Фальшивая улыбка
Шесть секунд. Ровно шесть секунд отделяли моё время от его, от времени Юры.
Я смотрела на него, он - на меня. Камера держала нас крупным планом, будто хотела запечатлеть конечную точку какого-то невидимого рассказа.
Я подошла ближе и сказала коротко: «Поздравляю». Он взглянул так, что в его глазах отразились радость и сожаление, и какая-то жалость, которой я не ожидала. «Извини», - тихо сказал он.
Не дав ему закончить, я ответила ровно и без дрожи: «Не стоит. Ты этого заслужил.»
Пожала ему руку - формальный жест уважения, который внутри рассыпался на тысячи маленьких осколков. Я собрала всю силу воли и улыбнулась. Улыбка была выверена до предела: естественная настолько, насколько это возможно для человека, у которого внутри всё горит. Помахала в камеру, и начала спускаться по трибунам.
Внизу меня встретили овации. Атлеты аплодировали, кто-то кричал моё имя. Стас подошёл, положил руку на плечо и сказал какие-то слова поддержки. Я улыбнулась в ответ, поблагодарила, но не слышала ни слова: звук казался далёким, как будто кто-то прикрыл мне уши ватой. Я не была в этом общем ликовании - я была в своей темноте, в своём чувстве поражения.
Юра спустился следом. Его встречали ещё громче, ещё радостнее. Для меня всё происходило в тумане: свет, голоса, вспышки и где-то на фоне слышался смех. Ведущие брали у Юры интервью, дарили ему светящееся кольцо-трофей, вокруг него образовался маленький ореол счастья. Я стояла чуть в стороне и не показывала своих чувств. Камера снова повернулась ко мне - и я включила свою «самую естественную» улыбку: ту, что уже стала маской, привычной и усталой.
Когда официальная часть кончилась, я начала постепенно отходить. Плечо адски ныло. Каждое движение отдавалось стрелой. Я старалась не думать об этом: не думать о боли, не думать о том, что не оправдала ожиданий - не только чужих, но и своих.
Юра заслужил победы, и я не могла упрекать его за радость. Но внутри меня шевелился упрёк потухшей надежды, и он мешал дышать.
Мне нужно было просто дойти до номера, собрать вещи, немного отдохнуть и уехать - подальше. Самолёт - вечером; через пятнадцать часов я уже буду лететь домой, к Даньке. Мы с ним давно считали, что всё это пройдёт, что я вернусь с трофеем, что улыбки будут моими. А теперь - чемодан, аэропорт, купюры с гостиницы и пустота в груди.
Я аккуратно выскользнула из толпы, стараясь не привлекать внимания. Было около пяти утра. Усталость, наконец, накрыла как волна: тяжёлая и медлительная. Я забрала вещи из шатра, почти не чувствуя рук, и пошла к отелю. К счастью, он был в десяти минутах ходьбы. Я помнила каждый шаг как отдельное усилие и всё же дошла, уронив сумку на кровать и провалившись в сон.
Проснулась в три с половиной. Лежала, слушала своё тело: плечо тянуло, колено доставляло дискомфорт , голова гудела, а на душе - вязкое, липкое ощущение проигрыша, как будто ко мне прилипли мелкие песчинки неудачи.
Достала телефон. На экране - 15:30. Пропущенные вызовы от Даня. Пара сообщений от подруги: «Ты где?», «Как всё?», «Позвони!» И - одно от неизвестного номера.
Открыв Телеграмм, прочитала сообщение. Оно прислано в десять утра, и его текст сразу сбил меня с места: «Вероника, не пугайся, это Станислав Кокорин. Ты очень быстро убежала с окончания суперфинала, я понимаю по какой причине, не буду ничего говорить по этому поводу - сам бывал в таких ситуациях, просто поверь, это пройдет. Так вот, зачем я тебе написал. У меня есть одно предложение, нужно встретиться и обсудить.»
Я сидела с телефоном в руке и
чувствовала, как в груди что-то стягивается. Стас. Судья. Тот самый, что говорил со мной у трибуны. Его поддержка казалась искренней тогда, но сообщение - это другой формат: официальность, и вместе с ней - интрига. «Предложение», - думала я. Что он мог предложить? Уйти из спорта? Переучиться? Или просто высказать то, что сейчас некуда было сказать?
Понимая, что писать бессмысленно, я набрала его номер. Телефон к уху. В комнате пахло смывкой и холодным кофе, в коридоре глухо затихали шаги. Сделала глубокий вдох и нажала «позвонить». Трубка зазвонила. Каждое гудение было громче внутренних сомнений. Я закрыла глаза и попыталась представить, как сложится следующий разговор - и что бы ни сказал Стас, мне нужно было услышать его сейчас.