Я больше никогда не хочу тебя терять
День прошёл сумбурно, в какой-то постоянной суматохе. Ване порядком надоели родители, постоянно вьющиеся вокруг него. Нет, конечно, было приятно, что о нём заботяться, но этой заботы было слишком много. СЛИШКОМ МНОГО.
К тому же, никак не получалось остаться с Даней наедине. Ну в самом деле, он что смертельно болен?
Мама Полина принесла ему кружку чая и теперь не отходила от него ни на шаг.
– Мам, мне уроки надо делать.
Даня, который секунду назад что-то усердно писал, перевёл удивлённый взгляд на брата.
– Вань, может не надо, а? – мама нервно трепала край платья.
– Ты уговариваешь меня НЕ ДЕЛАТЬ уроки? – Иван шутливо поднял брови. – Да ладно!
– Я же волнуюсь!
– Не волнуйся, мам! – улыбнулся Данила. – Ничего с ним не случится. Я же тут.
Полина пару секунд смотрела на сыновей, а потом коротко кивнула.
– Да. Да, хорошо. – она забрала пустую кружку и направилась к выходу. – Мы позовём вас к ужину.
Едва дверь захлопнулась, Иван сел рядом с Даней и постарался заглянуть ему в лицо. Даня как будто специально отводил глаза и прятал взгляд, словно не хотел устанавливать зрительный контакт.
Ваня откровенно не понимал причину такого странного поведения, ведь вроде они не ссорились, даже наоборот!
– Малой? – Ваня положил руку ему на ногу.
Даня мгновенно напрягся. Он помнил о просьбе врача. А ещё он помнил, что в любой момент всё может стать хуже.
– Отстань! – тихо. Возможно, не лучший способ помочь брату, но по-другому он не может. Дане страшно. Очень. Потому что он может потерять этого безмозглого придурка. Потому что он может потерять самого любимого человека.
Да, это не смертельно. Да, возможно, это лечится. Только последняя стадия деперсонализации лечится исключительно в психиатрических лечебницах. Даня проверял. И теперь ещё страшнее.
– Дань, что случилось? Что я сделал? – Ваня не понимает. И не поймёт. Потому что он ничего не сделал.
– Ничего. Ты тут не при чём. – руки Дани мелко дрожали, а глаза были на мокром месте.
– Данёк? – Ваня попытался приподнять его лицо за подбородок, но не успел, потому что Даня быстро и, пожалуй слишком отчаяно впился в его губы поцелуем. Данила переживал, но старался целовать брата страстно, отчего поцелуй получился немного неумелым, но таким приятным!
Ваня был несколько шокирован, но спустя секунду резво усадил парня себе на колени и только сильнее прижал к себе. Оторвавшись от вожделенных губ, Ваня наконец увидел лицо Дани, его щёки, по которым ручьём текли слёзы.
– Данечка... Что случилось? – голос Ивана был непривычно нежным.
Даня быстро уткнулся брату в плечо.
– Я больше никогда не хочу тебя терять. – прошептал он, крепче обхватывая шатена за шею. – Слышишь? Никогда!
Ууух! Кажется, нервный срыв. Или просто срыв. Или ещё какая-то хуйня.
Ваня одной рукой обхватил Даню за талию, а другой аккуратно стал гладить по волосам.
– Ты сумасшедший. – прошептал Иван ему в самое ухо. Горячее дыхание брата обожгло Дане шею. – С чего ты взял, что можешь меня потерять?
Даня слегка отстранился от парня. Глаза блуждали по комнате, пока их взгляды ни встретились. Данила молчал. И тут Ваню словно осенило. Очередная сумасшедшая догадка. Хотя... быть может, не такая уж и сумасшедшая.
– Ты думаешь, я снова попробую себя убить?
Признаться, Даня об этом не думал, но... Почему бы и нет?! Ведь было уже две попытки самоубийства. ДВЕ! А где две, там и три. А где гарантия, что в следующий раз он снова окажется рядом? Правильно. Её нет. Как нет и абсолютной уверенности в том, что Ваня не попробует снова.
– Я... я не знаю. – наконец выдавил из себя Данила и встал с коленей брата. – Я ничего не знаю, Ваня.
Иван тяжело вздохнул. Он и сам не знал. Не знал, появится ли этот голос снова, а если появится, то сможет ли он на сей раз устоять и опровергнуть очередные уговоры приблизить свою смерть.
– Я тоже. – тихо признался шатен, опуская глаза. – Я тоже не знаю, Данёк.