Шепот и сталь
Ночь на Сицилии не принесла прохлады. Воздух был тяжелым, пропитанным ароматом жасмина и предчувствием грозы. Изабелла сидела на широком подоконнике своей спальни, сжимая в руках незаряженный пистолет — привычка, которая успокаивала её лучше любого снотворного.
Марко и Лука дежурили в смежной гостиной. Она слышала негромкий стук клавиш Луки и тяжелые шаги Марко — он мерил комнату шагами, как запертый в клетке тигр.
Внезапно за дверью послышалось движение. Марко мгновенно замолчал, послышался сухой щелчок предохранителя.
— Уйди от двери, Дон, — голос Марко был пропитан ядом. — Она сказала: «До рассвета».
— Опусти игрушку, мальчик, — раздался холодный, властный голос Алессандро. — Я в своем доме. И я пришел поговорить с будущей женой, а не с её цепным псом.
Изабелла спрыгнула с подоконника.
— Пропусти его, Марко. Всё в порядке.
Дверь открылась. Алессандро вошел, на нем была только черная рубашка, расстегнутая почти до середины груди, и брюки. Он выглядел расслабленным, но в его походке читалась готовность к прыжку. Он бросил быстрый, полный собственнической неприязни взгляд на Марко и закрыл дверь прямо перед его носом.
— Ты рискуешь, — Изабелла прислонилась к столу, скрестив руки на груди. — Марко не шутит.
— Я тоже, — Алессандро подошел ближе, останавливаясь в шаге от неё. В полумраке его глаза казались двумя бездонными колодцами. — Твой хакер нашел подтверждение. Энцо — жених Бьянки — уже в Нью-Йорке. Он собирает людей вокруг портов твоего отца.
Изабелла почувствовала, как внутри всё сжалось.
— Почему ты помогаешь мне? Ты мог бы просто подождать, пока мой отец падет, и забрать Нью-Йорк себе.
Алессандро сократил расстояние, его рука медленно поднялась, и он коснулся кончиками пальцев её шеи, там, где пульсировала жилка. Изабелла вздрогнула, но не отстранилась. Его прикосновение было горячим, почти обжигающим.
— Потому что мне не нужен Нью-Йорк без тебя, — прошептал он, его голос вибрировал от сдерживаемой страсти. — Я одержим тобой с того момента, как увидел твое фото в досье. А когда увидел, как ты ломаешь челюсть нападавшему, не испортив прически... я понял, что ты — единственная женщина, которая достойна стоять рядом со мной. Не под моим каблуком, а рядом.
— Ты ревнуешь меня к Марко, — прямо сказала она, глядя ему в глаза. — Это делает тебя уязвимым.
Его пальцы сжались на её затылке, чуть сильнее, чем нужно.
— Я не ревную. Я заявляю права. Любой, кто посмотрит на тебя так, будто имеет право на твою улыбку — покойник. И если это будет твой «друг», я не дрогну.
Он наклонился, его губы почти касались её уха.
— Завтра мы объявим о свадьбе. Это будет спектакль для прессы и вызов для врагов. Но для меня это будет началом охоты. Я заставлю тебя забыть всех, кто был в твоей жизни до меня.
Изабелла резко вывернулась из его хватки, перехватила его руку и впечатала его ладонь в стол, прижимая сверху своим весом. Она была сильной, но он был как гранитная скала.
— Не надейся, Алессандро, — её голос был тихим и опасным. — Ты получишь союз. Ты получишь кольцо на моем пальце. Но мою душу ты не купишь и не заберешь силой. Я буду твоим самым страшным кошмаром, если ты попытаешься меня сломать.
Алессандро не сопротивлялся. Он лишь смотрел на неё с восхищением, которое пугало больше, чем его угрозы.
— Я не хочу ломать тебя, Изабелла. Я хочу, чтобы ты сама отдала мне ключи от этой крепости. И поверь... я умею ждать.
Он медленно высвободил руку, накрыл её ладонь своей и на мгновение прижал к своей груди — она почувствовала мощный, ровный ритм его сердца.
— Спи. Завтра утром мир узнает, что ты — моя Донна. И горе тем, кто попытается это оспорить.
Когда он вышел, Изабелла еще долго стояла у стола, глядя на свои дрожащие пальцы. Она понимала, что Алессандро де Лука — это шторм, от которого нельзя спрятаться. А за дверью Марко сжимал рукоять пистолета, понимая, что теряет её.