ᴄʜᴀᴘᴛᴇʀ 21
Сняв приветственное видео, музыканты поспешили опубликовать его, надеясь, что канал будет замечен другими людьми. Так и случилось. Большинство сразу узнали парней, ранее выступающих, поэтому начали за ними следить. В конце недели, снова собравшись у Джуёна, ребята решили снять своё первое музыкальное видео с лёгкой мелодией, которую они быстро выучили за ту неделю. Это было так, для начала, дальше целью являлось увеличивать сложность песен, потому как это явно привлечёт большее количество людей.
Камера, которую взял Хёнджун, одолжив у своего отца, так как тот любил и фотографировать, и запечтлевать на видео разные моменты жизни, отлично справлялась со своей задачей, записывая звук без помех и отлично передавая качество картинки. Несмотря на то, что мелодия не требовала игры харизмы и энергичных движений, парни постарались и получилось не хуже обычного. Вместе они смотрелись как одно целое, хотя каждый был по-своему разный.
В тот же вечер выходного дня музыканты собрались в кафе провести время всем вместе, хотя и так виделись каждый день, но это никогда не надоедало. Их снятое видео ещё не было опубликовано, а хранилось в архиве, пока ребята ещё раздумывали над его качеством. Возможно, его стоило бы переснять? Или же нет? Может, песня не та?
- Ну, я считаю, нечего и думать, давайте выкладывать уже поскорее! - не терпелось Сынмину, который уже целый день твердил, что раздумывать не над чем, ведь видео получилось превосходным.
- Не-ет! Песня не такая, она слишком простая, а у нас не такой стиль, понимаете? - не согласился Джуён, - На выступлениях мы играли совсем другое.
- Эй, это только для начала, для разогрева, - запротестовал светловолосый, намекая на неправоту басиста.
- Но мы должны показать сразу то, какие мы и что мы на самом деле играем! Зачем исполнять песни в таком стиле, в каком мы не играем и не особо практикуем, а? - темноволосый нахмурился, явно невзлюбив точку зрения клавишника.
- Нам понадобится как минимум ещё две недели, чтобы выучить что-то другое.
- А вы что думаете? - обратился Джуён к остальным, - Почему молчите?
- Ну... - начал Джисок, но Гониль опередил гитариста.
- Давайте не будем ссориться, ладно?
- Так что мы решили? Будем перезаписывать? - спросил Сынмин, надеясь, что ребята всё же сойдутся на его мнении.
- Нам нужно что-то другое! Ну как мы можем начать с этого и показывать людям то, что не соответствует именно нашему стилю музыки? - темноволосый, кажется, готов был наброситься на клавишника, яро отстаивая свою точку зрения и не желая соглашаться с предложениями парня.
- Ну, раз вы так хотите - идите и перезаписывайте! Я считаю, что хорошие музыканты должны уметь играть даже в немного отличающемся от их стиле, именно это и называется разнообразием, - напоследок кинул светловолосый, спешно уставив монеты на столе за свой заказ и оставив друзей.
Теперь Сынмин наконец понял, что такое разногласия в команде. Он привык отстаивать свою точку зрения, привык убеждать других и доказывать людям обратное, однако этот заносчивый, как он тогда думал, басист тоже был непростым орешком. Теперь, поругавшись с друзьями, студент и не знал, куда податься. Вдруг показалось, что его нигде не ждут: ни дома, ни там, в кругу друзей-музыкантов.
Тогда ради чего он всё это делает?
Ради чего я начал? Стал музыкантом, упорно стараюсь, тренируюсь на синтезаторе? Зачем существует наша группа, если у каждого может быть свое мнение и тогда это приводит к разногласиям и спорам? Ведь каждый музыкант чувствует по-своему, по-разному, тогда какой смысл всего, что мы делаем? Смысла, наверное, и нет...
Свернув на другую улицу, не желая возвращаться домой, Сынмин направлялся прямиком к озеру, где любил проводить время. Туда же как раз-таки и приходили ребята ранее. Место было спокойное, не шумное, летом можно было слушать удивительно красивые мелодии птиц, ласкающие слух, а зимой заворожённо смотреть на хлопья искристого снега, с загадкой оседающие на зеркальный лёд, каким была покрыта вся поверхность озера. Обычно, проводя там время в раздумьях, это немало помогало разобраться в себе и обдумать многое, потому данное место стало довольно приятным как в посещении, так и в простом фланировании поблизости.
Клавишник остался на одной из самых близких к озеру лавочек, никого почему-то не занесло в этот день сюда, хотя парень этому и радовался. В их городе лето длилось дольше, чем обычно, а зима наступала позже, поэтому листва пока ещё не потеряла тёмно-зелёный окрас и не начала опадать на землю, стеля её ярко-оранжевым покрывалом. Взошедшая, но не яркая луна отражалась в глади воды, а по озеру бродила тихая редкая рябь. Стрекот кузнечиков доносился до слуха, но не раздражал, только наоборот расслабляя. Светловолосый закрыл глаза, позволив абстрагироваться от разнообразных мыслей, пролетавших со скоростью света. Это служило в некотором смысле медитацией, освежая голову и раскладывая всё по полочкам.
Всего каких-то пять минут поисков уже заставили русоволосого почувствовать себя раздавленным и выкинутым в бескрайнее море, хотя он и не поругался ни с кем. После ухода Сынмина Гониль старался немного поубавить пыл Джуёна, так как тот слегка перегнул палку. Но гитарист не собирался отказываться от своей идеи, разозлившись, ушёл так же, как Сынмин, оставив друзей. Через пару минут Чонсу грызло изнутри чувство чего-то потерянного, словно он упустил что-то, что всегда было рядом, и больше оно не вернётся, если сейчас не принять решение. Тогда русоволосый быстро попрощался с друзьями, сразу сказав, что хочет пойти поискать Сынмина.
