48.
Двор дома за какие-то минуты превратился в настоящий муравейник. Машины подъезжали одна за другой, хлопали двери, кто-то громко переговаривался. Люди Гриши бегали туда-сюда с сумками.
Всё происходило так быстро, что у меня кружилась голова.
В багажник нашей машины летели вещи — мои сумки, его сумки, какие-то чёрные спортивные баулы. Кто-то принёс металлический кейс, кто-то коробки. Я мельком увидела пачки денег, перевязанные резинками. Потом — автоматы. Настоящие автоматы. Их быстро кинули в другую машину.
И ещё сумки. Плотные, тяжёлые. Я не спрашивала, но и так понимала, что там.
Наркотики.
Я стояла рядом с машиной и просто смотрела на всё это. Люди бегали, переговаривались, кто-то курил, кто-то матерился. Всё летело, грузилось, закрывалось.
А я всё никак не могла понять одну простую вещь.
Куда мы едем.
В голове была пустота и только один вопрос — что вообще происходит с моей жизнью.
Через пару минут Гриша наконец вышел из дома. Он быстро оглядел двор, что-то коротко сказал своим людям и сел за руль нашей машины.
Я тоже села на пассажирское сиденье.
Дверь захлопнулась.
Мотор завёлся.
Машина резко тронулась с места.
Несколько секунд мы ехали молча. Я смотрела в окно на быстро уходящий двор и пыталась собраться с мыслями.
Потом тихо спросила:
— Гриш… куда мы едем?
Он держал руль крепче обычного, взгляд сосредоточенный на дороге.
— Сначала товар отвезти.
Я повернула голову к нему.
— Какой товар?
Он коротко посмотрел на меня.
— Тот, который только что грузили.
У меня внутри всё неприятно сжалось.
— А потом? — осторожно спросила я.
Гриша выдохнул и сказал, будто это самая обычная вещь в мире:
— Потом в аэропорт.
Я моргнула.
— В аэропорт…?
— Да.
Пауза.
— Летим в Чикаго.
Мне показалось, что я ослышалась.
— В смысле… в Чикаго? — растерянно сказала я. — Гриш, подожди… ты серьёзно?
Он кивнул, даже не глядя на меня.
— Да.
Я окончательно повернулась к нему.
— Но… а как же… — я запуталась в словах. — А учёба? А… вообще всё?
Он резко выдохнул.
— Тась…
— В смысле просто улететь? — голос стал выше. — Вот так?
Гриша сжал руль сильнее.
— Потому что выбора нет.
Я замолчала.
Он на секунду повернул голову ко мне, и в его голосе появилась злость, почти срыв.
— Ты думаешь, мне это нравится? — резко сказал он. — Думаешь, я просто так решил прокатиться в Чикаго?
Я молчала.
— Если мы останемся здесь, — продолжил он жёстко, — нас найдут.
Он снова посмотрел на дорогу.
— Поэтому мы уезжаем.
В машине повисла тяжёлая тишина.
Чикаго.
Это слово продолжало крутиться внутри, как что-то чужое, неправильное. Я пыталась представить это место, но получались только картинки из фильмов: огромные дома, холодный ветер с озера, шумный город, где никто никого не знает.
И вдруг я поняла одну простую вещь.
Если мы действительно улетим… моя жизнь здесь просто оборвётся.
Университет. Девочки. Кафе возле кампуса, куда мы ходили после пар. Глупые разговоры, планы на выходные, обычные мелочи, которые казались такими важными ещё вчера.
Ещё вчера утром я думала, что нужно сдать работу преподавателю.
А сегодня…
Сегодня я еду в машине с человеком, которого люблю, и мы везём наркотики, автоматы и деньги, потому что за нами могут прийти люди, которые не будут разговаривать.
Я тяжело выдохнула и опустила голову, проводя пальцами по колену.
Самое странное было не это.
Самое странное — что несмотря на страх… я всё равно сидела рядом с ним. И не пыталась остановить машину, не просила высадить меня, не звонила никому.
Потому что внутри была одна простая мысль.
Без него я всё равно не смогу.
Я тихо посмотрела на Гришу. Он ехал сосредоточенно, немного напряжённо, иногда постукивал пальцами по рулю. Челюсть сжата, взгляд серьёзный.
Он тоже думал.
Я помолчала ещё немного, потом тихо спросила:
— Гриш…
— М?
— А… что мы там будем делать?
Он на секунду посмотрел на меня.
— В Чикаго?
— Да.
Он выдохнул.
— Сначала заляжем тихо.
— В смысле?
— Пару месяцев никто не должен знать, где мы.
