Глава 27.
Юн Ха и Ми Ён уехали, а остальные принялись за усердную тренировку на свежем воздухе.
— Хан Нам, как давно ты гоняешь на великие? — спросила Муна после тренировки, когда все дружно уселись на травке под деревом.
— Около двух недель.
Девушка подавилась водой.
— Ничего себе у тебя успехи, — улыбнулась она.
Муна взглянула на Ю Бина, который в свою очередь сразу же отреагировал на её взгляд. Она напомнила ему о том, что он должен сделать.
— Кхм, — прокашлялся он, — Я хотел сказать...
Все посмотрели на него.
— В общем... Мама в больнице... Благодаря вам... Я не мастер красивых речей, но спасибо... Правда, спасибо.
Филл, сидящий подле него, похлопал его по плечу.
— Не стоит. Мы же друзья. А друзья должны выручать друг друга, не так ли? — спросил он, оглядев всех, на что все закивали.
— Верно, — сказал Мин У, — и да, Ю Бин, я хотел сказать, что все, что было плохое между нами, прошло. Я уже забыл это. Забудь и ты. Так живётся легче.
Ю Бин кивнул.
Филл встал.
— Завтра буду заниматься с вами.
— А как же твоя нога? — спросил Дже Бом.
— Ничего страшного, уже можно. Время прошло.
— Как скажешь, хён, — сказал Мин У.
— Ну что, с вами хорошо, а дома лучше. Поеду я, пожалуй. Хорошо доберитесь до дома. Всем пока.
Все начали разъезжаться. Филл, Мин У, Джа Хён уже уехали. Хан Нам поднялся.
— Я тоже поеду, мне нужно помочь отцу с работой в клубе. Удачи, ребята!
— Пока, Хан Нам.
Ю Бин ждал, пока уйдёт Дже Бом, а Дже Бом ждал, пока уйдёт Ю Бин, дабы остаться наедине с девушкой. Но ни один из них уходить пока не собирался. Муна начала себя неудобно чувствовать из-за мысленного давления, сложившегося между парнями. Ей хотелось что-то сделать, чтобы сгладить этот квадрат напряжения, но она не знала, что именно.
— Ребята, знаете, я, пожалуй, прогуляюсь по парку, если вы не против, — сказала она с осторожностью.
Оба парня одновременно вскочили.
— Я с тобой, — сказали они в один голос.
Девушка взглянула на них, пребывая в шоке.
— Ладно...
Вдруг на телефон Дже Бома пришло уведомление о новом сообщении. Сообщение было от Филла. Он просил привезти ему кое какие детали для починки велосипеда.
— Вот чёрт, — тихо произнёс он. — Муна, прости, не смогу с тобой погулять, Филлу нужна помощь.
— Всё в порядке? — спросил она с беспокойством.
— Да, да. Он чинит свой велосипед, поэтому попросил привезти кое какие детали.
— Ну хорошо тогда, встретимся дома.
— До встречи.
Дже Бом уехал, а Ю Бин мысленно вручил себе кубок за победу в вымышленном соревновании. Только ему не понравилась фраза девушки “встретимся дома”.
— Что, пойдем, погуляем? — спросила собеседница.
— Да, давай.
Они оставили велосипеды, спрятав их надёжно в кустах на всякий случай, и пошли по той дороге, по которой они проводили тренировку.
Ю Бина преследовало страшное желание все выведать у девушки, но он решил начать издалека.
— Я могу проводить тебя до дома сегодня? — спросил он.
— Ох, я сейчас живу не у себя дома.
— Почему?
Девушка потерла руки друг об друга.
— Это очень сложно объяснить.
— А если постараться?
Муна вздохнула.
— Мы снимаем квартиру с подругой, к которой на довольно продолжительное время приехали родственники. Аж четверо. Жить в тесноте с посторонними для меня людьми я не могу, поэтому я решила пока пожить в другом месте.
