Игра Мнемозины

Эту работу я хочу посвятить своему любимому макнэ ovrdosed
Ты такая необычная, такая печальная и грустная. Но такая умная и талантливая. Спасибо тебе, Алли. Спасибо, что ты есть и что ты стала моим другом.
Люблю тебя.

- Кенсу, - ЧанЕль подсаживается за парту друга.
Кенсу отрывается от конспекта, который делал, и поворачивается к старшему, участливо глядя на него.
- Мне снова снился тот сон, - говорит ЧанЕль, нервно теребя ручку в руках. Он не видит, как Кенсу заметно напрягся, как он немного побледнел, а продолжил говорить - тихо и с напряжением. - И во сне я снова видел его...
Он поворачивается к другу, беспомощно смотря на него, ожидая дельного совета. Кенсу ведь умный. Кенсу должен помочь.
- Хен, ты нервничаешь, - после длительной паузы говорит Кенсу, стараясь не выдать своего волнения.
- Да. Как я уже говорил тебе, мне кажется, я его знаю... Не то, чтобы я его видел когда-нибудь наяву или даже во сне, но он... Он кажется мне знакомым. До боли в сердце знакомым. А потом... Потом я слышу страшный скрежет, свист шин. И очень много крови...
Кенсу слушает внимательно, не отрывая глаз от взволнованного лица друга. Он не знает, что сказать. Не знает, имеет ли он право что-либо говорить, но и видеть такое состояние друга он тоже не может.
- Хен, это просто сон, - успокаивающе произносит он, накрывая своей рукой прохладные руки ЧанЕля, все ещё играющегося с ручкой.
ЧанЕль замирает и останавливает свой взгляд на руке Кенсу. Он так не думает. Не думает, что все так легко.
- В интернете написано, что сны - это отражение реальности, - тихо говорит он, переводя взгляд на в миг помрачневшего Кенсу. - Я тоже так думаю, но не могу понять связи этого мрачного сна с моей довольно приятной реальностью.
- Вот поэтому тебе и не нужно вообще думать об этом, - тут же вставляет Кенсу, пытаясь улыбаться непринуждённо.
- Возможно, ты и прав, - ЧанЕль тяжело встаёт с места. - Ладно, пойду я.
Он идёт к своей парте, провожаемый встревоженным взглядом Кенсу.

- Ты домой? - Чонин подходит к его парте после занятий и вальяжно садится на её край, как всегда любил делать. ЧанЕлю без разницы. А вот Кенсу и Чунмен уже давно бы выперли наглого тонсена с атрибута благодатных знаний. А от Кенсу он ещё и по головке своей схлопотал бы.
- Да, а что? - отвечает Чан, кладя последнюю книгу в рюкзак и поднимаясь с места. - Есть идеи?
- Мы с мелким хотели пойти в тот магазин со скейтами, - Чонин встаёт следом за ним и кладёт руку на его плечо. - Ты с нами?
- Окей, - улыбнулся ЧанЕль.
Конечно, родители никогда не позволят ему ездить на скейте, но он хотя бы посмотрит.
- Сехун хочет купить? - спрашивает он у Чонина.
- Да, вроде, - отвечает тот. - На деньги со дня его рождения. И как он собрался на эту мелочь разгуляться? - добавил он с усмешкой.
- Чем бы дитя не тешилось, - Чан тоже усмехнулся наивности их самого младшего друга Сехуна.

- Хен, тебе Ифань ещё пишет? - спрашивает Сехун, когда они идут вниз по улице, где находится магазин со скейтами.
ЧанЕль невольно сморщился при упоминании китайца, который очень не завуалированно намекает на свою симпатию к нему.
- Да, бывает иногда, - не хотя отвечает он.
- Бесит меня этот китаец, - цедит сквозь зубы Чонин - единственный, кто не любит Криса так же, как и ЧанЕль.
- Йа, ты про китайцев ни-ни, - активировался Сехун, хмуро глядя на Чонина.
- Ой, я совсем не твоего ЛуЛу имел ввиду, - отмахнулся старший.
- Кай, он ЛуЛу только для меня, - серьезно говорит Сехун, исподлобья сверля Чонина взгядом. - Для тебя же он Лухан.
- Ну, началось... Я же не...
- Да хватит вам уже, - перебивает Чонина ЧанЕль, устало потирая висок, и заметившие это младшие тут же стихли, нервно переглядываясь друг с другом.
- Прости, хен, - извинился Сехун за обоих.

