ཐིཋྀ мотылёк ཐིཋྀ

     Утро понедельника в комнате 304 началось с хаоса. Софи, верная своему стилю, металась по комнате, пытаясь натянуть широкие вельветовые брюки цвета охры и безразмерный свитшот, который уже был щедро украшен пятнами вчерашней акриловой краски.

   Лия же стояла перед зеркалом, рассматривая свой новый образ. На ней были узкие черные брюки из кожи и белоснежный кашемировый джемпер с высоким горлом, который подчеркивал её бледность. Поверх она накинула объемную черную косуху — свой неизменный атрибут силы.

    Она взяла расческу, чтобы привычным жестом уложить густую белую челку на левую сторону, скрывая шрам... но её рука замерла в воздухе. В памяти всплыли слова Софи о загадочном «короле» академии, у которого тоже есть шрамы.

«Если он не прячется, если его шрамы — это часть его власти, то почему я должна чувствовать себя уродом?»— подумала Лия. — «Отец хотел пометить меня позором, но я сделаю этот след своей броней».

   Решительным движением она зачесала волосы назад, полностью открывая лицо. Тонкий, рваный шрам, пересекающий бровь и уходящий к скуле, теперь был выставлен напоказ. Без этой завесы из волос её голубые глаза стали казаться еще пронзительнее и холоднее.

— Ого! — Софи застыла с кисточкой во рту. — Лия, ты выглядишь... как богиня войны. Смело. Очень смело.

— Пора перестать прятаться, Софи, — сухо ответила Лия, подхватывая планшет для рисования. — Идем. Мы опоздаем.

                                           ***

       Академия искусств была соединена переходом с корпусом экономики и финансов — миром «золотых» будущих акул бизнеса. Именно там, в холле, Лия впервые почувствовала на себе чей-то тяжелый взгляд.

     Кай Рихтер стоял у панорамного окна в окружении своей свиты. На нем был идеально сидящий черный пиджак поверх футболки, а его серые глаза лениво сканировали толпу студентов. Он не учился на художественном — цифры и графики интересовали его куда больше красок.

    Когда Лия прошла мимо, Кай замер. Его внимание зацепилось за её лицо. Белые волосы, ледяное спокойствие и... шрам. Тот же тип отметины, что был и у него самого.

— Кто это? — небрежно бросил Кай, не оборачиваясь к друзьям.

— Кажется, новенькая на художественном, — отозвался кто-то.

     Кай ничего не ответил, но проводил её взглядом до самых дверей аудитории. В груди шевельнулось странное чувство — смесь любопытства и необъяснимого раздражения. Она выглядела слишком независимой для этого места.

                                            ***

     В аудитории для живописи пахло льняным маслом и старым деревом. Профессор, человек с лицом, исчерченным морщинами, как старый холст, оглядел студентов.

— Доброе утро. Сегодня я не хочу видеть ваши навыки копирования. Мне не нужны ваши натюрморты, — он прошелся между рядами. — Первое задание: нарисуйте то, что вы чувствуете внутри себя прямо сейчас. Вашу истинную суть. У вас три часа. Приступайте.

     Лия села за дальний мольберт. Она закрыла глаза. Перед ней не было цветов или пейзажей. Перед ней была пустота той ночи, когда она очнулась с пистолетом в руках.

    Она взяла уголь и начала наносить резкие, рваные штрихи. Рука двигалась лихорадочно. Это не был рисунок в привычном смысле — это был взрыв. В центре холста начал проступать силуэт девушки, чье лицо было разбито на осколки зеркала. В каждом осколке отражалось что-то свое: капли дождя, огни ночного города, холодный блеск стали и... тень человека, которого она не могла вспомнить.

    Она работала так самозабвенно, что не заметила, как пролетело время. Её белые волосы немного испачкались в угле, а на щеке, прямо над шрамом, осталось темное пятно.

— Глубоко, — тихо произнес профессор, остановившись у её мольберта. — Здесь много боли, мисс Вайс... или как вас теперь называть? Но еще больше здесь страха.

   Лия подняла голову, тяжело дыша. Её работа выделялась на фоне ярких абстракций и уютных пейзажей других студентов. Она была темной, колючей и пугающе честной.

    В этот момент она еще не знала, что за дверью аудитории Кай Рихтер, который проходил мимо по пути в свой корпус, задержался на несколько секунд, вглядываясь через стекло двери в её сосредоточенное лицо. Он еще не понимал, почему эта девушка вызывает в нем такое желание сорвать с неё эту маску безразличия, но охота уже началась.