— И где же?
— У Дже Бома. Вчера после тренировки я поделилась с ним своей проблемой, поэтому он предложил мне пожить у него.
— И ты просто согласилась?
— Что значит “просто согласилась”?
— Почему именно у него?
Муна пожала плечами.
— Он пригласил, я и согласилась. К тому же, он живёт один.
— Я тоже живу один, — парень засунул руки в карманы штанов.
— Ты что, приглашаешь меня к себе пожить?
— Почему бы и нет?
Муна улыбнулась.
— Давай, в следующий раз, когда мне нужно будет где-то пожить, я обращусь к тебе? Просто я уже обустроилась у Дже Бома, поэтому будет неудобно уже сейчас от него съехать.
— Как скажешь.
Некоторое время они шли молча, но первой тишину нарушила Муна.
— Ты молодец, — сказала она. — Я горжусь тобой.
— Ты про благодарность?
— Да, про неё.
— Спасибо.
— Как твоя работа? Лысая бородатая женщина?
Ю Бин улыбнулся.
— Всё бесится, потому что я её не слушаю. Пугает увольнением чуть ли не каждый день. Достала уже.
Девушка тяжело вздохнула.
— Тяжело оно, с начальниками-то работать?
— Не знаю, как другим, но мне — да. Мечтаю, чтобы ему на голову свалилось что-то тяжёлое.
Муна присела на скамейку, парень сделал то же самое, расположившись слева от неё.
— Мечты.. Мечты — это хорошо.
Ю Бин положил левую руку на спинку скамьи.
— А ты о чем мечтаешь? — спросил он.
— Ой, нет. Ещё одной душещипательной истории из моей жизни не будет. Хватит обо мне. Расскажи лучше ты что нибудь.
— Ты же тоже обо мне много чего знаешь, хотя мы знакомы лишь несколько дней.
— Тем не менее, я будто не знаю о тебе совершенно ничего.
На лице парня прошмыгнула ухмылка.
— Могу то же самое сказать о тебе. Скажи, а вы с Джебомом, ну...
Муна взглянула на красноволосого.
— Что мы с Джебомом? Встречаемся?
— Да.
— Нет, мы не встречаемся. Я знаю его всего несколько дней, на день больше, чем тебя.
— Но тем не менее, ты живёшь сейчас у него, — твёрдо произнёс он.
— Боже мой. Я же объяснила. Ты так не хочешь, чтобы я жила у него? — шутя спросила девушка.
— Не хочу.
Это было странно. Они разговаривали друг с другом, будто были уже давно знакомы и успели перейти на тот этап отношений, что выше, чем дружба, но ниже, чем любовь. Парень отчитывал девушку, словно она являлась его лучшей подругой или даже второй половинкой, а девушка в свою очередь не видела ничего странного в том, что он настолько интересуется её жизнью, хотя по сути они являлись друг для друга чужими людьми.
Хотя, какая разница, что странно, а что нет? Кто вообще придумал эти рамки “нормальности” и “адекватности”, перейдя которые можно было попасть в субстанцию “странности”? Это точно то же, что кто-то сказал, будто розовый — для девочек, а голубой — для мальчиков. Кто вообще это придумал, и, самый главный вопрос, как он вообще до этого додумался? У всех свои представления о нормальном и ненормальном. Вот для них это было нормально, в прочем, ну и ладно. Собственно, почему бы и нет, если им так комфортно?
— Прости, но тебе придётся с этим свыкнуться. Правда, я не совсем понимаю, почему тебя так волнует то, где и у кого я живу?
Здравый смысл? Здравствуй. Мы тебя заждались. Неужели, ты проснулся хотя бы в голове девушки? Алилуйя!
— Ты права. Не волнует. Мне совершенно всё равно, — сказал Ю Бин, скрыв обиду.
Интересно, почему это он обиделся? В принципе, девушка сказала всё верно, расставив факты и следствия.
