Глава 9
Дни пролетают так, что не успеваю оглянуться. Апрель наступил так внезапно, что я стал подозревать календарь в каком-то подвохе. Перепроверил. Действительно, апрель.
Официант в пиццерии уже привык, что я появляюсь у них пару раз в неделю и заказываю одно и то же - он теперь даже не спрашивает, просто кивает радостно и самодовольно, словно знает какой-то секрет. Но что поделать, если нам с Гермионой не хочется сейчас ничего нового? Да и нужно ли об этом вообще думать, если нас самих все устраивает?
Пожалуй, единственное разнообразие за все эти дни было только в том, какие именно тюльпаны предлагал мне цветочник. Темно-бордовые, как крылья азиатского пухонога. Ярко-желтые, как пыльца златолепесткового клевера. Красные с зелено-желтыми краями лепестков, чуть хищные на вид - я даже задумался, не входит ли этот сорт в какие-то зелья.
Гермиона радуется им всем, хотя мне показалось, что обычные красные понравились ей больше остальных. Лавгуд все это никак не комментировала, а вот Лонгботтом, при виде тюльпанов с зелено-желтыми краями, оживился - оказывается, я угадал, они и вправду считаются полезными. Только видел я их прежде исключительно в сушеном виде: их лепестки продаются на вес и почему-то под названием „Клешни растительного краба". Используются в косметических и омолаживающих зельях - не моя область. Но послушать было любопытно.
Гермиона выглядит счастливой, но мне все-таки неспокойно. Со дня на день должен придти Поттер. А он не Лонгботтом - молчать не будет.
Но Поттер не приходит. Связывается со мной по камину и выглядит при этом очень замотанным, хуже, чем после победы над Волдемортом. Гермиона стоит у входа в комнату, и он ее не видит. Зато слышно ей все прекрасно.
- Мистер Снейп, здравствуйте! У Гермионы все в порядке?
Вежливо киваю. Уверен, вид у меня сейчас самый обычный, как всегда. Опыт. Многолетний, гиппогриф его раздери.
- Добрый день, Поттер. Да, все нормально.
- Эээ... хорошо. Значит, без изменений? Мне в банке сказали, что вы перевели обратно на мой счет ту тысячу галлеонов... что-то не так?
- Я решил, что министерской оплаты вполне достаточно.
Он смотрит на меня с подозрением.
- Что-то случилось? Ей хуже?
- Гермиона в порядке. Просто я решил, что так будет правильнее.
- Не хотите брать деньги моего отца? - расстроенно кривится Поттер.
- Дело не в вашем отце. И даже не в вашей матери. И, уж тем более, дело не в вас. А во мне. Я так решил.
Он недоверчиво качает головой, а я с напряжением жду, что же будет дальше. И когда именно он приедет. Сегодня? Завтра? На следующей неделе?
- Я хотел извиниться, что не смогу зайти в этом месяце. У меня тут такое...
Он улыбается чуть смущенно, но я чувствую - смущение это наигранное. Он пытается скрыть за ним что-то другое. Кажется, гордость за что-то. Получил повышение и теперь дел не в проворот? По его уставшему виду похоже на то.
- Мистер Снейп, у меня будет сын. Джинни пока только на втором месяце, но миссис Уизли заметила - проверила заклинанием. Так что... пятнадцатого будет свадьба. Я бы хотел, чтобы мы отпраздновали чуть позже, чтобы Гермиона была подружкой невесты. Но миссис Уизли настаивает, а я не хочу начинать все со ссоры.
Поттер расстроенно вздыхает. Причем искренне.
- Понятно, Поттер.
Он с облегчением улыбается, словно ожидал от меня гневной отповеди, и добавляет почти невпопад:
- А шафером у меня будет Лонгботтом. Вы... Вы извините, что я вас не приглашаю. Гермиона не хотела, чтобы кто-то знал о проклятии, так что...
- Понимаю, Поттер. Не беспокойтесь.
Он кивает и уже собирается попрощаться, как мне приходит в голову одна мысль, и я останавливаю его жестом.
- Поттер, подождите. Вы правы, что начинать все нужно не со ссоры... Сейчас, конечно, все это уже не важно, но я все равно хотел бы вам кое-что сказать. Я тут подумал... Возможно, я был не совсем прав, когда так набросился на вас на первом уроке Зельеваренья. Я был уверен, что вы - точная копия своего отца не только внешне. И что вам уже вскружило голову ваше особое положение в волшебном мире. Мне показалось, что вы меня не слушаете и калякаете в тетради какие-то рисунки на потеху однокурсникам. Поэтому я решил вас одернуть - пока не поздно. Если я ошибся - извините.
Все это я говорю не столько Поттеру, сколько Гермионе. Хотя смотрю ему прямо в глаза. Я уверен - ей важно услышать все это. Важно понять, что я готов признать свои ошибки и что-то изменить, если ей это будет важно.
