Моя первая любовь

Джин смотрит с интересом, останавливается и вопросительно поднимает бровь.

- Что?

- Я имею ввиду, - ты делаешь паузу, как бы подбирая нужные слова, на самом деле придумывая, чего бы такого сказать, чтобы не вызвать никаких подозрений, - Что насчет тебя? Ты будешь открывать бутылочку?

Ты добьешься своего и точно узнаешь в чем же тогда было дело. Не ради него, а ради себя. Чтобы эта история могла закончиться достойно и чтобы ты не возвращалась к ней больше.

- Хах, ты об этом.

Он достает бутылку из внутренней стороны пиджака, как она могла там так долго находиться и не упасть.

- Штопор, ты, надеюсь, тоже украл?

- Зачем штопор, когда есть это? - он вытягивает из кармана связку ключей. - Когда нам штопор вообще нужен был? К тому же пробка никогда не являлась проблемой.

Тебя медленно, но верно начинает раздражать его спокойный тон, который становится расслабленнее с каждым разом.
И все-таки, что он задумал? Только тебя это сейчас напрягает?

- Ну да, - поднимаешь уголки губ, наблюдая за тем, как этот способный человек открывает вино ключом, хоть канал на ютубе заводи с лайфхаками.

- А ты как собралась пить?

- С горла конечно же, что ты как эстет то.

Джин закатывает глаза, словно говоря: "ну как я мог забыть", и продолжает свою "работу". Через минуту слышится звонкий "чпоньк" - звук, который дает понять, что удалось выташить надоедливую пробку.

- Ура!
...

Ты никогда не гуляла в этой части города, потому что здесь нет ничего интересного, да и к тому же вы по бОльшой части всегда гуляли неподалеку от дома, или в центре, где есть торговые центры, клубы, кафе и тому подобное. Поэтому сейчас ты удивляешься тому, что вы вроде и идете уже достаточно, но до так называемой будки так и не добрались. Может виной всему служат твои медленные и шатающиеся шаги из стороны в сторону?

Джина, как тебя, так легко алкоголь не берет. У него специальная тактика есть, которой он пользуется, когда действительно хочет опьянеть. У тебя такого нет, хотя хотелось бы, это ведь удобно как никак. Ты можешь опьянеть быстро, причем не важно от чего, так же быстро заснуть, а потом проснуться, как по сценарию, с головной болью, потерей памяти и мыслями: "Зачем я пила? Больше не буду никогда". Важно, чтобы в это время ты оказалась с правильными людьми, ибо в другом случае пиши пропало.

Зря ты согласилась на всё это, особенно выпить этот чертов алкоголь, будь он проклят! Не сказать, что ты сильно пьяна, но разум по-тихоньку мутнеет, а сама чувствуешь прилив теплоты по всему телу, веселье и доброта прямо таки разрывают тебя.

Ты даже не ощущаешь холод, который за все это время опустился к вам. Твой спутник расслаблен, как и ты, но все равно идет и поглядывает за тобой незаметно, чтобы не дай бог не упала или еще чего-нибудь не натворила. Он твою невнятную и веселую речь понимает, старается поддержать, потому что во-первых: знает, что ты девушка чувствительная, особенно в такие моменты. Тебя игнорировать нельзя, не то ты расплачешься сильно и расстроишься, а успокоить будет трудно. Во-вторых: ты хоть и не догадываешься, Джину всегда нравилось наблюдать за тобой, тебя за все это время ему безумно не хватало. Он скучал по глупым и простым разговорам, где мог быть самим собой. Он скучал по смеху, больше напоминающего одновременно рев тюленя и звук стеклоочистителя, чем смех двух друзей. Он скучал по искренним, милым и бескорыстным поступкам; сумашедшим и оринальным идеям, от которых сперва нос воротишь, но все же соглашаешься, а потом думаешь про себя: "а здорово было". Ты притягивала к себе людей как магнит, Джин это понял сразу, тогда еще, в детском саду. С тобой легко общаться, но ты требовательна в дружбе до мозга костей: не хочешь секретов, вранья, лицемерия и предательств.    Он бесился на тебя не потому что ты раздражала, а потому что хотел быть похожим хоть немного. Каждый раз когда он отталкивал тебя, то в душе злился на самого себя, и надеялся, что ты подойдешь снова. И ты подходила.

Горячая, плотная ткань опускается на твои голые плечи, от неожиданности ты вздрагиваешь даже, а затем переводишь на Джина непонимаюший взгляд и хочешь возразить, сказав: "мне не холодно!", но он оказывается быстрее.

- Чего смотришь? Я же знаю, что холодно. Мне на твои пупырки смотреть противно.

Под пупырками он имеет ввиду мурашки на твоем теле, видно если не ты, то твое тело на холод все же реагирует.

- Да ты смотрю джентельмен!

Тихо хихикаешь и ныряешь в пиджак. Твои руки тонут в рукавах,  не говоря уже о плечах. Со стороны ты напоминаешь живой, черный шкаф.

Завтра твои ноги будут мстить ужасными болями, да что завтра, они уже. Напрасно ты их насиловала этими неудобными, но жуть какими красивыми босоножками. Они новые и, естественно, что ты хотела их как можно скорее "выгулить", а тут такой случай, лучше не придумаешь. Ты снимаешь их все-таки, асфальт приятно охлаждает ступни. Джину ты теперь по плечи,   можно сказать в грудь дышишь. И когда он так вырос?

Вы бы продолжили идти, если бы ты не заметила детскую площадку.

- Смотри! - только и успеваешь выкрикнуть, тут же помчавшись в сторону качель.

- Редкие кадры: молодая алкоголичка на качелях, - говорит Джин, в стиле журналистов, словно озвучивая сенсацию.

- А вот и её ответственное лицо, благодаря которому она в таком состоянии.

- Су!

Джин хватается за боковые железки, встает позади тебя и начинает расскачивать сильно. Тебя ветром ударяет, в животе неприятно щекочет, ты заливаешься смехом, что не можешь попросить остановиться. Мертвой хваткой цепляешься за холодный металл, тебе страшно, а мальчик двадцати однолетний и не думает останавливаться.

- Джин, хватит! - получается у тебя выговорить с трудом.

Он спрыгивает и одним движением останавливает качели, хватаясь за железку. Все происходит слишком быстро и резко, что твое тело неожиданно выбрасывает вперед.

Ты закрыла глаза, когда вы еще качались, поэтому сейчас не понимаешь произошедшего, лишь чувствуешь крепкое тело перед собой и сильные руки, обхватывающие тебя.

- Ответственное лицо говоришь?