Глава 24
«Все выжили! Всё хорошо!
Вы не поверите, но это действительно так. Дочери лордов вернулись в академию Сантор, русалочий народ отозвал протест, в Арраторе царят мир и покой. Всё настолько хорошо, что сегодня из новостей лишь подозрительная миграция каменных троллей на территорию драконов.
Не затишье ли это перед бурей?
Следите за новостями Столичного Вестника!
Искренне ваша, фифа Лин Акройд»
— Как думаете, если сравнить бегущую к драконам Дженни и разъярённого анкилота, кто победит? — спросила Рюджин, подбрасывая сочное спелое ароматное яблоко в воздух.
Мы сидели на любимых фиолетовых диванах, мокрые после душа, намазанные всем арсеналом своих косметических чемоданчиков, сытые-довольные после встречи с драгоценной фифой Пончи и беседовали.
— Бешеный Чонгук, — ляпнула Джису обиженно. — Я их даже рассмотреть не успела! Вам–то хорошо, он вас просто левитировал в телепорт, а у меня синяки на запястье.
— Они были очень симпатичные. Очень. Чешуйчатые, хвостатые, скользкие, — «утешила» её Розэ.
— И мощные, — восхищённо добавила Дженни. — Жаль, я прибежала не к ним, а в Сантор. Со стороны Чона просто бесчеловечно лишить нас знакомства с драконами. И вообще, нас тут должны учить. Знакомство с новой расой — чем не обучение? Открывать телепорт перед носом — в высшей степени дурной тон. Ты бы, Джису, намекнула этому дикарю.
Надутая блондиночка лишь кивнула. С другом-дикарём с некоторых пор хватало разногласий, так что одной темой для беседы больше, одной меньше — не так важно.
— Они не очень симпатичные, но опасные. — Соён погладила расстроенную подругу по руке.
— Я не верю. Все знают, что драконы невероятно красивые! — продолжала дуть губы Джису.
— Это в человеческом обличье, а так ящерицы и ящерицы, только огромные. Ничего интересного, — спокойно произнесла Розэ. — Что делать будем? Ленимся или в библиотеку?
Половина нашего бравого отряда тут же изобразила умирающих лебедей, но вторая половина пылала жаждой деятельности. Прав был Морт, гонять нас и гонять, энергии через край.
— Девочки, у нас в ближайших планах: выдать Монмару порядочный костюм, уточнить, что за ужасный запах идёт от принца и Кая, сидеть рядом с ними совершенно невыносимо...
— Я же выдала вам заклинание, напрочь отбивающее обоняние, — удивилась Сана.
— В столовой хочется всё–таки чувствовать запах еды, да и на зельеварении как без нюха? — справедливо заметила Рюджин. — К тому же, преподаватели и некроманты старших курсов совершенно ничем не пахнут, я специально проверяла. Значит, это для нас подарочек. Понять бы, от кого.
— Субин не похож на малолетку с дурным чувством юмора, он умён и весьма привлекателен. Голосую за вариант со специфическим зельем, которое чувствуют только женщины! — Рози подняла руку.
— Нужно проверить их парфюмерию. Помните, как мы добавили Бёну в гель для душа отвращающий порошок в отместку за его запрет на пышные платья? Кто–то мог поступить аналогичным образом. Глупая шутка. Может, и не стоит в ней разбираться? — Лиа развела руками. - Я уже потеряла интерес, признаюсь.
— И дышать этим дальше? Да ни за что! Кто–то должен пробраться в комнату принца и всё разведать.
Дженни оглядела компанию девиц хищным взглядом. Укутанные в мягкие банные халаты всех цветов и размеров девушки постарались слиться с фиолетовыми диванчиками. Затея, разумеется, не увенчалась успехом.