- Что это за улица? - вдруг спросил ЧанЕль, резко остановившись и с интересом оглядываясь по сторонам.
Младшие тоже замерли на месте.
- Это улица Мёнсан (прим.: выдуманное название), - ответил Сехун.
- Мёнсан? - задумчиво глядя на многоэтажки, переспросил ЧанЕль. - Мне кажется, что я здесь был уже...
Кай и Сехун тут же встревоженно переглянулись.
- Да вряд ли, - усмехнулся Кай, - мы тут никогда не были и ты тоже наверняка не был. Тут и нет ничего интересного.
Сехун тяжело сглотнул комок, образовавшийся в горле от волнения.
- Такое чувство, что я часто здесь бывал, - не унимался ЧанЕль.
Он оглядывался по сторонам и чувство дежавю накрывало его с головой. Ему казались знакомыми даже желтые пожарные гидранты вдоль бордюров. Это чувство давило на рёбра изнутри и сердцу явно было тесно в груди.
Но ведь он не помнил, чтобы бывал здесь...
- Пошли уже домой, скорее всего, этот магазин закрылся уже, - Кай многозначительно взглянул на Сехуна и тот закивал на манер китайского болванчика.
- Да, придем лучше в другой день, - поддержал он друга.
- Закрылся? В пять часов вечера? - удивился ЧанЕль, немного абстрагируясь от неприятных ощущений.
- Ну, - замялся Сехун, - меня предупреждали, что они работают до четырёх.
ЧанЕль недоверчиво оглядел обоих младших, так подозрительно придумывающих отмазки, но согласился и они пошли на автобусную остановку.
Плетущиеся позади Сехун и Кай мрачно переглядывались.
- Как мы могли забыть, что эта та самая улица? - шёпотом спросил Чонин, бросая взволнованный взгляд на спину ЧанЕля.
- Не знаю. - Обречённо выдохнул Сехун. - Два дебила.
ЧанЕль же продолжал идти и смотреть по сторонам, не в силах унять то чувство на душе.

Последние три года ЧанЕль не мог нормально спать. Нет, он не страдал бессонницей. Напротив, засыпал он быстро. Проблема была в том, что каждый его сон - это как игла в сердце.
Это не кошмар. Это просто больно.
И снится ему всегда одно и то же.

<Ветер ударяет в лицо, трепля волосы, и заставляя зажмуриться.
Видна лишь тонкая нечеткая полоса трассы, что будто не имеет конца, лишь извиваясь змейкой.
Это так приятно. Это так блаженно.
Есть лишь трасса. Есть мотоцикл. Есть адреналин в крови... И на талии чьи-то руки, крепко обвивающие торс.
И ЧанЕль знает, что он любит этого человека. Он знает, что жить без него не может. Знает это, но не знает его самого...
Кто он?
Сбавь скорость, Чанни.
От этого голоса по коже ЧанЕля бегут мурашки. Тёплый и такой уютный, родной голос.
Он хочет обернуться, но не может.
ЧанЕль, пожалуйста...
Мольба в голосе парня заставляет его вздрогнуть. И послушаться.
Но что это? Не получается. Не получается сбавить скорость... Почему?
У всякого пути есть конец.
Их конец тоже наступил. В закате дня, под багровый цвет неба, с багровым цветом лужи крови...>

И снова ЧанЕль вскакивает в постели. Снова липкий пот, бешеное биение сердца, ужас в глазах... И адская боль в сердце.
Что за чувство? Будто душу вынули, будто он не живёт, а существует...
Ведь так не должно быть!

Если раньше между этими кошмарами мог быть хотя бы трёхдневный перерыв, то последние четыре дня они снятся каждую ночь.
И это паршиво - не знать, в чем дело, но быть жертвой всего этого. Жалкой жертвой, которая потерялась в осмыслении сна и яви. Запуталась, как рыба в сети, без намёка на освобождение.