Я нахмурилась.
— А потом?
Он чуть пожал плечами.
— Потом разберёмся.
— Разберёмся… с чем?
Гриша усмехнулся уголком рта.
— С жизнью.
Я покачала головой.
— Ты говоришь так, будто это просто отпуск.
Он на секунду задумался, потом сказал чуть мягче:
— Тась… главное сейчас просто уехать. Остальное решим.
Я снова отвернулась к окну. Город за стеклом был серым и каким-то чужим. Небо затянуто тяжёлыми тучами, с которых падал мелкий холодный дождь. Капли медленно стекали по стеклу, размазывая огни машин и вывесок.
Погода была такая холодная, что казалось — вот-вот пойдёт снег. Хотя снег в такое время в Лас-Вегасе — почти невозможная вещь. Но сегодня вообще всё было каким-то неправильным.
Мы ехали долго. Минут тридцать, может больше. Постоянные пробки, гудки машин, и почти всё это время Гриша говорил по телефону. Коротко, быстро, иногда резко. Я уже перестала вслушиваться в слова.
В конце концов машина свернула к какому-то большому серому зданию. Похоже на склад или офисный центр — огромные стены, почти без окон, и пустая парковка.
Гриша резко припарковался.
Он сразу стал двигаться быстрее. Сначала выключил двигатель, потом потянулся к бардачку прямо передо мной. Я немного отстранилась, когда он открыл его.
Изнутри он достал пистолет.
Спокойно, будто это самая обычная вещь.
Я невольно задержала дыхание.
Гриша проверил его, быстро сунул за пояс и уже открывал дверь.
— Сиди здесь, — коротко сказал он. — И никуда не выходи.
И вышел из машины.
Он сразу направился к багажнику.
Я сидела пару секунд, глядя перед собой, пока мелкий дождь тихо стучал по крыше машины.
В смысле сидеть?
В груди что-то неприятно сжалось.
Нет.
Я не собиралась оставаться одна.
Я резко открыла дверь и тоже вышла из машины. Холодный ветер сразу ударил в лицо, лёгкий дождь коснулся волос и щёк.
Гриша уже открыл багажник, когда я подошла к нему.
— Гриша!
Он обернулся.
В его глазах сразу появилось раздражение.
— Тась, я же сказал — сидеть в машине.
Я покачала головой.
— Нет.
Он нахмурился.
— Что значит нет?
Я подошла ближе, ветер трепал волосы, дождь становился чуть сильнее.
— Я тебя никуда одного не пущу.
Гриша тихо выругался.
— Господи… Тая, не начинай.
— Я серьёзно, — сказала я. — Я с тобой.
Он раздражённо провёл рукой по волосам.
— Нет. Ты сидишь в машине.
— Почему?
— Потому что я так сказал.
— Гриша!
— Я быстро, — перебил он. — Пять минут.
Я упрямо стояла на месте.
— Я всё равно пойду!
Он уже начал злиться.
— Тась, не беси меня сейчас, ладно? Сядь в машину.
— Нет.
Пару секунд мы просто смотрели друг на друга под этим холодным дождём.
Потом Гриша тяжело выдохнул и шагнул ко мне.
Его руки мягко легли на моё лицо. Тёплые ладони на холодной коже.
Он наклонился чуть ближе, голос стал тихим.
— Эй…
Его взгляд смягчился.
— Всё будет нормально.
Он аккуратно провёл большим пальцем по моей щеке.
— Я туда и назад. Быстро.
Я молчала.
— Останься тут, ладно? — тихо сказал он. — Пожалуйста.
Он на секунду задержал взгляд на моих глазах, потом наклонился и легко поцеловал меня в губы.
Коротко. Нежно.
И сразу отстранился.
— Я быстро, — повторил он.
Потом развернулся, захлопнул багажник и пошёл к входу в здание, оставляя меня стоять под холодным дождём.
Я ещё несколько секунд стояла на месте, пока Гриша уходил к зданию. Его спина становилась всё дальше, дождь становился чуть сильнее, ветер холодно проходился по коже.
И вдруг вокруг стало очень тихо.
Я стояла под этим серым небом и просто не понимала, как моя жизнь за последние сутки так резко перевернулась.
Капли дождя стекали по волосам, по лицу, по шее. Куртка уже начала намокать, но я даже не двигалась.
В голове одна мысль цеплялась за другую.
Я вдруг вспомнила отца. Его голос, его привычку говорить, что в жизни главное — держаться правильного пути. Его неответственость. Что человек сам выбирает, кем ему быть.
