Бездонные глаза
Караг лежал с закрытыми глазами, из-под век которых тихо и почти с отчаянием текла слеза.
Грудная клетка сжималась от тупой боли, от осознания всего, что происходит, и ещё больше - от сомнений в этих осознаниях. Где реальность? Как понять, где сон, а где настоящее? Главное - как понять, где остаться? Радиация? Откуда? Караг читал лишь пару книг, которые каким-то далёким намёком говорили о ней. Больше рассказывали на уроках химии и физики в школе, которые Караг благополучно прогуливал или просто спал на задних партах, чтобы его не донимали учителя. Но это всё звучало как-то слишком нереалистично...
«С одной стороны, Джеффри показал настоящего себя, и даже другие ребята, которые так же имели какие-то свои чувства, показали их. Пусть в самой примитивной форме, пусть так, как они умели и не умели, но показали. Да, даже Джеффри смог пересилить своё эго и спустя два года совместных мучений признаться мне, нам, в конце концов, самому себе. Хоть и я там тоже был не подарок: я действительно принял его первое признание как очередной подкол, после которого было особенно больно, и просто на эмоциях пошёл к мисс Кристал жаловаться. А ведь если бы я тогда просто ответил взаимностью...»
На этой мысли Караг немного сжал грудь рукой. «Боль... не физическая, нет - душевная», - пронеслось у него в голове. Но некоторые события начали не совпадать с тем, что он, с одной стороны, помнил, а с другой - нет.
Стук в дверь.
В палату, не дожидаясь ответа, можно ли войти, зашла Анна - мать Карага.
- Ты почему не в костюме?
-Спокойно, Джей, медсестра сказала, что это были только меры предосторожности. Твоя болезнь не разносится по комнате, - сказала мать Карага и начала закрывать окна, потому что в палате было всё-таки прохладно, отопление не сильно спасало. Как только окна были закрыты, она бросилась к Карагу.
-Дурашка, где ж ты беду постоянно-то находишь... Я ведь могла и потерять тебя... Зачем ты пошёл ночью к реке, Джей... - начала со слезами на глазах говорить Анна, обнимая и целуя Карага в лоб.
Караг не мог что-то ответить, так как и сам толком не знал, какая река, каким образом он был там и что вообще происходит до конца. Он относился к Анне после всех этих слёз с каким-то недоверием. Он не обнял её, как её сын - пусть даже и приёмный, но сын. В его глазах была какая-то пустота от вида Анны. Белку надоедливую и то было как-то теплее видеть в палате, хотя откуда она вообще взялась в палате, тем более раньше его матери? Откуда она вообще узнала, где Караг, и как её пустили к нему, если она просто его одноклассница? Все эти мысли пронеслись у Карага в голове буквально за секунду, вызывая головную боль, после которой он поморщился.
- Джей?, ты как? Всё хорошо? - с нервным вскриком сказала его мама, уже думая вызвать кого-то из врачей или хотя бы медсестру.
-Нет... всё хорошо, я просто устал... Я, наверное, спать пойду... Извини, что мало поговорили... Мам...
-Нет-нет-нет, ты что! Это ты меня извини, так распереживалась, что вообще не подумала, в состоянии ты ли вообще разговаривать... Давай, я тебе принесу чуть позже покушать. Медсестра сказала, что они будут тебя кормить, но если я докуплю фруктов, оно тебе не помешает, чтобы встать на ноги быстрее... - сказала Анна нервно, отходя от Карага, собираясь робко и начиная выходить из палаты.
Дверь в палату открылась внутрь.
-Мисс Анна Рэлстон?
-Эм... Да?
-Я бы хотел, чтобы вы тоже на всякий случай сдали анализы. У нас была догадка с главврачом, что, возможно, радиацией такого типа могла облучиться вообще вся семья. Так как ещё одним из возможных способов этого облучения - какие-то антикварные вещи, возможно, статуэтки, резное стекло или вазы из радиоактивных веществ, которые плохо обработали, и они теперь могут вредить всей семье.
Анна стояла в ступоре. У неё один ребёнок лежал в больнице, а второй - совсем маленькая девочка, приёмная сестра Карага - бегала по дому как ни в чём не бывало. И так же брат Карага. Её охватил ужас.
- Да, конечно, могу я ещё своих детей, остальных, привезу? Вы не против? Просто у меня же ещё двое есть, и одной только восемь...
-Тогда я бы вам советовал уже ехать за ними. С таким типом радиации задержка может плохо влиять. И чтобы не было... так же, как с Джеем... Только в этом отделении уже палаты все заняты, так что я вас положу в Бейкон-Стидовскую. Там как раз есть блок на четыре человека, думаю, вы там поладите. А этот парень, думаю, и сам справится... - сказал доктор, глядя украдкой на Джея.
-Да... Хорошо...
Анна в последнее мгновение подошла быстро к кровати Карага, наклонилась и, убрав рукой его волосы со лба, поцеловала Карага в лоб.
-Люблю тебя.
Это последнее,что она сказала, и направилась к выходу из палаты, чтобы звонить старшему брату, чтобы он начал собирать сестру.
