Горное царство

В зале, где проходили занятия танцами, звучала восточная музыка. Голос хореографа четко отдавал команды:

– Влево, вправо, шаг. И еще шаг. Больше! Больше амплитуда! И раз-два, и три-четыре. Больше страсти, девочки. И три-четыре. Прогнулись. Руки, руки плавнее! Раз-два, и три-четыре.

Группа собралась совершенно разношерстная: две подруги лет двадцати, сама Дженни чуть старше их, еще несколько её ровесниц, остальные – дамы от сорока и больше. Ходили все для души, к тому же красиво и полезно. Звенели пояса из монеток и бусинок, взметались в воздух прозрачные лоскуты юбок. Группа из пятнадцати человек репетировала восточный танец под чувственную музыку. Кто-то попадал совершенно не в такт, у кого-то не было должной гибкости и изящества, но это никого не волновало. На сцену всё равно никто не собирался.

Дженни пришла в эту студию чуть меньше года назад, и так ее обаяла хореограф Кёнха, так захватила восточная музыка, что уйти уже не смогла. Сначала чувствовала себя жутким деревом: не гнулась спина, не успевала за музыкой, руками махала как заполошная вместо плавных движений. Надо отметить, что в начальной группе все были такие. Но Кёнха постепенно ввела жесткую дисциплину, заставила гнуться как нужно, и всё пошло на лад.

И вот три раза в неделю она с удовольствием отплясывает перед зеркалом, звеня расшитым поясом. Костюм дошила не так давно. Работа кропотливая, требует много времени. Но результат того стоил.

Голубой лиф, искусно расшитый золотыми нитками, красиво облегал грудь. Шифоновая юбка состояла из лоскутов, трепетавших от малейшего движения, волной извивалась по ногам.

А сколько Дженни потратила времени на вышивание пояса, даже вспомнить страшно. Затейливый узор был украшен яркими гранеными бусинами, которые разбивали свет ламп на множество бликов. Сотни поддельных монеток мелодично позвякивали. Девушка не поленилась, сплела браслеты на руки и один на ногу. Хорошо быть костюмером. Впечатление портили чешки, но босиком заставить себя танцевать она не могла. Кто их знает, насколько пол в студии чистый.

Для полноты образа не хватало яркого макияжа, когда глаза подведены черными стрелками, да распущенных волос, завитых в локоны. Вместо этого полное отсутствие косметики и пучок на затылке.

– Боже,Дженни, у тебя золотые руки, – Кёнха делала вокруг девушки, наверное, десятый круг. – Такой узор, – она восхищенно цокала языком, – тонкий. Потрясающе! Никогда такого не видела.

– Это люневильская вышивка, – просто ответила Дженни.

– Люне... какая? – переспросила Кёнха, удивленно раскрыв глаза. – Я и выговорить-то это не смогу.

– Люневильская, – повторила Дженни. – Узор вышивается на сетку, получается воздушным и подвижным, – кратко объяснила она вид рукоделия хореографу. – Можно сделать бисером, бусинами, пайетками, тесьмой, нитями. На что фантазии хватит, в общем.

– У меня фантазии хватит только в обморок упасть от такой красоты, – Кёнха сложила руки на груди. Оторвать взгляд от костюма она была не в состоянии. – Лиф так шикарно сидит, и не перекошен.Дженни, лапушка моя, а мне сшей костюм, а? Ну пожалуйста! – буквально взмолилась. – Я оплачу как положено. Мне для соревнований и выступлений на корпоративах. Даже два! Ой, просто не могуууу. Ну какая же красотища!

Дженни только скромно улыбалась. Вышивать она любила всегда, терпения хватало на такую кропотливую работу. Ну и вышивка была ее небольшим дополнительным источником дохода.

– Кёнха, это будет недешево, –Дженни виновато вздохнула. Зарплата помощника костюмера невелика, а кушать хочется каждый день.