Потом в голову полез университет. Аудитории, длинные коридоры, девочки, наши разговоры после пар. Глупые шутки, планы на лето, кофе на бегу.
И всё это вдруг казалось таким далёким.
Потому что сейчас я стояла на парковке под дождём, рядом с машиной, в багажнике которой лежали деньги, оружие и наркотики. А человек, которого я люблю, пошёл в какое-то серое здание с пистолетом за поясом.
Я провела ладонью по лицу.
И тут мысли снова вернулись к нему.
К нашей жизни. К тому, как всё начиналось. Как я его боялась. Как злилась на него. Как не понимала, почему вообще продолжаю находиться рядом.
А потом — как постепенно привыкла к его голосу, к его рукам, к тому, как он смотрит на меня.
И теперь…
Теперь мы едем чёрт знает куда. В другую страну. После убийств, после всего этого хаоса.
Я резко выдохнула.
В груди поднялась злость. Глухая, тяжёлая.
На него.
На эту жизнь.
На себя.
— Чёрт… — тихо выдохнула я.
Потом резко развернулась, открыла дверь машины и села внутрь.
Дверь захлопнулась громче, чем нужно.
Я откинулась на сиденье, мокрые волосы прилипли к щекам.
И впервые за всё утро позволила себе просто сидеть и злиться.
Я сидела в машине и ждала.
Сначала спокойно.
Пять минут.
Я просто смотрела на вход в это серое здание, иногда проводя пальцами по мокрым волосам. Дождь тихо барабанил по крыше машины.
Десять минут.
Я начала постукивать пальцами по колену.
Пятнадцать.
Нога сама начала дёргаться. Быстро, нервно. Я смотрела на дверь здания и чувствовала, как внутри начинает закипать злость.
Двадцать.
— Да сколько можно… — тихо пробормотала я.
Двадцать пять.
Я уже почти открыла дверь машины. Клянусь, ещё пару секунд — и я бы сама пошла туда за ним.
Но вдруг дверь здания резко распахнулась.
Из неё буквально вылетел Гриша.
Я сразу поняла — что-то не так.
Он шёл быстро, почти бегом. Лицо напряжённое, глаза злые и… будто напуганные. Я никогда не видела у него такого выражения.
Он резко открыл дверь машины и сел за руль.
— Блять! — резко выдохнул он, хлопнув дверью.
Мотор завёлся почти сразу.
Он ударил ладонью по рулю.
— Сука… сука!
Я растерянно смотрела на него.
— Гриш…
Он резко выехал с парковки, даже не посмотрев на меня.
Я осторожно сказала:
— Ты чего…?
Он молчал.
Я мягче добавила:
— Что случилось?
И вдруг он резко повернул голову ко мне.
— Потому что всё через пизду пошло! — сорвался он. — Вот что случилось!
Я вздрогнула.
— Я просто спросила…
— Потому что эти долбоёбы всё просрали! — зло продолжил он. — Люди, деньги, товар — всё в одну кучу!
Я нахмурилась.
— Гриш, я же не понимаю, что происходит…
— Да потому что никто, блять, ничего нормально сделать не может! — рявкнул он.
Я почувствовала, как внутри тоже начинает подниматься злость.
— Не кричи на меня!
Он резко посмотрел на меня.
— А на кого мне кричать?!
— На тех, кто это сделал! — ответила я. — Я тут при чём?!
Он резко выдохнул.
— При том, что мы теперь в полной жопе!
— Мы и так были в ней! — сорвалась я.
Машина резко затормозила на светофоре.
Он повернулся ко мне.
— Ты вообще понимаешь, что сейчас происходит?!
— А ты думаешь, я понимаю?! — уже громче сказала я. — Ты таскаешь наркотики, деньги, людей с автоматами, а потом просто говоришь мне — летим в Чикаго!
Он зло усмехнулся.
— Потому что по-другому нельзя!
— А может я не хочу так жить?! — выпалила я.
В машине повисла тяжёлая тишина.
Он смотрел на меня несколько секунд.
— Поздно, Тась, — тихо, но жёстко сказал он. — Мы уже в этой жизни.
Я чувствовала, как сердце бьётся быстрее.
— Я не подписывалась на это!
— Но ты всё равно рядом со мной! — резко сказал он.
Мы уже почти кричали друг на друга.
— Потому что я люблю тебя! — сорвалось у меня. — Но это не значит, что я должна молчать!
— Молчишь, да? — тихо, но с обидой сказала я.
Он не ответил. Только сильнее нажал на газ.
— Отлично, — продолжила я. — Накричал и теперь молчишь.
Гриша резко выдохнул.