- Отдыхай, парень. Ты держишься молодцом. Только не путай сон и реальность, а то пока ты держишься за реальность, ты идёшь на поправку... - последнее, что сказал доктор, и вышел из комнаты.
Сон... реальность... Что, блять, за фантазия? Такое чувство, будто надо мной кто-то стебётся, просто и всё. Я такое видел только в каких-то фильмах, что мне Лу показывала, и то даже там это было странно. А сейчас - на своей шкуре всё это... Не понимаю...
Он лишь сжал кулак, в котором в такие моменты пустоты искал якорь - тот самый холодный звон звеньев, ту самую цепь... В ответ в висках загудело, сначала тихо, а потом всё громче, нарастая, как прилив. Гул вытеснял шум больницы, заливая сознание однородным, густым звуком...
- Извини меня... Я не знаю как... как правильно, Караг. Я вижу, как всё у остальных, вижу, как у Тики, Лу, Холли... Я всё это вижу сразу, и для меня это... тупо и так просто... Но только ты проходишь рядом... всё, я как будто теряю голову... голос... логику - вообще всё, - со слезами и в тихой подавленной истерике продолжил Джеффри, всё так же уткнувшись лбом в плечо Карага.
Караг как будто выпал в моменте. У него в голове пронеслось столько каких-то событий, что ноги его напрочь немного подкосились, но он быстро вернулся в норму. У него сейчас в объятиях тот, кого он любил и всё ещё любит уже как два года. Его беззащитный волк.
Поглаживая по кудрявой макушке волка, Караг сказал:
-Тише, волк... Мы оба были тупыми, - сказал Караг, вытирая второй рукой свои слёзы и потом всё так же обнимая Джеффри.
Они молчали. Стояли так пять минут, полчаса или больше - в тот момент счёт времени не имел значения. Две раненые души, которые защищались от призрака своего собственного страха, наконец-то победили его самым жестоким для себя образом - сняв с себя броню полностью и доверив её другим, шагнув тем самым в пропасть.
Спустя некоторое время Караг лишь аккуратно отодвинул от себя Джеффри, который, в свою очередь, уже начал успокаиваться, понимая, что самое страшное позади. Признание - позади.
Их взгляды встретились. Голубые и без того глубокие глаза Джеффри теперь после слёз и истерики казались вовсе бездонными. В них читалась вся усталость этого альфы, который, несмотря ни на что, тащил на себе нужду сохранять лицо, иерархию, позицию, репутацию. А под всеми этими обязательствами, как искра в этом глубоком океане, начала проявляться его настоящая натура - того самого ребёнка, который просто хочет тепла от любви, а не алкоголя; внимания от любви, а не от своей язвительности; понимания от доверия и искренности, а не призмы иерархии.
У Карага же его карие глаза, как в человеческой форме, сейчас светились тусклым янтарём от взгляда в лицо своему грузу на душе. Сейчас его глаза выглядели не как вечно радостный, громкий и дружелюбный карий цвет, а как почти затухший от слёз бессонных ночей и ужаса, что он видел в своей жизни, но никому о нём не говорил, - почти что чёрный янтарь.
Они поняли друг друга. В первый раз - без слов.
Караг потянулся к Джеффри медленно, давая ему возможность уйти. Но Джеффри лишь схватил его за шиворот кофты и насильно притянул к себе, как будто из жадности забирая то, что всегда водили у него перед носом, но никогда не давали.
Караг опешил немного от такой резкой доминантности - да так, что внизу живота у него возникла приятная тянущаяся боль, которую он ещё не испытывал в жизни. Она была настолько резкой и приятной, как наркотик, и как то, что заставило выдохнуть его весь воздух.
Караг невольно простонал прямо в рот своему, когда-то бывшему врагу, и затем ответил на поцелуй, сливаясь с ним воедино.
Джеффри не думал сдавать обороты. Его ещё недавняя истерика и крик от невозможности больше молчать, его слёзы теперь были его двигателем в другой форме - в форме, в которой его не держало уже ничего. Он снял с себя броню, он сказал всё как есть, и ему ответили. Отступать некуда. Он начал брать на себя ещё больше контроля, ведя Карага к кровати и срывая без какой-либо жалости с себя и с Карага одежду.
Караг лишь полностью отдал ему контроль. Спрашивать что-либо или говорить, точно ли он хочет этого, не было смысла. Они оба этого хотели.
Джеффри сместился с губ Карага на его шею, ставя большие фиолетовые отметины, попутно исследуя каждый его изгиб от рёбер. Карага сразил тихий приглушённый стон с задыхой, и то самое чувство внизу живота ещё больше охватило его. Теперь Караг был только джеффриным, и ему было плевать, кто ещё на него претендует. Метки - знак принадлежности - это знали все.
Караг не мог никак перехватить инициативу. Всё, что он мог сделать, - это вцепиться внезапно выпущенными когтями от перевозбуждения в спину Джеффри. Он не думал, что причинит ему боль, - сейчас сознание было полностью затуманено. Только их инстинкты оборотней, истинные желания правили ими. И Джеффри не перестал исследовать тело своей любви ни на секунду после того, как почувствовал свежие царапины на своей спине. Он только будто больше озверел, попутно выпуская из себя протяжный стон в шею Карага.