– Ну не сто тысяч бат же? – всплеснула руками хореограф.

– Нет, не сто, – отрицательно качнула головой Дженни. – Но двадцать может выйти, смотря что захочешь.

– Ну двадцать, это нестрашно, – отмахнулась Кёнха. Для нее это три танца на корпоративе. А такие костюмы окупятся очень быстро. – Ой, а если я не знаю, что хочу? – с сомнением спросила она.

– Не проблема, – ответила Дженни. – В интернете можно посмотреть, а я потом эскиз узора нарисую. Цвета только нужно выбрать.

– Два? – Кёнха почесала кончик носа.

– Можно и пять, – засмеялась Дженни. – Главное, чтобы сочетались. Ну и фасон. Такая юбка, как у меня, – она крутанулась вокруг своей оси, – это солнце-клеш по факту. Можно шаровары, например.

– Ой, все, у меня голова кругом. В общем, я закажу костюм, – решилась Кёнха. – Ты рукодельница! И из-за твоей красоты мы сорвем занятие. Девочки! Девочки! Охи-вздохи – всё потом! У нас занятие, а время не резиновое! – она несколько раз хлопнула в ладоши, обращая на себя внимание группы. – Шустрее-шустрее! – но сама не удержалась, еще раз провела кончиками пальцев по вышитому поясу. – Ой, не могу удержаться.

Дальше занятие проходило в обычном режиме, разве что Дженни чувствовала себя звездой этого урока. Девчонки все единогласно выразили восхищение, а уж когда узнавали, что это она сама сшила, приходили в полный восторг. Всех интересовала цена такой прелести. В итоге в очередь за Кёнхой встали еще двое. Правда, только за расшитыми поясами.

Дженни даже не думала, что ее костюм произведет фурор. Зато теперь есть заказы, а это деньги. Может, Кёнха ее порекомендует еще кому-то, это было бы просто замечательно.

Но вскоре музыка вытеснила все мысли из головы.Дженни крутилась, выписывала восьмерки бедрами, плавно наклонялась. Всё, как учила Кёнха. Ей казалось, что в этом костюме для восточных танцев она стала гибче, красивее, зажигательнее. На самом деле нет, но ощущения были именно такими.

Часовое занятие пролетело как всегда быстро. Снова обступили девчонки из группы, каждой хотелось рассмотреть наряд поближе и получше, но вскоре их вытеснила другая группа.

Домой Дженни не хотелось. Да и язык не поворачивался назвать эту комнату в коммуналке домом. Она шла по аллее парка, усеянной желтыми и красными листьями, легко перепрыгивала лужи после прошедшего дождика. Энергия после танцев била ключом.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌
Девушка мечтала шить красивые платья, но пока приходилось довольствоваться починкой старых, знавших лучшие дни театральных костюмов. Работа точно не предел мечтаний, но туда ее устроила бабушка по знакомству. Ничего, со временем она откроет свое ателье.

А пока ее завтра снова ждет полуподвальное помещение с рядами штанг, забитых, если уж признаться честно, по большей части тряпьем. На обновление попробуй еще выбей денег! Ей совершенно не нравился принцип "меньше расходов – больше доходов", потому что казалось, что зрители в зале видят ужасную фальшь. Но бунтарей в их театре не любили.

За жизнью коллектива она наблюдала несколько отстраненно: стареющая ведущая актриса тщательно молодилась; престарелый ловелас все еще строил из себя дамского угодника, а молодые актеры вообще задирали нос.

Ну да, они на сцене, а она обслуживающий персонал. Даже не костюмер, а так, принеси-подай. Хотя внешность у нее не хуже многих, но быть актрисой Дженни не хотела. Выходить на сцену под прицелом множества глаз, что может быть хуже? Нет, она так никогда не сможет. Сцена точно не для нее.

Хотя режиссер утверждал обратное.