Эта улица... Мёнсан... ЧанЕль точно знает, что был там.
Он далеко не глуп, а потому понял, что сны участились именно из-за упоминания этой улицы.
Значит, есть какая-то связь.

- Идите домой без меня, - говорит он после занятий друзьям.
- Почему? - настораживается Кенсу. - Ты куда-то идёшь?
- Да, есть одно место, - мнётся ЧанЕль.
- Мы с тобой, - уверенно заявляет Чунмен и поудобнее подхватывает рюкзак.
- Да, мы с мелким тоже пойдём, - Чонин подходит и кладёт свою руку на плечо ЧанЕля.
- Сам ты мелкий! - разозлился Сехун.
- Да ладно тебе, - рассмеялся Кай.
- Ребята, - ЧанЕлю неловко это говорить, но он продолжает. - Я бы хотел пойти один.
Все четверо недоуменно уставились на него. Первым тишину нарушил Чунмен.
- Или ты идёшь домой с нами, или с нами же идёшь туда, куда тебе нужно.
Его тон не терпит возражений, а брошенные на него умоляющие взгляды тоже не возымели действия.
- Ладно, - сдаётся Чан и берет с парты сумку.
- А куда ты собрался? - Чонин засунул руки в карманы брюк и с интересом взглянул на старшего.
- На улицу Мёнсан.
И снова все замерли. Только вот во взглядах их читался ужас и боль.
- Мёнсан? - осторожно спрашивает Кенсу.
- Зачем? - вступает и Чунмен.
ЧанЕль переводит взгляд от одного на другого и выходит с аудитории.
Четверо друзей понуро идут за ним, чувствуя, что сегодня все раскроется.
Они вышли во двор университета.
ЧанЕль остановился и повернулся к парням.
- Вы все что-то от меня скрываете. Я это знаю. - Начинает он и отворачивается от них. - Я понял, что вы меня от чего-то оберегаете, пытаетесь защитить.
Трое виновато опустили взгляды. И лишь Кенсу стойко следил за Чанелем.
- Но вы никогда не поймёте меня. Вам бы понравилось быть на моем месте? Понимать, что с тобой возятся, как с малолеткой, читать во взглядах жалость, знать, что тебе чего-то не договаривают. Это неприятно, ребят. Поймите меня.
Все понимали его. Но это был их долг как друзей - защитить его, не дать всему, что успело восстановиться в его жизни, снова разрушиться.
- Мы понимаем, ЧанЕль, - говорит Чунмен, привлекая внимание Пака.
Затем самый старший поворачивается к остальным и кивает.
- Идемте на улицу Мёнсан, - Чонин старается быть позитивным, но ему это нелегко даётся.

Пятеро друзей находятся на улице Мёнсан. На той самой улице... Тут многое случилось. Случилось самое прекрасное с ЧанЕлем - встреча с Ним.

Весна всегда была любимым временем года ЧанЕля. Наверно, потому, что он родился хмурой осенью, на стыке с зимой. Наверно, поэтому ему так нравилось тепло весны, щебет птичек и запах акаций. Разве не прекрасно?
А гулять в такое время по городу ещё прекраснее по мнению ЧанЕля.
Он шёл вдоль трассы по тротуару с наушниками и музыкой в ушах. Ему было так хорошо... И только мысль о том, что для всего этого счастья ему пришлось прогулять школу, портила ему немного настроение. Но с этим можно смириться.
- Берегись! - если бы ЧанЕль не был в наушниках, он бы избежал этой боли в боку и разбитого в кровь локтя.
А ещё на нем не валялся бы парень, свалившийся на него с велосипеда.

- Почему эта улица кажется мне знакомой? - вслух спросил ЧанЕль. Это был риторический вопрос, но он бы так хотел услышать ответ на него.
- Хен, - вперёд вышел Чонин с намерением что-то сказать, но он был остановлен за локоть Кенсу, который взглядом дал ему понять, чтобы он помалкивал. И Кай отступил.

