Глава 32
— Послушай если ты собираешься продолжить то, что было до этого, то у меня нет на это никакого желания. — предупредил Отта.
— Я не хочу, эм, как бы это — парень старательно подбирал выражения — в общем я не хочу чтобы ты плохо обо мне думал после этого.
— В смысле? С чего вдруг тебя вообще это волнует?
— Это правда была случайность...
— Ты мне чуть мозг не вышиб! Как вообще первоклассный игрок и лучший спортсмен школы мог случайно — это слово он нарочито подчеркнул — зарядить мне в голову мячом.
— Но я правда не хотел. Я уже извинился перед тобой несколько раз, но мне кажется, что ты не поверил моим словам. — он выглядел очень серьезным и одновременно с этим нервным. Парни вроде него не проявляют больше одной эмоции в год.
И может если бы Отта не был так скептически настроен, он бы и заметил искренность его жестов, но огромный пробел в пункте «доверие» не позволял ему этого рассмотреть.
— Слушай, я не понимаю зачем тебе это, но какими бы ни были твои мотивы, сдайся наконец. Ты же видишь, что я не собираюсь вестись на твою ложь. Признайся уже что ты такой же как и твои друзья. Эти качки наверняка поспорили, что ты скажешь эту блестящую речь как доблестный рыцарь, а потом объявишь, что это прикол и я лох который повелся, или что у вас там еще в головах. Да мне и все равно если честно, иди уже искать новую жертву твоих «случайных» ударов мячом по башке.
Отта уже в гневе развернулся собираясь как можно быстрее уйти от всей этой, дурно попахивающей ситуации, но парень хватает его за запястье не давая уйти. Блондин понял, что если попытается вызволить свою руку — рискует остаться со сломанной костью, поэтому он застыл в ожидании худшего.
На удивление Отты брюнет ослабил хватку, сменив насильное удерживание на аккуратную попытку остановить человека.
Какое-то время они стояли в напряженной тишине, пока она наконец не была нарушена нервно ворвавшимися в нее словами. Словно говорящий был маленьким ребенком рассказывающим стишок на стуле. Тараторя как можно быстрее в попытке не забыть заветные строчки.
— Меня зовут —Тай, и да, ты прав, я лучший спортсмен этой школы, а также я отличный игрок, что ни одного мяча не пропускаю. Черт, звучит странно. Учитывая это, я правда не знаю, как доказать тебе, что это было не специально, ведь удар пришелся со спины. Я понимаю почему ты не веришь мне, для тебя все выглядело совершенно иначе. Но я правда не хочу чтобы ты меня ненавидел. Поэтому пожалуйста, приходи завтра на игру.
Последняя фраза больше всего озадачила блондина.
— За..чем? — у него насколько смешались эмоции, что он говорил аж по слогам, но быстро пришел в себя. — Что, хочешь добить окончательно этим тупым мячом?
— Просто если хоть немного веришь мне — приходи. — с надеждой обратился он.
После этих слов парень также осторожно отпустил запястье блондина и удалился.
Отта остался один в полном недоумении.
— Что это было? — сказал он сам себе дрожащим голосом.
Оглядываясь по сторонам, дабы убедиться, что все это не какая-то засада или шутка, он растерялся еще больше. Вокруг не было ни души — лишь рыжий кот играл с пером в тени под деревом.
Постаравшись взять себя в руки он пошел домой, теперь ему уже пришлось, идти одному, что впервые за долгое время показалось ему удачным.
Отта всегда улыбается, способен поддержать практически любой диалог, отчего имеет большой круг общения. Крайне редко можно увидеть его грубую сторону. Блондин всегда ходит в чем-то ярком и сам соответствует этой яркости в образах — своей натурой оптимиста.
Сейчас шагая по улице широким шагом он сам того не замечая по старой привычке нервно теребит шнурок толстовки. Тут его поток мыслей бесцеремонно прерывает звук уведомления.
Сообщение от Лины.
Л: Отта, ты в порядке? Помощь нужна?
О: Все хорошо. Я уже почти дома. Спасибо.
Он убрал телефон обратно в карман толстовки и снова неосознанно вцепился в шнурок. Ему очень не нравилось заставлять кого-то беспокоиться о нем, что собственно постоянно делала его мать, всячески это проявляя.
Выдохнув, казалось весь воздух из легких, блондин собрал все силы и открыл дверь, устало шагнув на порог дома.
— Мам, я дома — хрипло прокричал он вдаль дома снимая на ходу обувь. Ему явно хотелось чтобы эти слова звучали получше.
— Милый почему ты так долго? С тобой все хорошо? Тебя никто не.
— Да все хорошо, перестань — твердо сказал он перебивая мать, давая понять ей, что не настроен на диалог.
Женщина замолкла глядя в пол. Но все же не выдержала.
— Ты голоден? — она в последний раз предприняла попытку уцепиться за соломинку.
— Я — он помялся глядя на стол — потом поем. Спасибо.
С этими словами он наигранно улыбнулся и поднялся вверх по лестнице следуя в свою комнату.
Его улыбка всегда успокаивала женщину, поэтому он постоянно завершал каждое их столкновение этой самой улыбкой. Возможно она замечала, что далеко не всегда это искренне, а возможно она просто верила, что это так. По крайней мере она ничего не говорила в ответ на сияние лица сына.
Отта зашел в комнату устало сбрасывая вещи на пол, включать свет он не стал, вместо этого он подошел к зеркалу что было рассчитано на его рост. Улыбка слезла с его лица при виде собственного отражения. Как солнце не светит по ночам, также и Отта сейчас, стоя в полумраке перед зеркалом — потерял свое сияние.
Волосы будто померкли, яркие цвета одежды поглотила темнота, а золотистые глаза померкли отражая отсутствующую в помещении черную дыру.
— Что же ты Отта, соберись. — сказал он сам себе потирая голову в месте ушиба. — Ты же не слабак какой-то . Некогда киснуть, пора приступать к работе.
Парень встряхнулся, скользящим по воздуху движением руки включил свет и уселся за стол.
Просидев за книгами около шести часов он потирал красные глаза в попытке взбодриться. Послышался стук в дверь нарушая марафон насилия над глазами.
— Отта, ты опять сидишь допоздна?
Блондин ответил тишиной.
— Тебе нужно отдыхать побольше.
— Я отдыхаю пока сплю ма. Хватит переживать попусту, я уже не маленький.
— Знаю-знаю. — с ноткой грусти согласилась она. — Я просто хочу чтобы ты знал, что я рядом и люблю тебя.
— Конечно мам... Конечно. — даже не посмотрел на нее продолжая что-то вычитывать в толстой книге одновременно с этим записывая.
Когда дверь закрылась с обратной стороны Отта наконец оторвал взгляд от книги. Глядя на закрытую дверь на секунду на его лице промелькнуло странное выражение, исчезнувшее за долю секунды и сменившееся на типичную ему улыбку.
Он бросил взгляд на стоявшие справа от него часы — 3:27. Ему бы хотелось посидеть еще, ведь у него осталась куча дел, но глаза так сильно горели, что он был вынужден погасить свет и лечь.