глава тринадцатая
поддаваясь панике, я пыталась задержать дыхание, чтобы успокоиться, но намеренные попытки сделать это оказались весьма тщетными, весьма плачевными. я никогда не думала, что засыпать так тяжело и страшно, я никогда не думала, что не смогу уснуть. я вновь и вновь испытывала визуальные галлюцинации, являющиеся продуктом моего нездорового разума, тревожные и непонятные, утомленные темнотой комнаты в эту смердящую ночь. когда хочешь кричать, но не можешь, когда чувствуешь удушение и нехватку дыхания, называется сонным параличом, однако это не то, что происходило со мной, происходящее со мной имело связь лишь с повышением уровня дофамина в мезолимбическом пути головного мозга, но понимание мной данных процессов никаким образом не повлияло на улучшение моего состояния. присутствие критики не окажет помощи, присутствие критики не избавит меня от галлюцинаций.
поддаваясь панике, я всё ещё пыталась задержать дыхание...
«срывая розу, я медленно наклоняюсь к земле, приближаясь... к ее шипам. мне не больно, ведь я итак очень слаб. слишком странно - быть отрешенным от людей. они смотрят на тебя, а видят лишь пыль, нет, не звёздную, скорее... серую. слишком странно - быть отрешенным от времени. ты бросаешь свой взгляд на часы и не видишь ничего, кроме пустоты, кроме расплывчатых чисел, которые тебе ни о чем не скажут...
и так страшно быть одному...».
мне.. не хотелось бы делать больно людям или другим живым существам... это так тяжело сдерживать себя, чтобы не взять в руки нож и нанести им удар по моему коту или маме... или... по себе. хуже всего лишь то, что я не могу контролировать себя в подобные моменты, ведь голоса практически полностью завладевают моим телом. это страшно. когда 17 нервничает или.. хочет боли, крови, он начинает царапать мое лицо и шею.
когда я нахожусь под властью бреда, я полностью теряю способность мыслить логически. «они» уже давно в моем сознании и «они» разъедают его, оставляя кусочки реальности.