— Значит, дипломатичную Лалису отправим к ректору на разборки. Кто–то же должен ответить за запугивание русалок, — деловито начала она перечислять перечень действий, мне же оставалось лишь уронить челюсть от подобной «справедливости». Русалок оскорбляют все, кому не лень, а виновата Лалиса, конечно! — Айрин с Рози отнесут новый костюмчик Монмару, только давайте в этот раз проверим, что там нам передали. Чувство юмора у некоторых хромает на обе ноги, можем влипнуть похлеще, чем в прошлый раз.
— А Субин обещал помочь, так что берите его с собой, как раз комната освободится для тотальной проверки! — внесла Джису дельное предложение.
— А за принца кто возьмётся? Может, сперва спросим у Джихё? Вдруг гадкий запах — это её рук дело, а мы планируем нарушить правила Сантора из-за ерунды, — предложила Соён.
- Мы все правила нарушаем из-за ерунды, - вставила Лиа, подпиливая ноготь. - Зато нам не скучно.
— Можно и Субину сказать. Вдруг он всё–таки так нас отпугивал, а потом забыл, — предположила Рюджин.
После бурных обсуждений решено было всё–таки пригласить леди Пак для допроса. Та искренне удивилась, сообщила, что запах от парней тоже чувствует, но ей и в голову не приходило задуматься, откуда он. Есть и есть. В его присутствии отключает обоняние и не морочит себе голову. В общем, опровергла наши подозрения.
— Готова пойти с вами на дело! — с азартом произнесла эта соискательница на должность «подруга–соучастница преступлений»
— Лалисушка, милая, ты беги к Кранстону, он ведь ждёт, с остальным мы легко разберёмся и сами, — поторопила меня Дженни.
— И как это ты меня отправляешь к «любимому» ректору одну? — намекнула я на её показные пылкие чувства.
— Я тебе доверяю! — отмахнулась Дженни.
Хорошо, обошлось без намёков на наше милое общение с известным всем присутствующим боевиком.
Оставлять девчонок под предводительством боевой некромантки показалось не самой разумной идеей, но насильно тащить её к ректору, когда леди Пру–Напролом–Без–Тормозов в столь шаловливом настроении, могло оказаться куда более опасной затеей, так что я переоделась в чёрную форму академии Сантор, заплела волосы в аккуратную косу и пошла на ковёр. Одна.
Кранстон словно только меня и ждал: приёмная пустая, дверь в кабинет нараспашку, входи — не хочу.
Не могу сказать, что я хотела, но надо — значит, надо.
— Я слышу, что ты здесь, , проходи, — раздался приятный мужской голос.
— Добрый день, мы вернулись. Вы просили зайти по возвращении.
Как порядочная студентка замерла в метре от роскошного стола натурального дерева. На нём не было ни одного предмета, а вся столешница представляла из себя карту Арратора, притом карту весьма интересную — по её поверхности двигались небольшие отряды, упакованные в чёрное.
— Как тебе моя любимица?
Я посмотрела на господина ректора непонимающим взглядом.
— Вы про карту или Дженни? — уточнила кротко, ещё и пару раз хлопнула ресницами в лучших традициях девичьего спецподразделения, как нас величали за спиной преподаватели.
Мужчина закатил глаза, но снизошёл до ответа.
— Карту, разумеется. Как думаешь, что это за группы?
— Студенты Сантора, — предположила я. — Наблюдаете за практикой.
Дверь за моей спиной почти бесшумно захлопнулась. Я больше почувствовала колебания воздуха, нежели что–то услышала. Кажется, мне грозит допрос. Точнее, не кажется. Он действительно мне грозит. Притом, судя по навешиваемым в огромных количествах заклинаниях и пологах разного толка, это будет допрос с пристрастием.
Запоздало вспомнила совет Чонгука не строить из себя дурочку перед знакомыми, никто и никогда в это не поверит. Ещё и мой ответ... Знаю ведь, что сейчас не время для практики остальных групп. Мы проходили полёвку по специальной договорённости и в качестве исключения. Бестолочь. Вывела его из себя.