–Дженни, с твоей фактурой только в актрисы, – говорил заслуженный деятель их города, – ты будешь прекрасно смотреться в роли, например, Джульетты.

А она живо представляла себе, как нынешняя "Джульетта" таскает ее за волосы или устраивает диверсию с порчей костюмов или обуви. Нет-нет, становиться частью гадюшника, именуемо труппой, она не желала.

– Господин Ранонг, у меня никакого образования, – открещивалась Дженни от ни разу не заманчивого предложения. – Я буду бревно бревном и сразу забуду все слова!

И вообще ему необязательно знать, что сейчас решит свои проблемы и уволится. Совсем. Больше ее в этом театре ничего не держит. Сами пусть там и гладят, и чинят.

Долги за лечение сначала мамы, а потом и бабушки она погасила, пусть и ценой продажи квартиры. Самым любимым и близким там все это уже ни к чему. Большую часть вещей тоже продала, что-то раздала, оставив себе только нужное и памятное. Бабушка говорила, что память не в вещах, она в сердце.

Продолжая идти вприпрыжку,Дженни думала о том, что слез у нее уже не осталось, давно все выплакала, а вот силы нужно найти. Чтобы мама с бабушкой оттуда ею гордились.

А квартиру она потом купит, сейчас придется жить в комнате в коммуналке. Но девушка не унывала, главное, что есть крыша над головой, пусть небольшая, но своя комната, принадлежащая ей по всем документам.

Осеннее небо опять нахмурилось, напоминая, что зима не за горами. Грозилось вот-вот разразиться холодным дождем. Поднялся ледяной ветер, и Дженни перешла на бег. Промокнуть совершенно не хотелось, это могло обернуться простудой. А болеть это просто ужасно.

– Надо было на автобусе поехать, – вздохнула Дженни, но ведь идти всего-то три квартала, дольше на остановке бы простояла.

В подъезд вбегала уже под начавшим накрапывать дождем, который, стоило ей подняться на два лестничных пролета, перешел в ливень.

– Уф, успела, – выдохнула девушка, продолжая подъем на четвертый этаж. А вот и дверь в квартиру. Она даже и не знала, что еще остались коммуналки, думала, что такое жилье сейчас встречается только в фильмах. Но нет. Зато близко к работе и не очень далеко от будущего места учебы.Дженни готовилась поступать, желая получить высшее образование, а то у нее сейчас только корочки колледжа.

– Колледжи, поназовут тоже, – ворчала бабуля. – Училище и есть. Но, видите ли, сейчас училище – это не престижно.

Дженни прошла в свою комнату, вежливо поздоровавшись с соседкой – женщиной за сорок, никогда не снимавшей халат и бигуди и ворчащей по любому поводу.

– Замуж тебе надо, – и в этот раз она не промолчала.

– Обязательно, – с улыбкой ответила Дженни, скрываясь в своей комнате. А закрыв дверь, добавила: – Прям бегом бегу.

Хотя кавалер у нее тут был. Странный мужчина от тридцати до сорока, настолько непонятен был его возраст. Род занятий тоже был неопределённым.Дженни он все порывался дарить букеты из цветов с ближайших клумб.

Соседа и звали странно – Аристарх. Хотя все в их коммуналке знали, что это псевдоним, потому что мужчина называл себя свободным художником. Быть его музой девушка отказывалась категорически. Скользкий тип, неприятный. Всегда пытается ее то приобнять, то взять за руку, а ее от этих прикосновений аж передергивает.

В общем,Дженни старалась с Аристархом не пересекаться. Мало ли что взбредет ему в голову, а справиться с мужчиной, пусть и некрупным, ей не под силу. И дверь в комнату всегда запирала на ключ.

Дженни сделал шаг к небольшому шкафу и убрала туда куртку и шапку с шарфом. На маленьком столике стоял электрический чайник, который тут же включила. Горячий чай с печеньем сейчас самое то.

