Тяжесть камня
Урок истории был пыткой. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь высокое окно, ложился точно на затылок Джеффри, но не согревал. Он чувствовал холодок внутри, знакомый и тошнотворный.
Он не слушал про договоры между кланами начала века. Он слушал дыхание сзади и слева. Ровное, спокойное. Слишком спокойное для того, кто вернулся с того света. Раньше дыхание Карага на уроках было другим - сдавленным, готовым сорваться в рык от любого неверного слова. Сейчас в нём была... уверенность. И это бесило.
Джеффри уставился в конспект, но буквы расплывались. В кармане его пальцы нашли гладкую поверхность камня. Он перекатывал его, чувствуя тепло, которое камень вобрал от его ладони. Цвет был правильным - тот самый густой, тёплый янтарь, почти медный. Цвет глаз, которые сейчас, должно быть, смотрят в затылок преподавателю, а не шарят по классу в поисках угрозы.
Что ты там видишь? - думал Джеффри, сжимая камешек так, что края впились в кожу. Что изменилось? Ты должен был вернуться сломленным. Ты должен был бояться. А ты... какой-то другой.
Он ловил его запах. Да, лекарственная горечь еще витала вокруг, как шлейф. Но под ней пробивалось что-то новое. Не злоба. Не страх. Что-то острое и целенаправленное. Как запах озона перед грозой. Как сталь, которую точили о точильный камень, и она наконец обрела лезвие.
Учитель что-то спросил. Голос Карага раздался сзади, ровный и чёткий. Он дал ответ. Правильный. Никаких выкриков, никаких попыток пошутить или сорвать аплодисменты. Просто факт. И в этом голосе не было и тени желания кому-то что-то доказать.
Джеффри почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Не от страха. От раздражения. Он привык быть центром вселенной Карага - пусть и в роли солнца, которое обжигает. А теперь эта вселенная, кажется, нашла другой центр тяжести. И это было невыносимо.
Звонок прозвенел, как избавление. Джеффри вскочил первым, сгрёб книги, не глядя, и направился к выходу. Ему нужно было прочь. Вдохнуть воздух, в котором нет этого смешанного запаха лекарств и решимости.
Но коридор был длинным и почти пустым - между уроками была большая перемена. И там, где коридор сужался возле выхода в старый двор, стоял Караг. Он ждал кого-то, прислонившись к шкафчику, с тем самым бумажным пакетом в руках. Он медленно жевал булочку, и его взгляд был рассеянным, будто он обдумывал что-то далёкое от этих стен.
Джеффри замедлил шаг. Инстинкт велел пройти мимо, проигнорировать. Но другая часть - та, что сжимала в кармане украденный камешек, - требовала действия. Он остановился в двух шагах.
Караг поднял на него глаза. Никакой враждебности. Просто констатация факта: «А, это ты».
- Пропускаешь тренировки? - выдавил Джеффри. Голос прозвучал хрипло. Он хотел, чтобы прозвучало насмешливо, но получилось просто резко. - Боишься, что тело отвыкло? Или твоя новая... стая не одобряет грубых физических нагрузок? Могут же лапки поломать.
Он кивком указал на невидимых где-то Холли и Брендона. Старая тактика. Удар по самому больному - по его друзьям.
Караг закончил жевать. Проглотил. Отставил пакет в сторону.
- Бейкер, - сказал он тихо. - У тебя сегодня особенно несвежий вид. Отец нотацию читал? Или просто осознал, что вся твоя «сила» упирается в его кошелёк и в готовность твоих прихвостней выполнять приказы?
Джеффри замер, словно его окатили ледяной водой. Никто. Никто не говорил с ним так. Никто не тыкал его носом в его зависимость от отца. Это было табу. Неписаное правило. Его статус, пусть и держался на страхе перед Леонардом, был нерушим.
А этот... этот пума, который должен был лежать пластом, стоял здесь и одним предложением срывал с него весь лоск.
- Ты не понимаешь, о чём говоришь, - прошипел Джеффри. Он почувствовал, как дёсны заныли, требуя выпустить клыки. Он сдержался. Проявление звериного здесь, в пустом коридоре, было бы поражением. - Ты понятия не имеешь, что такое ответственность. Что такое быть тем, на ком всё держится.
- Держится? - Караг фыркнул. Коротко, беззвучно. - На тебе ничего не держится, Джеффри. На тебе висит. Как тяжёлый плащ. И ты так к нему привык, что уже не понимаешь, как это - стоять на своих ногах. Не из-под папы, а самому.
Он оттолкнулся от шкафчика и сделал шаг вперёд. Теперь они стояли почти нос к носу. Джеффри увидел вблизи новые детали: тени под глазами, тонкую белую линию шрама на шее. И эти янтарные глаза. В них не было прежнего вызова. Была жалость. Хуже того - понимание.
- Мне тебя не жалко, - сказал Караг, ещё тише, так, что слова долетели только до Джеффри. - Ты сделал свой выбор. Но не лезь ко мне со своими комплексами. У меня своих проблем хватает. И они поважнее твоего папиного одобрения.
Он развернулся и пошёл прочь, к выходу во двор, где его, наверное, ждали Брендон с Холли. Джеффри остался стоять на месте. В ушах гудело. В груди клокотала ярость, бессильная и всепоглощающая. Он сунул руку в карман и сжал камешек так, что тот, казалось, вот-вот расколется.
Караг не просто вернулся. Он вернулся видящим. Он смотрел на Джеффри не как на неодолимую силу, а как на... проблему. На препятствие, которое нужно обойти, потому что впереди есть что-то более важное.
И это было в тысячу раз страшнее любой его ненависти. Потому что это означало, что Джеффри Бейкер, наследник клана, Альфа по праву крови, для Карага больше не имел значения.
Он медленно разжал ладонь. На тёплой поверхности камня остались отпечатки его пальцев. Он смотрел на этот кусочек янтаря, украденный у того, кто только что украл у него всё ощущение собственной значимости.
«Поважнее, да? - подумал он, и мысль была похожа на стон. - Посмотрим. Посмотрим, насколько они важны, если Милинг и отец сведут наши пути в одну точку. И тогда ты поймёшь, кто из нас действительно ничего не значит».
Но даже в этой ядовитой мысли не было прежней уверенности. Была лишь тяжёлая, каменная горечь, застрявшая комом в горле.