— А если подумать?
Черты лица моего собеседника внезапно заострились, тёмные глаза превратились в две голубые ледышки, а волосы удлинились до локтей и выпрямились, впрочем, хотя бы цвет не изменив.
— Вспоминай! — приказал он.
И я бы хотела спросить невинным голосом, что он имеет в виду или придумать что угодно ещё, но контроль над моим сознанием перехватили и без зазрения совести копались в воспоминаниях одной наивной и ничем не защищённой девицы.
Амулеты на запястьях нагрелись, но ни один из них не сработал как должен был: ни семью не позвали, ни защиту не обеспечили. Мистика!
С ужасом поняла, что Чон Хосок, тайный советник его величества и один из сильнейших магов современности просматривает интересующие его события. Вот мелькает наша встреча с Чонгуком, вот я сжигаю розу прямо на королевском балу, спрятавшись в укромном уголке, вот лечу Дженни и рассказываю им про проклятье.
Попыталась закрыться, выгнать его из собственной головы, но наши силы были несоизмеримы. Энергия потекла из меня ручьём. В какой–то момент лжеректор повёл рукой и левитировал меня в кресло. Очень вовремя. Ноги уже не держали.
Силён. Слишком силён.
И никому не доверяет. Потому и просмотрел воспоминания, а не допросил. Неудивительно, что именно он занимает свой пост. С таким-то даром!
Впрочем, мне от этого не легче.
— Так, — спустя время сообщил тайный советник его величества, — девочкам сообщаешь, что ваша пятёрка наказана, на две недели поступаете в распоряжение академии и будете выполнять то, что вам велят кураторы, их назначу вам завтра. У тебя это Недди. Проверишь всех студентов Сантора на наличие проклятия, заодно подлечишь при необходимости. Если увидишь что–то ещё интересное, доложишь лично мне. Список проклятых передашь мне лично, можешь продублировать отцу, не возбраняется.
— Но...
— Следующее, — совершенно не обращая внимания на мой протест продолжил мужчина, — встречу с отцом организовать не могу, запрещено, но с учётом ваших взаимоотношений с Субином подскажу: просишь его пригласить тебя на бал к леди Фойтис, королева исполняет почти все его желания, вряд ли откажет. Доставку и возвращение вам и твоему отцу обеспечит или Бён или Чон, по ситуации.
— Спасибо, — прошелестела я.
— Об этом разговоре никому ни слова. В курсе, что ты в деле, будут только твой отец, я и связной телепортист. С Чоном, кстати, соблюдайте военное положение, никакой дружбы или нежности, чем больше вы ненавидите друг друга, тем лучше.
— Почему?
— Потому что так вы остаётесь живы, Лалиса, - неожиданно переключился мужчина на человеческое общение, прекратив рубить фразами. - Как ты думаешь, что предпочтёт её величество Чонён, чересчур умную жену сыну или опасный для расшатанного трона союз двух сильнейших герцогств?
— Мёртвую чересчур умную девицу? — сглотнув, выбрала я самый подходящий характеру королевы вариант.
— Именно так. Чонён не разменивается по мелочам. Проклясть детей знати... — Мужчина глубоко вздохнул, но продолжил, — на такое могла пойти только фурия. Это самые жестокие существа всех изученных миров. Они ни перед чем не останавливаются. Даже дети для них — лишь пешки. Они любят только власть и ради неё готовы на всё. Будь предельно осторожна. Ник пытается тебя по-своему защитить, но он вырос вдали и плохо её знает. Если ты оступишься, а мы не успеем подкорректировать твои действия и их последствия, она уничтожит тебя, не моргнув глазом. На чувства сына ей плевать.
— Ваша светлость, вы сняли блоки? — уточнила я, сообразив, что информация о фуриях теперь мне доступна в куда большем объёме, что я смогла ранее вытащить из Джихё и услышать сейчас от «ректора».