— Тась, хватит!
— Нет, не хватит! — сказала я. — Ты орёшь на меня, как будто я виновата во всём этом.
— Потому что ты начинаешь эту хрень про жизнь! — зло ответил он. — Как будто я тебя силой держу рядом!
Я повернулась к нему.
— Я просто хочу понять, что с нами происходит!
— С нами? — он усмехнулся нервно. — С нами всё просто. Мы выживаем.
— Это не жизнь!
— А какая тебе нужна?! — резко сказал он. — Спокойная? Университет, кофе, подружки?!
— Да хотя бы без убийств! — сорвалась я.
Он резко посмотрел на меня.
— Тогда что ты делаешь рядом со мной?
Я замолчала.
Гриша вдруг резко ударил ладонью по рулю.
— Значит брось меня! — зло сказал он. — Раз я такой конченый!
Машину слегка дёрнуло, когда он резко перестроился.
— Брось меня, Тась! — продолжил он жёстко. — Найди себе нормального парня, живи своей правильной жизнью!
Я застыла. Медленно повернула голову и посмотрела на него. Глаза вдруг стали стеклянными. Я просто смотрела на него, не говоря ни слова.
Я просто смотрела на него. Не моргала почти. Слова, которые он только что сказал, будто зависли где-то в воздухе между нами.
“Значит брось меня.”
В голове снова и снова прокручивалась эта фраза. Я понимала, что он, скорее всего, сказал это сгоряча. В злости. В нервах. Но в тот момент внутри меня уже и так всё было на пределе — страх, усталость, эта ночь, убийства, разговор про Чикаго, весь этот хаос.
И его слова будто стали последней каплей.
Я медленно перевела взгляд на дорогу перед нами, потом снова на него. Он смотрел вперёд, лицо напряжённое, будто сам уже жалел о сказанном, но гордость не позволяла сказать ничего.
Я тихо сказала:
— Останови машину.
Гриша даже не повернул голову.
— Нет.
Я чуть сильнее сжала пальцы на коленях.
— Останови.
— Я сказал нет, — раздражённо ответил он. — Сейчас не время для этих сцен.
Я повернулась к нему полностью.
— Гриш, останови машину.
Он резко выдохнул.
— Успокойся.
— Я серьёзно!
— Мы едем.
Я почувствовала, как внутри поднимается злость.
— Останови машину, — сказала я уже жёстче.
Он усмехнулся без радости.
— И что ты сделаешь?
Я посмотрела прямо на него.
— Выйду.
Он наконец повернул голову.
— Не начинай.
— Я выйду на ходу, — спокойно сказала я. — Клянусь.
Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.
В его глазах мелькнуло раздражение, потом злость.
— Ты ебанулась? — резко сказал он.
— Останови машину!
— Нет.
— Тогда я открою дверь!
Я уже потянулась к ручке.
И в следующую секунду Гриша резко ударил по тормозам.
Машина дёрнулась и остановилась у обочины.
Дворники продолжали скрипеть по стеклу, дождь всё так же тихо падал с неба.
Гриша повернулся ко мне. Его взгляд был злой. Тяжёлый. Он смотрел на меня так, будто едва сдерживал себя.
— Довольна? — холодно сказал он.
Я молча смотрела ему прямо в глаза. Долго. Не отводя взгляда. Его взгляд был тяжёлый, злой, в нём всё ещё кипела эта вспышка ярости. Но под ней… я знала… там было что-то ещё. Усталость. Страх. И та же боль, что сидела во мне.
За окном всё было таким же серым. Мелкий дождь продолжал падать, тихо стуча по крыше машины. Ветер гнал по дороге мокрые листья и бумажки. Небо висело низко, тяжёлое, холодное. Казалось, весь мир сейчас состоял только из этой дороги, этой машины и нас двоих.
Я смотрела на него и вдруг подумала о странной вещи.
Мы оба с характерами. Упрямые. Гордые. Никто из нас не умеет вовремя остановиться. Никто не умеет просто проглотить обиду и промолчать.
Такие люди редко живут спокойно.
Такие люди чаще ломают друг друга.
Наверное… если бы всё было правильно… если бы жизнь была проще… мы бы вообще не должны были быть вместе.
Слишком разные дороги.
Слишком тяжёлая жизнь вокруг него.
Слишком нормальная жизнь была у меня раньше.
Логично было бы просто выйти из этой машины. Закрыть дверь. И уйти в свою прежнюю жизнь.
Наверное, так было бы правильно.
Но была одна проблема.
Я всё ещё смотрела на него.
И понимала, что не могу этого сделать.