За окном серость и затяжной ливень, в театр ей сегодня уже не нужно. Так что полно времени на рукоделие. Переодевшись в домашний спортивный костюм,Дженни, налив чаю, подошла к окну. Смотрела на капли, стекающие по стеклу, и мечтала.

Ей всегда в выдуманном мире нравилось больше, чем в реальном. Там волшебство, эльфы, драконы... Она обожала фэнтези. Эх, жаль, ей не суждено поступить в какую-нибудь магическую академию. Придется учиться в обычном универе.

Полет разыгравшейся фантазии прервал стук в дверь.

–Дженни, это Аристарх, – раздался голос соседа. Можно подумать, она может не узнать его голос. – У тебя опять заперто.

– У меня всегда будет заперто, – пробурчала девушка себе под нос и уже громче ответила: – Извини, я занята. Нужно доделать вышивку, не могу отвлечься, – соврала не моргнув глазом.

– Так много работать вредно для молодой девушки, – не унимался Аристарх. – Спину испортишь. И зрение.

– Бу-бу-бу, бу-бу-бу, –Дженни подняла взгляд к потолку. – Шел бы к себе, нуделка, – но говорила тихо, чтобы сосед не услышал.

– Так что, давай чаю попьем? – перешел к "активной фазе" Аристарх.

– Говорю же, работы много.

– Я могу развлечь разговором, пока ты вышиваешь. У тебя золотые руки, – раздалось из-за двери.

– Нет, я буду отвлекаться, а вышивка дело тонкое, –Дженни уже не знала, как послать его культурно, чтобы сохранить соседские отношения.

– Ладно, зайду тогда в другой раз.

Девушка облегченно выдохнула. Ну вот, чай остыл, пока этот тип ее отвлекал. Поставив кружку на стол,Дженни включила ноутбук, нашла фэнтези-сагу и достала вышивание.

Стежок ровно ложился за стежком, рождая цветок невиданной красоты. Через знакомых одна невеста заказала такую вышивку на лиф платья. Серединка цветов будет из бусин, а лепестки окантует бисер. Стеклярусом разошьет веточки.

Под пальцами Дженни, ловко нанизывающими бусину за бусиной, рождался сказочный узор. Работа и вправду кропотливая, требующая точности и аккуратности. А еще фильм, который шел фоном, потому что смотрела его раз двадцатый, не мешал в мыслях создавать свою сказку.

Дженни легко могла представить себя волшебницей или принцессой, капитаном пиратского корабля или русалкой. Книги и фильмы помогали сбежать от реальности, и за много лет она так привыкла, что теперь просто не могла от этого отказаться. Такую уж защиту выбрала ее психика от выпавших бед. В двадцать лет большинство ее ровесниц легкие и веселые, а Дженни иногда кажется, что возраст у нее хорошо за сорок.

– О-ох, – девушка отложила вышивание и потянулась. Часы на ноутбуке показывали начало двенадцатого. Вот так всегда за вышиванием время пролетает незаметно. – Блин, опять без ужина, – досадливо вздохнула она.

Пойти сейчас на кухню будет плохой идеей: в лучшем случае примется ворчать бигудевая соседка, в худшем – притащится Аристарх. Вот уж такого счастья ей не надо! Хорошо, что у нее есть маленький холодильничек в комнате, так что можно сообразить бутерброд. Останется только сходить в ванную и до утра можно нос из комнаты не высовывать.

***

–Дженни, уже уходишь? – девушка закатила глаза и раздраженно выдохнула. – Доброе утро! – сиял сосед.

– Да, мне на работу, – рука с ключами застыла над дверной ручкой. Черт, совсем чуть-чуть не успела. – Доброе утро, – оскалилась в улыбке.

– Если подождешь пять минут, я тебя провожу, – предложил Аристарх, вопреки аристократичному имени совсем неаристократично почесывая небольшое пузцо.

"Нагиль и есть", – подумала девушка, брезгливо разглядывая соседа, а вслух вежливо сказала: – Я опаздываю. Пора бежать.