— Да. Не могу сказать, как быстро к тебе вернётся память, но ты можешь навредить себе без этой информации, уже осложнила положение. И ещё...
— Да?
— Лалиса, не осуждай отца. Ты родилась особенным ребёнком с большим количеством сильных даров, они проявились ещё в детстве, скрыть все не удалось. Мы ничего не могли поделать, — сообщил Хосок, поднимаясь.
Во взгляде сильного и волевого мужчины проскользнула неуверенность, и именно она напугала до истерики.
— О чём вы? — с ужасом спросила я.
— Ты с младых ногтей обещана в жёны принцу. Вас связали клятвой вечности, — сообщил он коротко.
Сердце провалилось в пятки, кровь отлила от лица, голова закружилась. Клятва вечности — это навсегда, совсем навсегда. Даже если Субин умрёт, я не смогу связать свою жизнь с другим мужчиной.
— Ваша светлость... — Мой голос шелестел тише высушенного осенью дубового листика, одиноко скользящего по мягкой ещё траве.
— Вернуть тебе клятву может только Субин лично и только добровольно, — ответил ректор на невысказанный вопрос. — Мы прилагаем все усилия, ищем зацепки...
— Но пока тишина, — закончила я за мужчину.
В голове набатом звенела мысль, что отец меня обманул. Он обещал мне всё, что хочу, даже разрешил заниматься наукой и всячески это поощрял, разрешил путешествовать по различным мирам, закрывал глаза на любые шалости и проделки.
Чувство вины иногда сильнее любви.
— Я всё поняла, — произнесла сдержанно, как и полагается достойной дочери своего рода. Личные переживания стоит оставить за дверью внутреннего мира. — Скажите мне только одно.
Поднялась и посмотрела в ледяные глаза человека, в руках которого было столько власти, что пропади королевская семья с лица земли, никто бы и не пикнул — отдал бремя правления в его надёжные руки. И даже мой отец поддержал бы его в первых рядах.
— Подозреваю, это «только одно» будет касаться твоих чувств? — Хосок улыбнулся понимающей и снисходительной к женским слабостям улыбкой.
— Нет, — удивила его ответом. — Зимний Бал — это день, когда наши жизни изменятся навсегда?
Он смотрел на меня неотрывно, но тут вдруг моргнул. Если бы я не следила за каждым его движением, даже дыханием, могла упустить, но увидела.
Они готовят переворот, другого объяснения я не находила. Все ниточки, все пути, все логические цепочки вели к единой злополучной дате.
Но как? Как?!
— Зимний Бал — день, когда королева вынуждена будет отдать долг драконам за Субина и ту небольшую поддержку, что они нам оказали в прошлом. К этому моменту Сантор получит статус военной академии и ваша преступная организация, — со сдержанной улыбкой пошутил мужчина, — на королевский бал не попадёт.
— Значит, я правильно поняла, что нас спрятали в Санторе, чтобы сохранить «фонд нации», — произнесла я очевидное, мысленно всё ещё обдумывая идею с переворотом. Опасную и практически невозможную идею.
— Именно так.
— Но ведь драконы женятся только по любви.
— Они отберут самых сильных девушек под предлогом, что те — их истинная пара, сами же прибегнут к редким зельям и смогут заполучить наследников с нужными им дарами. Затем разведутся или будут жить в классическом браке — отдельно. Это давняя практика, тот же герцог Чон в своё время женился на драконице.
Хосок лукаво блеснул глазами в мою сторону, однако я была непоколебима. Мне сейчас совершенно не до нежных чувств к Чонгуку. Я оказалась в куда более глубокой яме или, скорее, пропасти, чем думала.
— Мне нет дела до... Постойте! — Я задохнулась от эмоций. Неужели? Так вот в чём дело!
— Да? — протянул мужчина довольно.
