Напомни, почему я тебя люблю?
Даня не знал сколько времени прошло, прежде, чем ему удалось выломать дверь. Но когда она всё же открылась, Даня замер в дверном проёме, не в силах сделать шаг вперёд.
Он просто не ожидал. Он не ожидал увидеть Ваню, висящего на ремне и судорожно пытающегося вдохнуть. Он просто... не ожидал.
– Ваня!!! – крикнул он, надрывая связки.
Господи! Какой же Ваня всё-таки идиот! Сколько можно шутить с собственной жизнью?!
Даня бросился вперёд и схватил стул, на котором, судя по всему, и стоял Иван, прежде, чем повеситься. Руки тряслись, из глаз лились горячие слёзы, дыхание сбивалось, а слова застряли где-то внутри. Ваня-Ваня-Ваня! ЕГО Ваня.
Каким-то магическим образом Даниле удалось поставить брата на стул, но тот уже не мог сам стоять на ногах. Даня не заметил, как уже стоял рядом с Ваней на этом стуле, пытаясь снять импровизированную петлю с его шеи и нежно прижимая его к себе.
Застяжка ремня щёлкнула и Ваня, не устояв на ногах, упал на Данилу, а, поскольку тот этого не ожидал, они вместе свалились на пол с этого грёбаного стула. Больно. Плевать!
Даня прижимал к себе Ваню, голова которого теперь покоилась у него на плече, и сглатывал ненужные слёзы.
– Идиот. – шепчет Даня одними губами, ещё крепче прижимая его к себе.
Ваня до сих пор не может нормально дышать. Он глотает воздух быстро, рвано и судорожно, продолжая задыхаться. Из его глаз тоже льются слёзы и он не может их остановить.
Что он чувствует? Он задыхаясь лежит на полу с глубокой отметиной на шее, но его обнимает самый близкий, самый родной человек. ЕГО ботан. ЕГО Даня. Ему больно. Но хорошо. Почти. Он не умер. Его спас Даня. Опять.
– Кхх! Ххх! Кхкх! – Ваня не знает, как вдохнуть нормально.
– Тихо, Вань. Дыши. Только дыши. – Даня сажает брата так, чтобы он мог опереться спиной на кровать, и садится с ним рядом. – Ты как?
Снова этот обеспокоенный голос. Ваня едва умудряется поднять руку и стереть влажные дорожки от слёз.
– Нормально. Кх! Кх!
– Ты дебил? – срывающимся голосом кричит Даня. То ли, у него нервы уже не выдерживают, то ли, он понял, что Ваня жив и всё с ним в порядке (относительно) и решил как следует его поругать.
– Да. – ясно и лаконично.
– Я знаю. – вздыхает Даня и прижимает Ваню к себе. – Напомни, почему я тебя люблю?
Ваня улыбается. Данила не столько видит это, сколько чувствует.
– Не знаю. – пожимает он плечами. – Наверное, за красивые глазки.
Он пытается шутить, но на душе больно. Ну, хотя бы голос затих и не мешает ему наслаждаться жизнью. ЖИЗНЬЮ, а не попытками суицида.
Даня видит, что дыхание брата нормализовалось, поэтому стоит поговорить об этом сейчас. Пока раны, так сказать, совсем свежие, и он может сказать этому придурку всё, что о нём думает.
– Ваня... Зачем? – видимо, на большее он сейчас не способен. Но он правда не понимает! Неужели дело только в их глупой ссоре?! Но ведь это просто маразм! Так ведь нельзя, верно? Если Ваня после каждой их ссоры будет пытаться покончить жизнь самоубийством, то... да это же никаких способов не хватит!
– Не знаю. – прохрипел Ваня и прикрыл глаза. Он не понимал, зачем это сделал. Он не знал, что с ним было. Даже причины видимой не было. Просто... голос. Но сказать об этом Дане означало признаться в собственной слабости, а Ваня не готов был этого делать. По крайней мере, не сейчас. Да, и кто знает его реакцию? Вдруг Даня разлюбит его, когда поймёт, какой он на самом деле?
– В смысле, не знаю, Вань?! Должна быть причина! Ну хоть какая-то! – Данила чувствовал, что ещё чуть-чуть, и слёзы снова зальют ему глаза.
– Дань, давай потом, а?
Даня хотел было заспорить, но, подумав, кивнул. Ваня не готов сейчас об этом говорить, оно и понятно.
– Можно мне воды?
– Конечно! – блондин сорвался с места, метнулся к холодильнику и достал оттуда бутылку воды. – Держи.
Ваня пил быстро и жадно, несмотря на то, что глотать было больно. Отметины на шее неприятно жгло, но признаваться в этом Иван не хотел.
– Тебе лучше? – тихо спросил Данила, присаживаясь рядом с ним на корточки.
Ваня молча кивнул.
– Придурок! – Даня снова обнял Ваню. – Если бы ты знал, как я тебя люблю!