5 глава.
- Ты серьёзно? - две пары глаз уставились на него, потупив взоры.
- Более чем ! Почему бы нам это не сделать? - затем пробурчал: - вы и так дурью маетесь, а тут вам будет чем занять себя вечерами. Вы все равно ничего не теряете.
Лухань подмигнул.
- Честно говоря, убеждать умеешь ты не очень хорошо, - едва слышимый смешок вырвался уст Пака , - но мы подумаем.
Тут олененок обнажил ряд белоснежных зубов.
***
POV Пак Чаньёль.
Черт. Черт. Черт. Что я сделал ? Держи себя в руках. Дыши ровно. Сердце, прекрати отбивать чечетку. Слышишь? Айщ. Что это за чувство в груди? Дерьмо. Держи себя в руках.
Вдох - выдох. И что за херня с тем парнем? Как ребенок, ей-богу.
POV автор
Все трое благополучно отправились по своим домам. Мысли просто наглым образом забили голову, не оставив шансов сну.
Чаньёль, поворочавшись, пробурчал что-то себе под нос. В последующую минуту послышался глухой удар столкновения туши с полом. Басистый стон. Выругавшись на не добром языке, он поднялся и отправился на кухню, понимая, что уж точно не сможет уснуть в ближайший час.
Рядом, по соседству, спала девушка, сладко причмокивая губами, которой снился сладкий сон.
Если вы не можете уснуть, это далеко не из-за бессоницы.
-Да что ж такое-то?! - парень въерошил свои волосы и откинулся на подушку, завывая.
Говорят, вы снитесь своей половинке. Вы не ослышались. Той половинке, что предназначена вам судьбой...
***
- А-ХА-ХА-ХА-ХА, - указав пальцем в Чаньеля и схватившись за брюхо, олень давно валялся на асфальте, дрыгая ногами в воздухе.
- Что смешного? - ровным тоном проговорил Пак, раздраженно сложив руки на груди.
- Прости, просто ты стал похожим на известного ушуиста "кунг-фу панду" Тао. Кстати, у вас много общего. Он такой же мрачный как и ты, а теперь у тебя те же круги под глазами, - едва хохотнув и смахнув слезы с глаз, он пристально уставился на того. - Гхм, а ты чего не спал-то? Всю ночь? - вдруг олень сделал лицо таким, каким Эйнштейн открывал закон тяготения, затем нахмурился, сдвинув брови настолько, что, казалось: они срастутся. Видимо, у него проходит сложный мыслительный процесс.
Лу очень долго протянул гласную "а", будто узнал секрет бессмертия, и хитренько так прищурившись и все еще сидя на асфальте, тот выдал:
- Фу, Чан, таким быть.
Затем встал, отряхнулся и побрел в школу, схватив запястье Хан и смерив Пака хитрым взглядом. Пак же стоял, немного прихуев и недопоняв. Что за хрень? И что это за многозначительный взгляд? Вспомнив, что он лучший ученик школы, он четрыхнулся и подумал, что негоже ему опаздывать, и выкрикнув "Меня ждите!", он поспешил догнать.
(Прим.:Лу подумал, что Пак ночью занимался дрочкой)
***
Весь день прошел, как всегда, легко и быстро, с ноткой скукоты, но это лишь мелочи, когда по правую сторону от вас сидит Лухан, собственной персоной. Это чудо-чепушило-юдо-чудак-и-просто-олень не заставит страдать херней даже самому депреснявому депресняку. Все настолько хорошо и плохо сразу. Как тут нормально поспишь на уроке, когда один мудак сидит, кидается записками, безумолку "шепчет" (что у него, честно я вам скажу, плохо, нет, не так, очень плохо получается), возьмет и подсядет вместе с партой ко мне, при этом одаривая меня хитрожопеньким таким взглядом и прочими всякими действами. А еще я в последнее время часто стала заглядываться на Пака. Это плохо, да? Знаете, он очень странная личность. Это как книга за семью замками, но только ключи спрятаны неизвестно где, неизвестно как и неизвестно как их раздобыть. Неизвестно сколько он таит в себе тайн, сколько секретов. Наверное, жизнь его уже обожгла, и поэтому он закрылся в себе, никого не подпуская и близко к своему сердцу.