Половину нашего разговора он пытался дойти до бара и налить себе самостоятельно чего–нибудь крепкого, но никак не мог упустить меня из виду, а мне бы не помешал малюсенький перерыв — лицо закаменело от сдерживаемых эмоций и некоторые мышцы начали побаливать, как бывает после долгого смеха. Жаль, у меня другой повод. Смеяться совсем не хочется.
Мы, наконец, переместились в кресла, меня угостили прекрасным и запрещённым в академии вином из личных виноградников, дождались, когда я свяжу все ниточки воедино и ахну ещё раз, убедившись в своих подозрениях.
— Вы хотите сказать, что Чонгук и Мин Юнги — родственники, да? Потому они так панибратски общались и потому герцог Чон регулярно бывает в Баррагоре? — Кивок. — И выходит, вы хотите именно Чонгука усадить на трон, да? Чтобы у нас больше никогда не было проблем с драконами, ведь семья для ящеров — святое? — Второй кивок. Переварить информацию было непросто. Интересно, готов ли Чонгук править и дали ли ему выбор? Я усмехнулась, а затем и вовсе чуть лукаво улыбнулась мужчине. — А мне кажется, корона с сапфирами куда больше подошла бы вам, — намекнула я совершенно непрозрачно.
— Упаси, Эйри! Мне и так хорошо, — рассмеялся мужчина. — И ты, и твой отец и я — мы все из одной породы. Серые кардиналы. Это куда более удобная и выгодная позиция, как ни крути.
— Я бы с удовольствием закрылась в своей лаборатории и не участвовала в этом вообще, — признала со вздохом.
— Ты не права, Лалиса. Поверь, твоё место на троне. Ты не из тех, кто сможет долго отсиживаться на обочине жизни. Ты создана для интриг, власти и служения народу Арратора. Это твоё призвание, твой долг. Даже если ты сможешь увильнуть или сбежать в другой мир, всё равно вернёшься. Мы с твоим отцом это проходили, даже дважды.
Мужчина добродушно рассмеялся и предложил пари, однако я отказалась. Умудрённый опытом тайный советник, а по сути едва ли не соправитель короля Феликса и её величества Чонён, разбирался в людях и жизни явно поболее меня.
— Я всё же пока не могу сообразить, как вы собираетесь всё провернуть и что мне делать.
— По ситуации, Лалиса. В худшем случае, ты станешь женой Субина, но это вряд ли.
— Почему? — задала я вопрос, который он хотел услышать.
— Я рассчитываю на половину драконьих генов одного молодого человека, — намекнул его светлость.
Он получал огромное удовольствие от разговора и даже не пытался это скрыть. Он дразнил, подкидывал щепок и дров в пламя моих размышлений, следил, как они горят, с треском ли, с искрами, анализировал и делал выводы. И, похоже, ему нравилось увиденное.
И эта его неприкрытая реакция — единственное, что позволяет мне сохранять здравый смысл и надежду на счастливое будущее.
Любые заговоры против правящей верхушки — предприятие небезопасное и в случае проигрыша... Не хочу даже думать. Исторические примеры перед глазами. Как любят говорить мои братья: со щитом или на щите.
Только вот кое–что не сходилось.
— Но ведь у Чонгука нет внутреннего зверя, я бы почувствовала.
— Нет. Герцог Чон... Зверь его жены оказался сильнее, — деликатно обошёл прямое признание невероятной силы отца Чонгука. — И тем не менее, драконья сущность мальчишке досталась, и мы рассчитываем на неё.
— Возможно, зря.
— Ты можешь себе представить, что дракон отдаёт кому–то своё сокровище?
Я подскочила из удобного нагретого кресла.
— Вы хотите сказать, что опоили его зельем...
Я задохнулась от понимания всей коварности их идеи. Так вот, в чём секрет! Я едва не сломала весь мозг, думая, зачем королеве влюблять в меня Чонгука, а оказывается, всё совсем не так. Вообще не так. Ни капельки.