– Тогда я вечером встречу тебя с работы. Негоже красивой девушке ходить одной по темноте, – никак не хотел отстать прилипчивый тип.

– Хорошего дня, –Дженни, совсем некультурно обрывая разговор, выскочила за дверь. Сейчас вбитые манеры только мешали. Послала бы трехэтажно, глядишь, и отстал бы.

В театре тоже все по-прежнему: принеси, найди, зашей.

– Тебе бы аристократок играть, – ведущая актриса их театра, Лам, примеряла на себя платье а-ля дворянка. – Внешность у тебя подходящая. Жаль, таланта нет.

– Увы, – пожала плечами Дженни, продолжая застегивать мелкие пуговички. "Можно подумать, у тебя есть", – подумала ехидно. – Отлично село, – она одернула платье.

– Что-то оно какое-то потрёпанное, – скривилась Лам. Её так в театре называли все, хотя женщиной она была вредной и скандальной. Но терпели. Муж – режиссер, это вам не чих кошачий. – И кружева линялые.

– Платье вчера доставили из химчистки, – терпеливо произнесла Дженни.

–  А, ну ладно, – актриса покрутилась перед зеркалом. – А все-таки жаль, что ты абсолютно бесталанна.

Дженни промолчала. Месяц осталось потерпеть и до свидания. Что там какой-то месяц против двух лет?

– Все, снимай, – резко скомандовала Ламаи. – Выгладить не забудь, а то скажу Сом, что плохо выполняешь свою работу.

"Что за барские замашки? Я, блин, будто не помощник костюмера, а ее личная служанка", –Дженни сверлила взглядом спину ненавистной актрисы. Дальше день потек своим чередом, как и предыдущие.

И снова после работы Дженни вышивала. Закончена вышивка для лифа, и счастливая невеста просто прыгала от восторга. Остаток суммы лег на карту, немного добавляя уверенности.

Кёнха все же решилась заказать костюм. Они долго прорабатывали эскиз и выбирали узоры, работы предстоит много, но и оплата будет соответствующей.

Дождь все чаще переходил в снег, по утрам и вечерам подмораживало. Зато активизировался Аристарх.

– Интересно, а осеннее обострение бывает? –Дженни, заскочив в свою комнату, закрылась на ключ. Сосед поймал ее на кухне. Как назло, никого больше в квартире не оказалось.

– Ну куда ты? – неприятно лыбился мужчина, маслянистым взглядом оглядывая ее. – Давай вместе поужинаем, садись, – как-то даже повелительно указал рукой на стул.

– Спасибо, некогда. Работа ждет, – снова отказалась Дженни. – Заказ срочный.

– У тебя всегда срочные заказы. Давай хоть на выставку сходим, что ли? Красивая же девушка, а все или у себя сидишь, или на работе.

– Пока не могу, ни одной свободной минутки нет, – развела руками Дженни и ужом выскользнула из кухни, бочком протиснувшись мимо соседа.

Красивая-то она красивая, толку только с той красоты? Больше проблем. Хоть в «баклажан» перекрашивайся, может, тогда отстанет. "Такие волосы, прям золотые" – после этой фразы Дженни всегда стала их собирать в тугой пучок. Ей казалось не очень нормальным слышать такое от мужчины, пусть даже и якобы художника.

Заканчивался последний месяц ее работы в театре, дошит костюм для хореографа. Нужно расшить еще два пояса – заказали девочки из группы, и Кёнха хочет второй костюм для выступлений.

–Дженни, а не хочешь тоже выступать на корпоративах? – неожиданно для девушки предложила Кёнха. – Двигаешься ты красиво, наряд у тебя суперский. Да и при такой фигуре всем будет плевать, если ты в такт не попадешь.

– Ой, нет, я не смогу, – замахала руками Дженни. – Я боюсь! Там же народу тьма, заплатили. А если не понравится?

