Doll

— Кхм, вы это мне? — режим дурочки включился на автомате.
— Тебе, тебе, — голос показался смутно знакомым. Когда-то я его слышала.
— Деньги принесла?
— Да вот, — я протянула сумку, меня за протянутую руку притянули к себе. Деньги рассыпались по земле, а к моему горлу приставили нож.
— Хуан, ну че ты встал, снимай! - прогремел тот, что держал меня. Я тем временем пыталась вырваться.

Удивительно, но я не чувствовала страха. Никакого страха. Абсолютно. Может я действительно кукла? Бесчувственная и пустая. Даже по отношению к себе.
Пока я рылась в собственной сущности, один из парней достал камеру и направил на меня, а другой нанес удар мне в живот. Я упала, пытаясь отдышаться. Мозг совершенно не реагировал. Ноль эмоций, никаких чувств. Я просто не могла поверить в происходящее. Пока я валялась еще один удар, на этот раз ногой в челюсть, я даже не кричала.

— Странная какая-та, — произнес один из парней.

Из-за звона в ушах и голове я ничего разбирала. Только выплевывала сгустки крови.

— В универе какая-та другая.

Избиение продолжалось еще несколько минут, трем парням нужно совсем немного, чтобы избить хрупкую девушку до потери сознания. На мне не оставалось ни одного живого места. Мне было больно, но я не могла кричать, не могла звать на помощь. Все происходило, как во сне. Я даже не сопротивлялась. Напоследок один из них взял мою голову за волосы от созерцания земли и ножом полоснул по щеке.

Рана была глубокая, сразу хлынула кровь. Это привело меня в себя, и я попыталась дернуться. За что получила кулаком по лицу и моментально потеряла сознание. Мир как будто перестал существовать.

Разве после смерти мы не должны перестать чувствовать боль? Это была первая мысль, когда я открыла глаза. В горле все пересохло. Дикая боль по всему телу разливалась волнами. Даже малейшее движение пальцем приносило ужасающую боль.

— Очнулась? — услышала я самый приятный голос на свете.

Голос отца. Я удивилась, что способна воспринимать звуки сквозь туман в моей голове, я разлепила губы, постаралась улыбнуться и что-то сказать. Вместо голоса из горла послышался какой-то хрип. Я сглотнула, тем самым причинив себе очередную порцию боли. Отец следил за моими бесплотными попытками, но вскоре сорвался и понесся звать врачей. Я попыталась позвать его, но ничего не получилось, опять набор хрипов. Вошла врач, женщина средних лет.

— Лиса, как ты себя чувствуешь? — спросила она.

Такой гениальный вопрос! Разве не видно, что я балдею?! Я тяжко вздохнула. Она оглядела меня и вышла. Через пару минут вернулась с врачом мужчиной, тот рассматривал мою шею. Потом заставил открыть рот. Я была удивительно послушна, только потому что не могла говорить. Дико хотелось спать, но я продолжала следить мутным глазами за врачами.
— У нее линзы, может стоит снять? — спросил отец.
— Да, пожалуй так будет лучше, — медсестра подошла ко мне.
Я резко дернулась не давая себя коснуться. Не хватало еще, чтобы она у меня в глазах лазила. И тут же скривилась от резкой боли. Это была щека. Резко дернувшись, я натянула кожу на лице и что-то теплое полилось по щеке. Только сейчас я осознала, что на щеке у меня какая-та повязка.

— Черт! Она шов разорвала! — воскликнула медсестра.

Женщина вышла, а я жалобными глазами посмотрела на отца.
— Деточка моя! Что же случилось с тобой? — прошептала он.

Не буду описывать как мне по новой зашивали щеку, но удовольствие это не из приятных, и я если бы я могла кричать я бы точно орала, как резаная. Вместо этого я придумывала способы мести. Лицо явно было изуродовано. Меня лишили единственного, что у меня было. Красоты.
Но плакать и жалеть себя я не собиралась. Плакать будут те, кто сделал это. Я об этом обязательно позабочусь.

Мне вкололи препарат и я вырубилась. Сны мне никогда не снились. За всю жизнь я не запомнила ни единого сна.
Очнулась я от того, что кто-то очень похожим на мою бабушку голосом кричал. Я лежала лицом к окну, было уже темно. Из коридора доносились крики:

— Не пущу! Где вы были когда с ней это делали?! — это явно была бабушка. Другой, мужской совершенно не знакомый мне голос ответил:
— Это не моя работа Ким Раюн. В мои обязанности входит найти обидчиков Вашей внучки, а Вы мне сейчас в этом препятствуете.
— Она спит! К тому же она не может говорить! Так, что ничего Вам толком не скажет, уходите!

Повисла тишина. Бабушка кажется разговаривала со следователем и выигрывала. С моей бабушкой спорить бесполезно. Я постаралась встать и новая волна боли накрыла меня. Я с трудом втянула воздух, и что-то стягивало мою грудь. Я осторожно подняла одеяло. Под ним обнаружилась больничная одежда, поднять и ее сил не хватило. Кажется, меня перемотали. Я осторожно спустила одну ногу на пол, затем вторую.

Теперь предстояло самое сложное, поднять туловище. Я схватилась за края кровати и переложив всю нагрузку на руки села. Сидеть было тяжело и безумно больно, поэтому я держась за все ту же кровать и встала на ноги. Нужно было сделать два шага, чтобы схватиться за стену.

Одному Боженьке известно скольких усилий мне это стоило, но я это сделала. Дошла до двери и почти повисла на ней. Коридор ослепил ярким светом, там стоял мой отец, бабушка воинственно сложив руки на груди, незнакомый мужчина около сорока лет и Юнги.

Когда я сфокусировал взгляд на угрозе моего парковочного места, мир вокруг вдруг стал шататься, а пол лететь к моей голове, но отец успел меня поймать. Меня внесли в палату и положили на кровать. Вокруг собралась целая толпа народу.
Бабушка причитала что-то о вредных внучках, отец обеспокоенно рассматривал меня, а следователь стоял чуть поодаль и явно ждал момента подойти ко мне.

Юнги так же как и я изумленно таращился в мою сторону. Он что-то шепнул следователю и вышел из комнаты. Сознание выкинуло наружу небольшое воспоминание. Я вспомнила одного из тех кто избил меня. Того со знакомым голосом.