— Именно так, — в очередной раз произнёс его светлость коронную фразу. — Ты — его истинная пара. Но пока он опоён зельем и пока оно действует, Чонгук об этом не догадывается и играет против собственной природы. И ты ему об этом тоже не скажешь, даже не думай. Это наш козырь, его пока рано доставать из рукава.
— Но...
— Лалиса, ты расслабилась и плохо контролируешь эмоции. Как друг твоего отца не могу не отметить, что любовь даже столь разумную девушку лишает разума. Ты нужна нам в трезвом уме, сейчас не время для эмоций.
Я не выдержала и закрыла лицо руками, откинулась на мягкие подушки кресла.
Святая Эйри, помоги мне!
Коварная и жестокая фурия со своими фокусами ни в какое сравнение не идёт с изощрённым мозгом этого мужчины. Какие ещё козыри припрятаны у него в рукаве? Мы с Чонгуком для него — в меру умные, управляемые, преданные Родине и своим семьям винтики огромного механизма. Но что–то же должно запустить эту махину?
Времени остаётся преступно мало, у них ещё далеко не всё готово, а решение принято. Неужели драконы помогут справиться с Чонён? А как же король?
С одной стороны, я не хотела разбираться в хитросплетении политических интриг, с другой — была оскорблена в лучших чувствах, что не участвую в них полноценно, хотя «старшее поколение», включая самого Хосока , оценили мои ум и способнэости по достоинству.
Я выпрямилась и посмотрела на господина тайного советника совсем другим взглядом.
Из кабинета ректора я вышла, когда за окном смеркалось.
Голова распухла от информации, глаза, наверное, были квадратными от ужаса, но в сердце поселилась надежда. Крохотный, тонюсенький росточек, уязвимый и беззащитный.
Несмотря на весь ужас моего положения, надежда на счастливый исход у меня есть. И если старшее поколение борется за будущее Арратора, я буду сражаться за себя. За свою любовь.
Интересно, что значит последняя фраза Хосока? Он улыбался довольно ехидно, когда её произнёс.
«Жаль, не увижу твоего лица, когда ты разгадаешь всю головоломку»
Хосок просто создан для Сантора, а Сантор — для него. Здесь никто ничего нормально не объясняет и не делает. Любимый принцип — намекнуть и смотреть, как бедные студенты корячатся. И делают. Несмотря ни на что или вопреки всему.
Приложила руку к одному из накопителей и с наслаждением выпила часть папиной силы. Тягучей. Мощной. Древней. В глазах прояснилось, из ушей пропал неприятный шум, я расправила плечи и вышла из приёмной с гордо поднятой головой.
Детским играм пришёл конец. На арене суровые, закалённые противники. И я. Не простая девчонка с улицы. Я — Лалиса Манобан. Я справлюсь с любой задачей. И если королева будет вставлять мне палки в колёса, я их заточу и превращу карету в боевую колесницу.
Ухмыльнулась. Мне можно читать вдохновляющие на победы лекции, честное магическое! Однако улыбка стекла с моего лица почти сразу. В коридоре было подозрительно тихо.
Выбежала к главной лестнице корпуса, на которой обожали встречаться студенты, сидеть, мешая пройти, стоять, опираясь на перила, или и вовсе кататься на них, если вдруг дежурные покинут помещение по какой-либо причине. Мы с Дженни уже дважды прокатились на ней, остальным девчонкам пока так не везло.
Ни-ко-го!
Сердце тревожно заколотилось в ритме «Дженни-я-убью-тебя-если-ты-жива» и в «а-если-нет-попрошу-Айрин-тебя-оживить-и-лично-удушу!»
В два счёта взлетела на перила и покатилась вниз, чтобы внизу быть подхваченной сильными мужскими руками.
- Я тебя жду, - произнёс Чонгук.
- Они влипли, да?
- Не то слово!