Если море по колено, то селедка по нутру
И тут на лужайке появился... волк. У Машки так челюсть и отвисла , а вся трава из зубов повысыпалась.
Это был всем известный вожак стаи волков по имени Д-д-душка. История не упоминает, за что он получил такое длинное прозвище. Может, потому, что был слишком старым, а может, из-за того, что у всех зверей, при виде его, челюсти тряслись, и они начинали заикаться, возможно также потому, что он просто очень любил душить, но точно не потому, что считался душкой.
За левым ухом его всегда болталась большая лупа. После задушения, он тщательно рассматривал свою жертву, изучал, а потом бросал на растерзание стае, так как сам был вегетарианцем.
Машка впервые столкнулась с ним вот так - морда к морде. Раньше вообще знать не знала, видеть не видывала. Но в последнее время слухи о нем сильно распространились, так как Дерзкие коровы и Борзкие козы своими мычащими и блеющими рассказами достали даже жителей близлежащего леса.
И вот Д-д-душка, как главный представитель его, открыл ярую охоту на оборзевший скот.
Несмотря на свой злобный вид, он привлёк внимание Машки умными глазами и таким исключительным отличием от всех зверей, как лупа, и она решила, несмотря на страх, заговорить с ним первой. Но, так как говорить нормально не умела, а только ржала, как лошадь, разговор получился недолгим. Волк повыл на судьбу, как достали его овцы, коровы и козы и с каким бы удовольствием он передушил их всех. Машка же посочувствовала, конечно, а потом поржала всласть, ведь это все, на что она было способна.
На следующий день они встретились вновь. И опять волк выл, а лошадь ржала - и говорили, как говорится, по душам.
Так продолжалось несколько дней. За это время волк не задушил ни одну дерзкую, и лошадь даже подумала, что он устал. Правда, заметила, как тот обхаживает овечку по имени Ушечка – о чем конкретно думали родители, называя ее так? То ли о красивых висячих ушках, то ли она была действительно настолько Душечка, но "Д" потерялось шепелявым дедушкой…
Эта овечка настолько хорошо пела и плясала, что Машка однажды так и спросила:
- Чего ты на нее зубы-то точишь? Она же, вроде, не дерзкая и не борзкая?
- Я не точу, - угрюмо ответил волк. - У меня просто на нее они чешутся…
_______
Ночь покрыла ферму.
Кобыла Машка в ночном дозоре прогуливалась у оградки и увидела в кустах ежевики хвост.
- Хей, волк, ты что, спишь?
- Нет. Тш-ш-ш-ш... Я ушел в кусты...
- А-а-а... - объяснение оказалось очень понятным, но требовало дополнений. - А че ты там делаешь? - дополнила она.
- Есть-пердеть! - чихнул волк. - Ну что еще можно делать в кустах?
- Н-ну... - Машка задумалась. В действительности – это был очень серьезный вопрос, а серьезно думать она, увы, не умела. - ...В кустах много чего можно делать. Например, сидеть и сра... - чуть не выдала она, но Д-д-душка перебил:
- О, нет! Молчи, несчастная! Молчи! - Высунул один глаз из куста. - Тебе бы все посрать: не в туалете, так словами... Не сру, я не сру, а слу... - Вдруг резко первался и спрятал обратно свой глаз.
- Не сру, а слу! Велика разница, шепелявый! - пробормотала себе под нос Машка и ударила о землю копытом.
Из кустов опять высунулось ухо волка:
- Я все слы-шу, - пропел он. Потом появились зубы и нос. - Слу-пой я, С Лупой! Тупица! И с Дерзкими. - Нос и рот опять спрятались и появилась лапа с искривленными пальцами в виде фигурки, обозначающей: "Ну что, съела?"
- А-а-а, - Лошадь многозначительно закивала головой. Она, как всегда, ничего не поняла. - И много их там с тобой? Дерзких-то... в кустах?
Кусты удрученно вздохнули: - Пока ещё ни одна не запрыгнула.
Машка рассмеялась: - И не запрыгнет. У них же там утро, будильник, а у тебя ночь, кусты и лупа. П-ф-ф...
Послышалось недовольное сопение.
- Слушай... - перешла на шепот лошадь. - А до меня только дошло, что у вас с Ушечкой происходит. Спасибо, что ничего не объяснил, но параллели сами спараллелились... Я же не жираф.
- Я сам, понимаешь, ничего не понимаю, куда уж тебе...
- Да, ладно, - Машка опять заржала. - Что я, слепая? Любовь-лопата-помидор!
В кустах что-то упало.
Хруст, хрест и появился Д-д-душка. В зубах сломанная лупа, на голове кукушкино гнездо (долго, видимо, уже в засаде):
- Какого хера! Причем здесь лопата и помидор!
- Ах-ха... - у лошади началась истерика. - А вот при том, что лубовь! Ее-то ты как раз не отрицаешь!
- Ты невыносимая, лошадь! Мне, кроме моей... - Посмотрел с сожалением на выплюнутый обломок лупы. - ...Бывшей лупы никто не нужен!
Машке стало стыдно за свою догадливость, и она решила извиниться, но так как кроме ржать больше ничего не могла, то и извинения у нее получились ржачные.
- Ю-ху! Тогда назад! На дерзких! В кусты! – понимая, что говорит невпопад, выкрикнула напоследок и прыгнула первой.
Волк задумчиво почесал гнездо на голове, все еще решая, стоит ли ему обижаться на столь бестолковые заявления кобылы, но, пока думал, Машка уже обожралась ежевики и, вильнув задом, ушла к себе домой в стойло.
А волк все думал и думал, пока не прочесал все яйца... ну те, которые кукушкины, а потом забыл и вовсе, о чем думал, и тоже пошел домой есть суп.
_______
Настало утро...