Глава 102
Он громко хлопнул дверью и вышел из квартиры. Может при нём она постеснялась есть и теперь хотя бы поест одна? Хотя, наверно на это глупо надеяться, но всё же. Аделина только посмотрела на оставшиеся три пирожных, которые так и манили. Она закусила губу и зачем-то посмотрела на часы. Потом осмотрела кухню, как будто удостоверяясь, что никого нет и она находится одна. На всякий случай выпроводила Зефира с кухни. Потом резко накинулась на десерт, и запихала в рот сразу три порожных, она быстро прожевала их и даже кажется не почувствовала их вкуса. Быстро проглотила, кажется даже не понимая, что съела.
Резко кинулась в туалет и засунув два пальца в рот, вызвала у себя рвоту. Сорвалась! Из-за каких-то пирожных. Зачем она вообще согласилась с ним готовить? Почему нельзя было просто съехать с темы? Надо было и вовсе отказаться от этого. Надо было сказать ему откровенно, что ей нельзя готовить. Чёрт, ещё столько сожрать успела. Там же гребанное масло, сгущёнка, орехи, самые калорийные продукты. Нет, ей же нельзя всё это. Но она целых три года не ела всего этого, неужели не может себе это позволить? Не может! Такой жирной, как она только сельдереем питаться! Она же страшная жируха! Это Холодова спокойно себе может позволить, захомячить этот десерт, но не она. У него же бока страшные, а талии вообще нет.
Чем она думала, когда вообще решила их съесть? Нельзя было что ли просто убрать в холодильник, Валера бы доел. Она просто слабохарактерное животное! Но она так давно не лакомилась чем-то вкусненьким. Ну и что?! Это не повод, так обжираться, она же прекрасно знает, что весит все триста килограммов, так какого чёрта решила сегодня поесть? Жирная тварь! Надо срочно сбрасывать! Только чем? Вариант пришёл незамедлительно. Обруч! Но сначала наказание, в ванне нашла бритву и чтобы было силой порезала себе плечи. Громко заплакала от боли. Ну ничего, это наказание ей нужно, больше не будет столько жрать. По-моему это самый эффективный способ, чтобы не есть. Она заслужила! Заслужила! На плачь прибежал Зефир и испуганно посмотрев на девочку, кинулся к ней и начал зализывать её кровоточащие ранки. Девочка только сильнее заплакала, уткнувшись лицом в мордочку щенка, крепко прижимая его к себе. Потом резко подскочила и кинулась в свою комнату, крутить обруч. В шесть часов побрела к дому Миши, надо было снова поклеить рекламу, да получить свои законные деньги. В квартире его вновь был дикий бардак, в которым чёрт ногу сломит. Кое-как отыскала среди этого хлама рекламу, скотч и ножницы.
– Дель, будь аккуратна, как придёшь домой позвони,- говорил мужчина, роясь в ящике в попытке найти серебристый пакетик, чтобы как следует затянуться.
– Аккуратнее?
– Ага, в городе ведь чёрти что творится, так что во всякие подозрительный районы не суйся.
– Да куда мне-то соваться?- словно сама себя спросила девочка, застёгивая куртку.
– Всё равно, с незнакомцами не говорить.
– Ладно, пап,- девочка хлопнула дверью.
Побрела по холодным улицам, в ушах, как всегда наушники, сегодня она играла там на полную. Хотелось побыстрее со всем этим расправиться и пойти домой, где было относительно и светло. Всё-таки в октябре по вечерам уже было довольно темно. Остановилась у очередного подъезда, быстро приклеила рекламу. Резко напряглась, взади неё остановилась чёрная машина, из неё вышел какой-то мужчина и что-то начал говорить. Решила никак не реагировать. Но его голос стал только громче, закатив глаза, выключила музыку.
– Ты продавать трава?- спросил тувинец, на ломанном русском.
– Нет, я клеить,- нехотя ответила она.
– А ты не знать, где её можно взят?
– Вон номер указан по нему и звони.
– А ты сама не можешь мне дать трава?
– Не могу.
– Почему?
– Только рекламу клею.
Она не успела опомниться, как её резко схватили, она попыталась отбиться, но голову ударили чем-то тяжелым, её обмякшее тело положили в машину и она сорвавшись уехала в темноту.