– Нормально все будет. Вышла, станцевала, ушла, – на словах выходило все легко. – Я помогу первое время. Зато платят нормально.

Действительно, после ставки помощника костюмера деньги за корпоративы казались баснословными. А в сезон так и вообще!

– Поставим парочку номеров, может, даже совместный, – продолжала настаивать Кёнха. – Хватит прозябать в своем театре среди пыльных стародревних костюмов.

– Кёнха, я подумаю, – не спешила соглашаться Дженни. – Просто как представлю, что нужно выйти под сотней взглядов, бррр, – она передернула плечами. – Да я там статуей застыну и меня с позором выгонят.

– Короче, я предложила, а ты думай, – Кёнха выгнула бровь, выражая неодобрение. – Молодая, хорошие данные, чего стесняться?

– Народа. Я цепенею, когда оказываюсь в центре внимания, – грустно ответила Дженни. – Но я подумаю.

Но Кёнха сумела посеять в ней сомнение. И вот Дженни стоит в своей комнате перед зеркалом и внимательно себя разглядывает. Даже волосы распустила, чтобы был полный, так сказать, образ.

Ну неплохо, да. Если еще сделать соответствующий макияж, то будет очень даже сносно.Дженни подвигалась перед зеркалом. Кёнха говорит, что у нее отлично получается, а фигура просто идеальная. Будет тут не идеальной с такой беготней и почти всегда пропущенным ужином.

Девушка уже была готова согласиться. В театре осталось доработать два дня, между заказами вполне можно найти время на репетиции. Ну и деньги, да.

–Дженни, давай чай попьем, – из размышлений ее вывел стук в дверь и голос Аристарха. – Да соглашайся ты уже.

Сосед в последнее время стал совсем навязчивым. Даже страшно.

– Или давай не чай. Могу вина налить. Ну чего ты ломаешься?

Сердце у Дженни забилось чаще, ладошки вспотели, потому что Аристарх продолжал колотить в ее дверь. И сейчас это был просто Нагиль, которому приспичило. Странно, почему ведет себя так развязно?

– Не могу, занята. Извини, – крикнула Дженни. Стук в дверь стал сильнее, кажется, полотно пинали ногой.

– Открывай, хватит меня динамить, – голос соседа стал нетерпеливо-злым. – Или я выломаю дверь. Все равно больше никого сейчас нет, – это уже прозвучало явственной угрозой.

– Как нет? – испугалась Дженни. Куда могло деться разом столько народа? Где вечно сидящая у себя бегудевая соседка? Мысли испуганно метались. Что делать, если дверь все-таки не выдержит? Громкий треск, и Нагиль вваливается в ее комнату.

– Вауууууууу, – протягивает восхищенно, жадно шаря по ее телу пока еще взглядом. – Какая горячая штука.

– Я... я... Я полицию вызову! – с трудом выговорила девушка, сглотнув вязкую слюну.

– А вызови, – нагло заявил сосед. – Скажу, что сама меня этим нарядом соблазнила. Нечего было в этих тряпочках жопой крутить.

Дженни в панике озиралась по сторонам, ища, чем можно защититься. Чертов костюм! Дурацкие тряпки, сделавшие ее, считай, голой.

– Давай, будь хорошей девочкой. Если не станешь ломаться, тебе даже понравится, – Нагиль стал наступать, растопырив руки.Дженни поняла, что мужчина в подпитии, и адекватности от него ждать не стоит.

Страх ледяной рукой сжал сердце, легкие жгло от нехватки кислорода, но вдохнуть она не могла – спазм сковал горло. Сделав неловкий шаг назад, она запнулась о коврик.

"Это конец, – только и успела подумать. – Там зеркало и стена".

Последнее, что она увидела, это огромные от ужаса глаза мужчины и протянутая к ней рука. В зеркало она не врезалась, не разбила собой. Она упала... на каменный пол?