бы не случилось, все к лучшему. Моя мама сказала, что всегда нужно верить в Бога, он единственный, кто может понять происходящее, – он пробормотал, слегла пиная камешек.
Я потеряла дар речи. Во-первых, я не верила в Бога. Во-вторых, моя мама умерла, что стало лучше?
– Я, эм... – я перебирала свои пальцы, я не в силах что-либо сказать. Закусив губу, я осмотрелась вокруг, думая, что сказать. Вдруг мой инстинкт сказал взять его лицо в свои руки, так я и сделала. Теперь наши глаза были на одном уровне.
– Гарри... Послушай, – я умоляюще сказала. – Знаю, я назвала тебя ненормальным, но это не так. Ну, ты ненормальный, но-, – я изо всех сил пыталась что-то сказать. Давайте будем честными, прямо сейчас я говорю ерунду. Гарри хихикал, как маленькая школьница.
– Ты ненормальный, но особенным образом. Ты особенный, уникальный и другой по сравнению с другими людьми. И это то, что делает тебя самим собой, – я заканчиваю. Это было самое странное, что я когда-либо делала. Говорю с парнем глаз на глаз, тем более так близко.
Затем в течение нескольких секунд мы просто смотрели друг на друга. Никто из нас не осмелился нарушить контакт. Наши глаза приклеены друг к другу.
Я чувствую, что мы тянемся ближе и ближе друг к другу, пока его губы слегка не касаются моих. Мы в пяти миллиметрах друг от друга, и я даже не знаю, что происходит. Чувствую его дыхание на своём лице и прикрываю глаза, страшно видеть, что произойдёт дальше. Но мы не останавливаемся. Мы продолжаем сближаться, вдруг чувствую его пухлые губы на своих, сопровождающиеся его нежным прикосновением.
Я застряла в мире фантазии, не позволяя реальному миру добраться до меня. Наш поцелуй становится все глубже и глубже. Он кусает мою нижнюю губу, заставляя меня стонать. Он начинает подушечкой своего большого пальца потирать мою нежную, бледную кожу щеки. Замечаю, как его губы резко покидают мои. Я выгляжу запутано и смотрю на него, как он вытирает губы рубашкой. Он осматривается вокруг, прежде чем, наконец, встретиться с моими голубыми глазами.
Мы оба запыхавшиеся, не понимаем, что происходит.
– Это... – он начинает. – Это было ошибкой. Этого не должно было произойти, – он заявил, заставляя моё сердце разрываться. Это было самым худшим чувством из всех, что я когда-либо чувствовала. Отторжение. Это не гнев заполняет моё тело, это разочарование.
*****
ДАДАДА ПОЦЕЛУЙЧИК.
ГАРРИ, ТЫ ДЕБИЛ АГАДА