Конечно, никакой клиники не будет
Ваня бы никогда в жизни не подумал, что делать уроки может быть весело. Понимаете? ВЕСЕЛО! Он давно так не смеялся. Даня объяснял ему всё, каждую мелочь, даже незначительную, причём объяснял так, чтобы Ваня понял (то есть, не своим обычным заумным языком).
Ближе к вечеру Ваня отрубился. Он просто упал на кровать и заснул. Странно... раньше он подобного за собой не наблюдал.
Даня не стал будить брата, когда пришли родители. Он не разбудил его даже когда мама Полина постучала к ним в комнату.
– Привет, мам.
– Привет, Данечка. – мама улыбнулась и потрепала его по волосам. – Ваня заснул? – немного удивлённый взгляд.
– Да. Мы уроки делали, и он... устал наверное.
– Сегодня без происшествий? – спросила она уже тише. А в глазах одна просьба: пожалуйста, скажи, что всё хорошо!
Стоит ли рассказывать родителям про то, что Ваня чуть не утонул? Что он буквально вернулся с того света?
Хотя... Зачем? Ведь это опять переживания, крики, возможно даже скандал... Оно ему надо?
– Да, мам. Без происшествий.
– Хорошо. Разбудишь Ваню к ужину, ладно?
– Да, конечно.
Даня сел рядом с Ваней на кровать и легонько коснулся его волос кончиками пальцев.
– Теперь это точно только между нами. – прошептал он.
* * *
К ужину они спустились вместе. ВМЕСТЕ. Просто спасибо высшим силам за то, что Ваня не умер! Просто спасибо за эту возможность по обыкновению спуститься на ужин с ним, сесть на соседние стулья и переглянуться, когда родители снова начнут спорить по поводу какой-нибудь ерунды.
– Иван! – позвал сына папа Антон.
– Да? – Господи, неужели его снова будут ругать? Пожалуйста, не надо.
– После ужина зайди ко мне в кабинет. Нам надо поговорить. – ни намёка на скандал.
– Окей, пап.
Ужин закончился быстро, хотя, возможно, Ване просто показалось. Несмотря на внешнее спокойствие отца, он боялся этого разговора.
Ваня вошел в отцовский кабинет и привычно сел на стул.
Папа сидел за столом и нервно барабанил пальцами по столешнице.
– Снова будешь угрожать отправить меня в клинику? – да, не очень хорошее начало разговора. Но ничего другого как-то в голову не пришло.
– Ну что ты? Нет, конечно. – отец встал и отошёл к окну. Ваня молчал, потому что знал - настроение папы Антона - шаткая штука, и лучше лишний раз его терпение не испытывать.
Папа постоял у окна где-то с минуту, потом резко развернулся и приблизился к Ване.
– Вань, прости меня за вчерашнее. –
отец крепко его обнимает, что, вообще-то, абсолютно для него не свойственно.
– Да ладно, пап... Все нормально.
– У меня просто проблемы были на работе... ну, вот я и сорвался. – папа Антон глубоко вдыхает и снова отходит в угол кабинета. – Конечно, никакой клиники не будет.
Ваня выдавливает улыбку и сдавлено кивает.
– И ещё, Иван! Я хочу, чтобы ты знал, что я и мы все любим вас с Данилой одинаково. Слышишь? Одинаково.
– Угу. Да. Я понял.
– Я серьёзно, Вань. Я очень тебя люблю, правда, и если иногда я перегибаю палку, то... Ну, прости меня, что ли?
– Всё хорошо, пап.
– Фух. – выдыхает Антон. – Как гора с плеч. – он подходит к Ване и трепет его по волосам. – Не пугай нас так больше! У меня чуть инфаркт не случился, когда я твои руки увидел.
А сегодня? Интересно, родители знают, что он чуть не утонул? Хотя... видимо нет, иначе бы разговор был... ну, скажем так, несколько другим.
– Да, пап. Я больше не буду.
Папа кивает и прикрывает глаза, словно прикидывая, стоит ли задавать следующий вопрос и в итоге всё же задаёт:
– Как у вас с Даней дела? Вы помирились?
В голове проносятся тысячи картинок: он бухой, а Даня отбирает у него бутылку, Даня смывает кровь с его лица после драки, Даня прогуливает уроки, пытаясь его найти. А когда нашёл... крики, ссора, драка и признания во взаимной ненависти. И озеро. Тонкая корочка льда. Холодная вода и те странные мысли, которые, если честно, до сих пор не дают покоя... А потом Данькины губы на его губах и наконец глоток свежего воздуха... Слёзы, объятия, признания, извинения и ещё много всего. Так как же у них с Даней дела?
– Да. – наконец произносит Ваня. – Помирились.
– Ну, молодцы. – отец хлопает его по плечу.
– Я могу идти? – скромно, даже как-то неловко.
– Конечно. – папа Антон улыбается. – Иди.
Ваня выходит из кабинета отца, находясь в своеобразной прострации.