Чонсу зашёл и домой к семье О, но его там не оказалось, оббегал немногочисленные парки, скверы, и только потом в голову закралась мысль, где может быть клавишник. Сумерки уже наплывали на город, из-за чего желание побыстрее найти парня обострилось, вгоняя в какое-то беспокойство. Казалось, что группа распадалась на глазах, хотя на деле только Сынмин и Джуён немного не поладили, остальные же всего лишь слегка расстроились, но точно были уверены в том, что помирят парней. Злющие мысли продолжали закрадываться в голову русоволосого, пока тот быстрым шагом направлялся к озеру, где очень надеялся наконец-таки найти того серебристоволосого, который изо дня в день всё никак не может покинуть мысли Чонсу.
Русый добегает до озера, оглядывая всю местность, погружённую в полумрак вдобавок с сиреневым ватным туманом, сгущавшимся клубками, словно и был соткан из ваты. Светлая макушка проглядывает сквозь кремовую плёнку и Чонсу устремляется к пребывающему в одиночестве парню, пока тот ни о чём не подозревает и не ожидает, что кто-то скоро настигнет его. Поэтому, когда Сынмин вдруг ощущает чьи-то руки на себе и дыхание рядом, пугается и вскакивает со скамейки, округлившимися глазами разглядывая потревожившего его человека.
- Чонсу? Ты так напугал... Больше никогда не подкрадывайся ко мне! - сказал парень, возвращаясь на лавочку.
- Извини, - загадочно улыбнулся клавишник, - Можно побыть здесь с тобой?
- Конечно, - мягко ответив, пригласил на место рядом.
Не секрет, что обоим музыкантам было всегда достаточно комфортно рядом. С одной стороны парни - противоположности, с другой - общего у них было выше крыши. И это всегда явно ощущалось, когда они находились вблизи друг друга, а окружающие замечали некоторые сходства, хотя по их мнению Чонсу более чувствителен и эмоционален, более общителен и дружелюбен, нежели Сынмин, про которого они думали, как о сдержанном и отстранённом человеке, презирающем общество и питавшем неприязнь к остальным людям, чувствуя над ними превосходство. Чонсу же с самого начала только казалось так, но потом, больше времени проводя вместе с ним, он полностью отмёл такое первое впечатление.
Сынмин за недолгое время их общения успел расположиться к Чонсу, причём сделав это довольно-таки быстро, на удивление. Ведь когда дружба с Хёнджуном оказалась прервана, парень больше не искал друзей, не хотел знакомиться, утратил интерес ко всему другому, потому что именно с Хёнджуном жизнь становилась не серой и скучной, а наполненной разными приключениями, и неважно, какие они имели последствия, им было всё равно на ругань родителей или учителей. Но тогда, встретив Чонсу, светловолосый поневоле моментально угадал в нем того человека, с каким он согласился бы провести всю жизнь, как и русоволосого мгновенно, при первой же встрече, начало "примагничивать" к клавишнику.
- Чонсу... - обратил на себя внимание светловолосый, хотя внимание второго клавишника и так было на нём практически всегда, - Почему ты постоянно прощаешь меня, если я то и дело, что могу накричать без причины?..
Парень вздохнул, словно не хотел отвечать на этот вопрос, казавшийся ему глупым и бессмысленным. Но вместо большого количества разглагольствований и объяснений, музыкант лишь опустил голову на плечо Сынмина, прикрывая веки. Светловолосый, всё понимая, приобнял парня, положив на его голову свою. Но всё-таки голос русоволосого прозвучал в тишине, своим тембром вновь восхищая клавишника.
- Помню, как ты накричал на меня в первый раз. В тот момент я тебя даже ненавидел, - усмехнулся Чонсу.
- Прости...
- Да неважно, - перебил тот, - Какая в этом разница, если... - он вздохнул, как бы обдумывая дальнейшие слова, - Если мы стали ближе друг к другу?
- Ты прав.
После последней фразы никто из двоих больше не нарушал тишину, только наблюдая за наступающей ночью и стремительно поднимающейся ввысь бледной луной.
- Я рад, что ты появился в моей жизни, - полушёпотом произнёс Сынмин, так как почему-то подумал, что Чонсу заснул, - Звучит банально, но всё же.
- Не банально. Я тоже рад, что встретил тебя. Ты этого не знаешь, но ты на самом деле очень помог мне найти себя. До того, как я переехал, музыка была лишь моим хобби, о котором я думал, что в будущем забуду о нём. Я думал, что не так хорошо играю, что не талантлив, хотя вокруг меня уверяли в обратном. Но именно после переезда, после твоих слов о том, что у меня отлично получается, я понял, что всё же это не просто хобби.
Русоволосый, подняв голову, пересёкся с тёмными глазами парня, тогда как тот опять-таки для себя заметил кошачий взгляд Чонсу, какой каждый раз сильнее начинал ему нравиться. Вместо каких-либо слов, которых Сынмин и не в силах был подобрать так, чтобы правильно передать то, что чувствует, он, переместив русоволосого к себе в объятия, скрестил руки перед парнем, заключая в эти же самые объятия, о которых оба думали каждый день, но вслух никогда не произносили.
Серебристоволосый оставил мягкий след губ на виске музыканта, после чего у клавишника пусть и появилось лёгкое смущение, но в присутствии Сынмина не нужно было стесняться своих же эмоций. Чонсу перебирал пальцы чужой руки, пока её владелец сбоку смотрел в кошачьи глаза, которым сопутствовала ещё и кошачья ухмылка.