След на снегу
Доки Хельсинки ночью напоминали кладбище огромных железных китов. Ржавые контейнеры, штабеля древесины и густой туман, пришедший с залива. Кристофер вел Еву через лабиринты складов, стараясь держаться в мертвых зонах камер наблюдения.
Внезапно Кристофер замер и с силой прижал Еву к холодному металлу контейнера.
— Выходи, — не оборачиваясь, бросил он в пустоту склада. — Я слышу твое дыхание за тридцать метров. Твоя школа, но ты всегда сопел на выдохе.
Из тени штабеля досок вышел высокий мужчина. На нем была простая рабочая куртка, но двигался он с той же хищной грацией, что и Кристофер. Это был Илья, младший брат того самого «Мясника», которого Крис сокрушил в первой главе.
— Я пришел не за кровью, Крис, — Илья поднял пустые ладони, заметив, как рука Кристофера легла на рукоять ножа. — Мой брат сам виноват, он знал, на что шел. Но Борис... этот ублюдок окончательно слетел с катушек.
— Что тебе нужно? — Кристофер не расслаблялся.
— Предупредить. Борис нанял «чистильщиков» из старой гвардии. Они не будут играть в захват. У них приказ: уничтожить всё живое в радиусе ста метров от тебя. Включая девчонку.
Ева почувствовала, как по спине пробежал холодок. Илья сделал шаг ближе, бросив на неё короткий, оценивающий взгляд.
— У вас нет шансов прорваться к катеру Макса. Главный пирс уже перекрыт. Но я знаю обводной канал через старый рыбозавод. Там стоит моя лодка.
— С чего вдруг такая щедрость? — прищурился Кристофер.
— Борис должен мне денег. Много денег. И я хочу увидеть, как ты размажешь его лицо об асфальт до того, как он сбежит из страны. Считай это инвестицией в справедливость.
Кристофер долго смотрел в глаза Илье. Это была рискованная игра. Илья мог вести их прямо в засаду, чтобы выкупить брата или просто заработать на их головах. Но другого пути не было.
— Веди, — коротко бросил Кристофер.
Они двинулись через заброшенные цеха рыбозавода, где пахло солью и гниющим деревом. Илья шел впереди, уверенно ориентируясь в темноте.
— Крис, — шепнула Ева, хватая его за руку. — Ты ему веришь?
— В нашем мире не верят, Ева. В нашем мире ставят на того, чья ненависть к врагу сильнее жадности. Его ненависть к Борису сейчас — наш единственный шанс.
Они вышли к причалу, где у кромки воды покачивался старый, но мощный катер. Но прежде чем они успели ступить на палубу, тишину разорвал звук взводящегося затвора.