Ледяной полет
Некоторые люди совсем не умеют:
- ценить свою свободу;
- относиться ко всему с юмором;
- быть понимающими по отношению к таким хорошим людям, как Ким Йерим.
Чон Чонгук нарушил все эти табу за три дня. Просто невероятно! Он умудрился разозлиться на меня за безобидную выдумку, которую я рассказала нашему соседу. Хотя Чон раньше относился к таким моим выходкам проще. Люди меняются со временем...
И теперь в самолете мы сидели в прохладной тишине благодаря угрюмому настроению Чонгука. Он даже едва притронулся к своей фриатте с лобстером и икрой. На эти деньги можно было построить три колодца в Африке! Не то, чтобы я обвиняю Чона в расточительстве. Просто мне тоже нужна причина злиться на него. Терпеть не могу чувство вины. Я ведь тоже не доела кусочек своей курочки в сливочном соусе.
- Знаешь, Чонгук, я могла бы придумать историю гораздо хуже – бросила я Гуку, постучав по его газете.
- И что? Я должен теперь еще и поблагодарить тебя за это? – буркнул он. И продолжил читать дальше свой идиотский «NY Times».
Я сделала далеко не самый лучший ход. Нужно было как-то успокоить Чона, а не взывать к здравому смыслу.
На самом деле придуманная мной история была не такой уж и ужасной. Согласно моей легенде Чонгук пришел вместе со мной в больницу, где мне диагностировали сотрясение мозга. И пока доктор осматривал мою несчастную голову, мой парень познакомился с медсестрой по имени Чжоу Цзыюй (история частично основана на реальных событиях). В больнице к счастью все обошлось. Я сообщила об этом Гуку, но он к тому времени уже влюбился в эту Чжоу. И через три дня порвал со мной ради нее, пока я ела яблочный пирог. Не знаю, причем тут вообще яблочный пирог, но он важная деталь моей придуманной истории. С деталями она выглядит правдоподобнее и лучше.
- Понимаешь, Пак Чонсу начал рассказывать о своем болезненном разрыве – еще раз попыталась я объяснить Гуку свою точку зрения. – Они даже не успели стать женатой парой. Его невеста порвала с ним почти сразу после обручения. Он выглядел таким разбитым... и я хотела облегчить ему...
- Каким образом ложь про меня утешила твоего соседа? – наконец вынырнул из своей газеты Чон.
Лучше бы он этого не делал, потому что взгляд Гука был полон ярости и обиды. Я непроизвольно сглотнула из-за волнения и усилившегося чувства вины (хотя возможно это из-за яблочного желе).
- Ну, я хотела, чтобы он не чувствовал себя единственным человеком с разбитым сердцем. Понимаешь? Мне нужно было одолжить у господина Пака серебряный поднос с семейной гравировкой... тогда мама позволила бы мне пойти на фестиваль в Тайбэй...
- То есть ты продала меня за поездку в Тайбэй? – уточнил Гук с преувеличенной скорбью.
Я сдаюсь! Чон будет злиться на меня, что бы я ему не сказала. И утешала я господина Пак не только из-за поездки на фестиваль. На самом деле, мы с ним неплохо поладили после того, как Подо забрался к нему во двор и повырывал несколько цветов из клумбы. Я-то думала, что мой сосед порвет нас на кусочки после этого, но он только ласково похлопал Подо по голове. И рассказал, какие выходки вытворяла его собака, когда была щеночком. Вот с тех пор я довольно часто болтала господина Пака о собаках. А он в свою очередь перестал ворчать насчет наших ярких гирлянд в беседке, который мы любили зажигать ночью.
- Нет! Конечно, нет. Просто... там много причин. Хочешь молочную помадку?
- Мне не нравится сладкое – отрезал Чон, снова возвращаясь к своей газете.
После этой неуклюжей попытки извиниться мы больше не разговаривали до прилета в Нью-Йорк. В такой же вежливой тишине покинули самолет. И только у выхода из аэропорта Чонгук оглянулся на меня, когда я повернула не в сторону припаркованного лимузина его отца.
- Йерим, нам пора! – окликнул Гук меня удивленно. – Или ты решила прогуляться после прилета? Это твоя новая традиция?
- Нет, я собираюсь поймать такси до кампуса – сказала я ему на одном дыхании. – Приятного вечера! Встретимся на выходных...
Я схватила свой чемодан так быстро, насколько могла. Однако не успела убежать, потому что Чонгук оказался быстрее. Он в одно мгновение оказался рядом со мной. И развернул к себе, начиная сканировать мое перепуганное лицо своим проницательным взглядом.
- О чем ты говоришь, Йерим? Мы же договорились жить вместе.
- Разве? – пискнула я, разглядывая небо за его головой. – Не припоминаю такого договора...
Формально на этот раз была права я. Чонгук уговорил меня жить с ним к концу прошлого учебного года. Но мы с ним не говорили о совместной жизни в этом году.
- В любом случае я формально уже заселена в общежитие – сообщила я ему с позитивной улыбкой. – А вот ты можешь наслаждаться жизнью в своем роскошном доме. Ты такой везунчик!
- Йерим...
В этот момент меня спас нетерпеливый гудок из лимузина. Насколько мне было известно, Чон должен был посетить какой-то благотворительный вечер сразу после приезда. Это было важно для его семьи.
- Поговорим потом – сказал мне Чонгук.
Я почти выдохнула с облегчением, пока он не добавил решительным тоном:
- Ты переедешь ко мне завтра. Сегодня можешь отдохнуть в кампусе.
Пока я придумывала достойный ответ, Чон быстро поцеловал меня в губы. А потом почти бегом запрыгнул в лимузин, который сразу же тронулся в путь. Я же перехватила чемоданы поудобнее, и направилась к стоянке такси. У меня был день до того, как Чонгук попытается уговорить меня жить вместе...