***
-Ваау, вот это я понимаю,- присвистнул Лухан, когда Пак вынул свою гитару из футляра. И моим люботные глазы также узрели эту красотку. Гитара вся была в стразах в стиле рок-н-ролла. Наверное, кучу деньжат стоит. Оценивая ее, я не заметила как встретилась глазами с Чаньелем. Тот подмигнул. Краска мгновенно поступила к лицу. "Он просто играет. Издевается, не более"- мысленно я убедила себя.
Снова встретившись с его глазами я заметила одну деталь. Уголки его губ едва заметно дрогнули, будто хотели изобразить улыбку, но я сразу отдернула себя от этой мысли, когда встретилась с этим холодным взглядом.
Вдруг до моих ушей донеслись приятные аккорды гитары. Чаньель играет. Он играл, будто слился с инструментом в одно целое, будто полностью погрузился в музыку. Он творил идеальную музыку. Он мастерски владел им. Так же мастерски закончил, как и начал.
Пак по-актерски поклонился, а мы бурными овациями и свистом Лухана одарили того. Чаньель похрустел парой позвонков и примостился на стуле рядом с собой.
- Лухан, что насчет тебя ?
-Гитара и вокал. Енджи, спой нам,- Лу улыбнулся.
-Ах,- я по-актерски вздохнула,- вы будете обескуражены моим голосом!
-Ёнджи,- с немного странным голосом проговорил Лу, - ты ли это?
-Сейчас я спою. Вы только не смейтесь,- хрюкнула я на тех.
Я начала петь .
Флэшбэк. Нью-Йорк.
Темнеет. Солнце норовит спрятаться за широкие плечи гор. В богатом особняке на втором этаже в розовой комнате сидела женщина с удивительно зелеными глазами, напевая какую-то колыбельную дочери, которой от силы 3 года. У малышки удивительное сходство с матерью. Те же правильные черты лица, прямой нос, обезоруживающая улыбка и огромные наивные глаза. Для Ёнджи ее мать была самым что ни на есть дорогим ей человеком. Она была ангелом-хранителем. Быть может, так и есть.
Девочка лежала, укутавшись в одеяло и открыв рот от изумления, и ей совсем не хотелось спать.
- Мам, я фмогу тофе когда-нибудь так крафиво феть? - в глазах, обрамленных пушистыми ресницами загорелся огонек надежды.
-Конечно, доченька, сможешь,- женщина добродушно улыбнулась.- А теперь давай спать. Уже поздно, - она поцеловала Ёнджи в лоб и, пожелав спокойной ночи, прикрыла за собой дверь. Она никогда не выключала свет, потому что Ёнджи боялась темноты, а если быть точнее, того, что в ней.
Вдруг ночью загремела посуда. Послышалась злая ругань отца и последующий громкий звук оплеухи. Отец пьян. Он снова причиняет боль ее матери, самому дорогому человеку, но , что еще хуже, ее причинял не кто-то незнакомый, а не менее дорогой человек. Малышка не знала, что делать. Она просто зажмурилась, закрыв уши, и тихо молила Бога, чтобы с ее мамой все было в порядке.
Следующее утро было своеобразно тихим и подозрительным. Никто не пришел будить. Липкий страх подкрался к желудку, и она на всех парах побежала вниз по лестнице. Там ее встретил отец, сидящий за столом, схватившись за голову.
Через неделю приходили священники на кладбище, все были в черном.
Так Ёнджи потеряла своего первого ангела.
Конец Флэшбэк.
Неожиданно мои щеки обожгли горячие слезы.