- Ты не хочешь с меня слезть? - спросил ЧанЕль парня, которому, видимо, понравилась такая "мягкая посадка".
- Ох, прости, - парнишка быстро встал с него и протянул руку ЧанЕлю. Тот принял его помощь. - Я только научился ездить на велосипеде, так что... Прости, пожалуйста.
ЧанЕль внимательно оглядел паренька. Милый и симпатичный.
- Ты здесь живёшь? - спросил он громко, заставляя парня вздрогнуть от неожиданности.
- Тогда зайдем к тебе и приведём в порядок мою форму, так удачно испачканную и порванную тобою...

ЧанЕль в последний раз взглянул на то место на асфальте, куда заставили его посмотреть воспоминания.
Далее он сделал несколько шагов в строну входа в один из дворов и неуверенно оглянулся на друзей.
- Что там?
- Просто иди, - Чунмен слегка улыбнулся, пытаясь поддержать друга.
И ЧанЕль без слов вошел в маленький дворик.
- Оставим его, - остановил друзей Кай, когда они было двинулись вслед за ЧанЕлем. - Пусть он сам...
ЧанЕль входит во дворик и его сердце тяжело сжимается. Он не понимает, в чем дело, но сильная боль, будто тисками, давит на сердце, что аж вдохнуть тяжело.

- Как же тут шумно! Как вы тут живёте? - ЧанЕль обошёл на несколько метров детскую площадку. А вот детей он никогда не любил.
- Ко всему привыкаешь, - улыбнулся парень. - Тебе же не больно? - вдруг интересуется он, обеспокоено глядя на локоть ЧанЕля, где уже запеклась кровь.
- Мелочи, - ЧанЕль отмахнулся лениво. - Какой этаж?
- Четвёртый, - отвечает парень и первым входит в подъезд.

Ноги сами привели ЧанЕля к подъезду, где двери с облупившейся синей краской едва держались на петлях. И дежавю с новой силой ударило по сознанию.
Войдя внутрь, он поморщился от едкого запаха сырости, от которого свербило в носу. Он постарался не обращать на это внимания.
Он ненадолго остановился на первом этаже, не зная, что дальше...
И как только он ступил на первую ступеньку, его сознание в миг затопило воспоминаниями. Адская боль пронзила голову, но это не помешало ЧанЕлю вспомнить все... Все... И Его.
- Бэкки, - срывается с его уст имя, от которого во рту горчит.
Он распахивает глаза и смотрит на лестницу.
- Бэк, - словно в бреду повторяет он имя парня.
Того, которого любил до безумия...
- Бэкхен...
Он шаг за шагом добирается до двери квартиры Бэка на четвёртом этаже...

- Дома есть кто-нибудь? - спрашивает ЧанЕль у парня и на отрицательное покачивание того головой добавляет. - А как тебя зовут, вообще?
- Бэкхён. Бён, - представляется он и мило улыбается, становясь ещё красивее.
- А я ЧанЕль. Пак ЧанЕль, - широкая улыбка до ушей немного напугала парня, но он пожал протянутую в знак знакомства руку в ответ.
- Я принесу тебе сейчас футболку, а ты пока сними свою рубашку, - сказал Бэкхен, когда они вошли в маленькую, но уютную квартирку Бён.

ЧанЕль все вспомнил.
Вспомнил, как приходил потом часто на улицу Мёнсан, притворялся, что просто проходит мимо, но заходил в цветочный магазинчик, которым владела мама Бэкхена. После занятий там всегда был Бэк - самый красивый цветок в магазине.
Вспомнил, как они потом вместе гуляли вдоль улицы.
Вспомнил тот день, когда он понял, что влюбился в этого нежного мальчика Бэка. И в этот момент он понял, что не отпустит его никогда.
Он вспомнил, как предложил ему встречаться и как Бэк радостно набросился на него, прижимаясь к его губам своими.
ЧанЕль вспомнил все моменты близости, которые уносили их в другую вселенную, где есть лишь они вдвоём.
Какая же сильная была их любовь...

