🄽🄸🄶🄷🅃🄼🄰🅁🄴

Сонхва прищуренно посмотрел на своего донсена. Ему точно это не снится? Не слишком ли самонадеянно думать, что...

— с такой ракушкой ассоциируешься у меня ты Ёсан-и, — вместо ответа произнёс Сонхва. Вот так просто. он подумал, что Ёсану непросто говорить о таком первым, поэтому, если Сонхва правильно его понял (он очень надеялся, что младший говорил про него), будет лучше, если Пак признаётся первым.


у Кана округлились глаза.
— со... мной? — заикнувшись, переспросил он.

— да. для меня ты являешься ракушкой, закрывшейся от всего внешнего мира. внутри таких ракушек всегда хранятся жемчужины. твоё сердце — жемчужина, Ёсан-а. Сокровище, которое настолько ценно и хрупко, что одним неосторожным словом или поступком можно разрушить. я... очень боялся, что своим вчерашним поведением уничтожил эту жемчужину, Ёсан-а... — старший зажмурился, по щекам вновь потекли слезы



— я... я люблю тебя, Ёсан-и.



Кажется, так сильно Ёсан не краснел никогда. Он буквально за мгновение приобрёл румянец и стал алее самой спелой вишни. Что хён только что сказал? Юноша дрожащими руками поднимает опущенное личико старшего


- Ангелы не должны плакать ,- Ёсан стирает слёзы старшего и улыбается нежно. Кан смотрит, начиная тонуть в бездне темных, с миллионами звёзд, глазах.



Сонхва перехватывает руки младшего и начинает целовать их; он покрывал поцелуем каждый шрам, каждый порез Кана, будто заживляя.


— боже, Ёсан-и, если бы ты только знал, как долго я хотел сказать это, — хныча и не переставая целовать руки донсена, сказал Сонхва. — я люблю тебя. люблю тебя. люблю тебя...

Ёсан прижался своей головой к голове хёна.
— представляю, — усмехнулся он.

— ты позволишь мне... быть твоей опорой, заботиться о тебе? — спросил Сонхва.

Ёсан взял его руку в свои и стал поглаживать.
— ты моё всё, Сонхва-хён, — прошептал он.

— ты позволишь мне...
Сонхва не закончил. вместо этого он приблизился к лицу Кана, обхватывая его рукой. если Ёсан не готов (и уж тем более, если он не хочет), Сонхва не станет ничего делать. но соблазн хотя бы попробовать слишком велик...

Сонхва аккуратно касается губами губ Ёсана, а затем отстраняется.

За окном порядочно стемнело. По аллеям включились фонари, ярко освещая тротуары. В комнате Ёсана всё также уютно и тепло. Юноша отчаянно краснеет, когда ладонь Сонхва накрывает ёсанову, а пальцы сплетаются между собой. Слишком хорошо и плохо одновременно. Разговоры обо всём на свете, казалось, будут длиться вечно, но Пак замолкает, когда слышит тихое и мирное посапывание. Ёсан уснул, прижавшись к хёну, словно котёнок. Выбился из сил. Сонхва улыбается и целует в лоб, укрывая пледом. Уходить он не собирался. Наслаждаться присутствием Кана, держать за руку. Всё это казалось за гранью реальности.