— Да, мне тоже, — подтвердила девушка.
— Вот и всё.
— Всё.
Ю Бин встал.
— Я поеду домой. Ты идёшь к велосипедам? — спросил он, не смотря на девушку.
— Нет. Я ещё посижу.
Ох, боже, лучше бы ты пошла с ним, честное слово... Зачем, зачем же ты осталась одна в заброшенном парке? Если бы ты знала о том, что за вами уже давно следят... [Продолжаю ломать четвертую стену]
Тем временем не вдалеке от скамейки, на которой в гордом одиночестве осталась сидеть девушка, наслаждаясь звуками природы, происходило вот что:
— Хён? Что будем делать? Мы должны его догнать? — спросил шёпотом первый голос.
— Тише ты! — шикнул на него второй.
— Придурки, заткнитесь, дайте Хван Нёну подумать! — кричал шёпотом третий голос.
Хван Нён же в свою очередь сидел на корточках, потирая свои превратные усики и придумывая план, как бы лучше насолить Ю Бину.
— Думаю, она нам поможет, — тихо сказал он, наблюдая за девушкой, что сидела спиной к ним, да и ещё в наушниках.
— Что прикажешь? — спросил вновь первый голос. — Нам схватить её?
— Пока не стоит, но ни в коем случае не спускать с неё глаз. Попробуем надавить на нашего красноволосого друга при помощи неё, — ухмыляясь произнёс Хван Нён.
Казалось бы, что ещё ему нужно от Ю Бина? Он испортил ему детство. Он уничтожил его велосипед, практически уничтожив вместе с ним самого Ю Бина. Что ещё ему нужно? Почему он так его ненавидит? Ответ очень прост. К моему огромному сожалению, некоторые люди чувствуют истинное наслаждение при виде страданий других. Им нравится видеть чужие слезы, нравится ломать судьбы. Эти люди конечные и самолюбивые эгоисты. Им плевать на боль других, что вы, они ею питаются. Настоящие подонки. Как раз из таких и был Хван Нён. Не все в его команде под названием “Призрак” были такими же, как он, не все поддерживали его решения и действия, да, но... Никто никогда не признавался в этом. Они боялись быть с позором выкинутыми из этой поганой шайки. Престиж. Многое в двадцать первом веке решает именно он — престиж. Водиться с сыном богатых родителей очень круто и престижно. Дружить с элитой иногда даже и выгодно. Поэтому все держали рты на замке, никто не смел и возразить Хван Нёну. Все его пожелания, какими бы изощренными они ни были, исполнялись.
— Пока понаблюдаем, узнаем, где она живёт. Ты, — он указал на парня с проколотым носом, — проследи за ней, узнай, где её дом, понял? Куда она ходит? Во сколько возвращается и тому подобное. Даю тебе два дня.
Парень неуверенно кивнул.
— Да, Хван Нен, как скажешь.
— То-то же. Ох, Ю Бин, зря ты с ней связался. Как бы ей не пришлось страдать из-за тебя. Ой, тяжко же ей будет. А тебе — тем более, — причитал усач, не отрывая взгляд от скамьи, на которой сидела девушка.
Муна поднялась со скамейки и не спеша направилась по тротуару к своему велосипеду.
— Приступай, — приказал Хван Нён парню с пирсингом.
— Понял.
— Чего встал? Пшёл [Не "пошёл", а именно "пшёл", как в фильмах про русских царей] вон.
— Ага.
В этот день Муна добралась до дома Дже Бома в сопровождении парня с проколотым носом, которого звали Тэ Хён [о, да, представьте Тэ Хёна, того самого, с проколотым носом], но она этого, конечно, не заметила.
Тэ Хён доложил Хван Нёну о месте жительства Муны и получил дальнейшие указания, а именно: “ты должен следить за ней в оба глаза, иначе я тебя повешу на свой квадрокоптер за резинку трусов и прокачу над рекой Хан”.