- Бэкки, - ЧанЕль тянет трясущуюся руку к ручке двери в квартиру любимого.
Заперто.
Его рука безвольно опускается вниз, свисая вдоль тела, а сам он падает на колени и утыкается лбом в прохладное и шероховатое дерево двери.
И слезы скатываются по щекам, обжигая кожу. ЧанЕль душит в себе рыдания, но это так сложно, ведь хочется разодрать себе горло в громком крике отчаяния и боли.
- Нет... - сквозь слезы произносит он, - нет... За что? Почему ты?
Он кулаком бьет по двери.
- Почему!? - повышает он голос.

И больно... Потому что он вспомнил, как всего их счастья не стало.

- Бэк! - ЧанЕль радостно вбежал в магазин, подбежал к Бэкхену и обнял его со спины, тут же целуя в шею.
- Прекрати, Чанни, - смущенно говорит Бэк, освобождаясь от объятий. - В любой момент могут зайти покупатели.
- Да плевать! - ЧанЕль хватает Бэка за руку и притягивает к себе, обхватывая за талию. - Знаешь, что у тебя появился соперник?
Бэкхен в миг становится серьёзным.
- Это не смешно, Чан, - бубнит он и отворачивается к кассе.
- Так я и не шучу, - говорит ЧанЕль, едва сдерживая смех. - Теперь у меня есть ещё один любимый.
Он снова хватает Бэка за руку и тянет на улицу.
- Эй! Куда ты меня ведёшь? - возмущается Бэк уже на улице.
- Та-дам! - ЧанЕль руками указывает на огромный черный мотоцикл, который в свете солнца будто горел огнем.
- Э..это... - Бэк не находил слов, ведь он всегда боялся мотоциклов и скорости. А тут... - твой?
ЧанЕль снова подошёл к Бэку и приобнял его за шею.
- Да, и мы обязательно прокатимся на нем сегодня вечером.
- Нет! - поспешно ответил Бэкхен, аккуратно скидывая руку ЧанЕля с плеча. - Я не хочу. Я боюсь...
- Боишься? Серьезно? - рассмеялся ЧанЕль. - А, ну, да... Ты же даже на велике еле ездишь...
- ЧанЕль... Я не хочу, правда, - твёрдо произнес Бэк.
И все же, через неделю ЧанЕлю удалось уговорить Бэка.
Он видел его страх, видел волнение... Это все только усиливало желание ЧанЕля показать Бэку, что все будет хорошо и что с ним он в безопасности.
Тогда-то все и произошло. В этот роковой вечер...

ЧанЕль уже не сдерживает слез, не сдерживает рыданий и криков... Ему казалось, что теперь уже ничего не имеет значения.
- ЧанЕль, - к нему подбегает Чонин и также падает на колени рядом с ним. - Эй....
Чонин и сам не может сдержать слез, видя состояние друга.
ЧанЕль поворачивается к нему и вдруг обнимает его, крепко прижимая к себе.
- Чонин, почему так... - всхлипывает он в шею Каю. - Почему он умер, а я нет?
- Не говори так, Чан, - успокаивает его Кай, не зная, как успокоить для начала самого себя. - Ты нам нужен... Тебе нельзя было уходить.
- Ему тоже было нельзя уходить. Бэк был нужен мне. Он и сейчас мне нужен.
На некоторое время воцарилась тишина. Слышны были лишь глухие рыдания ЧанЕля и всхлипывания Чонина. Остальные держались...
- Как я мог забыть аварию и его? - вдруг спрашивает ЧанЕль, чуть-чуть успокоившись...
- Это посттравматическая амнезия, - ответил Кенсу. - Это не ты забыл, а твоё подсознание так защитило себя.
- Какое глупое у меня подсознание...
- Семья Бён переехала, ещё тогда же... - тихо сказал Чунмен. - Они не смогли тут жить без Бэкхена.
- А я? - ЧанЕль поднял на него затуманенный взгляд опухших от слез глаз. - Как я теперь буду жить без него?

Сбавь скорость, Чанни.
ЧанЕль, пожалуйста...
Я не могу остановиться, Бэк. Тормоза... Они отказали.
Что?
Прости меня, Бэк... Я такой идиот.

Примечание.
Мнемозина - древнегреческая богиня памяти, ее олицетворение.