Поттер теряется. Он смотрить на меня так, словно я сообщил ему нечто очень странное. Вроде того, что Дурсли всегда были очень сильными волшебниками.
- Спасибо, - произносит он ошарашено. - Я действительно вас тогда слушал. Очень внимательно. Я не рисовал, я пытался записывать за вами, чтобы не упустить что-то важное.
- В таком случае, я был неправ.
Он улыбается и на какой-то миг становится очень похожим не на Джеймса, а именно на Лили.
- До свидания, Поттер, - заканчиваю я, пока разговор не перешел на какие-нибудь темы, к которым я еще не готов.
- До свидания, сэр. И еще раз спасибо!
Волшебный огонь гаснет, а я все еще стою перед камином. Оказывается, этот разговор был нужен и мне самому. Нет, я верил, что Гермиона говорила правду. Но услышать подтверждение от Поттера, все же, немного другое.
Гермиона подходит ко мне и обнимает со спины. Я чувствую себя победителем. А потом все обрывается ее спокойными словами:
- Северус, я хочу сказать Гарри правду. И Макгонагалл тоже. И по родителям я соскучилась. И подружкой невесты хотела бы у Джинни быть...
Вот и все. А я после разговора с Поттером окончательно уверился, что до мая ничего не изменится - Минерве сейчас не до приездов сюда, ей бы со школьными делами управиться и все к годовщине победы подготовить.
- Послушай, я все продумала...
Гермиона обнимает меня крепче, и от этого мне становится чуть спокойнее. Если бы она хотела уйти от меня как можно быстрее, она бы сейчас отстранилась. А не прижималась лбом к моей спине.
- Вот смотри, Северус. О проклятьи знают только Гарри, Невилл, Луна, Макгонагалл, Кингсли и семья Уизли.
Да, всего ничего. Особенно если учесть, какая толпа в этой рыжеволосой семейке.
- Невилл и Луна знают правду и так. А если остальные будут считать, что я пришла в себя в мае, они потом с тебя несколько месяцев глаз не спустят - решат, что я либо осталась с тобой из благодарности, либо вбила себе в голову что-то не имеющее отношения к реальности. И будут опасаться, что тебе все это не слишком надо. И что ты можешь меня обидеть...
С трудом сглатываю. В памяти всплывает расстроенное лицо Минервы, когда она оставляла Гермиону в моем доме. И слова: „Ты только не обижай ее, пожалуйста". Да, эти люди будут до последнего подозревать меня во всех смертных грехах. И бояться за Гермиону.
Накрываю ее руки своими и осторожно раздвигаю объятия - хочу стоять к ней лицом. Чтобы обнять в ответ.
- Северус, если сказать правду сейчас, они, наверное, удивятся, но хотя бы не будут подозревать тебя ни в чем плохом. Им так будет спокойнее - они же понимают, что магию не обманешь. А в то, что я тебя тоже люблю, они поверят хотя бы к Рождеству.
Зарываюсь лицом в ее волосы, чтобы скрыть улыбку. Совершенно дурацкую, неуправляемую. Она никуда не хочет сбегать от меня. Она только что сказала, что тоже меня любит. Она...
- Мне только нужно в ближайшие месяцы продолжать пить противозачаточное зелье, чтобы они не решили, что это из-за беременности. А после Рождества можно будет перестать. Домовые эльфы в Хогвартсе обязательно помогут нам с ребенком, я не сомневаюсь. И мама с папой будут рады, что я нашла себе пару.
Произношу что-то утвердительное. Я и не думал, что она все так распланировала. Даже то, кто будет сидеть в ребенком, если он у нас родится. Такими темпами она уже и с именем наверняка определилась. И мысленно записала ребенка в Райвенкло.
По-прежнему улыбаюсь и вдруг ловлю себя на мысли, что может не все, написанное о пробуждении на пятом месяце, лишь романтическая чушь и маггловские сказки о спящих красавицах. Может, магия Хрустального зелья действительно почувствовала что-то такое, что не мог предугадать ни я, ни Гермиона? Может...
- А ты вернешься в Хогвартс? - прерывает Гермиона мои размышления. - Макгонагалл обещала, что даст тебе место профессора Зельеваренья или Защиты от темных сил - на выбор... Если ты захочешь, конечно.
Пожимаю плечами:
- Думаю, это было бы разумно. Раз уж ты туда уедешь преподавать Трансфигурацию.
Она целует меня в подбородок, и я понимаю, что сейчас самое время потихоньку отступить вместе с ней в спальню. Пока она не решила срочно связаться со всеми друзьями сразу, чтобы сообщить новости о своем состоянии. Это подождет еще хотя бы полчаса. А мне ждать не хочется.
Нежно ерошу ее волосы и целую в висок, на котором пульсирует едва заметная жилка. Разговор с Поттером меня уже не пугает. Насмешничать ни он, ни Уизли не рискнут. Хотя бы ради Гермионы. А со всем остальным я справлюсь. Даже с присутствием на свадьбе Поттера. Там, кроме Гермионы, будет хотя бы Лонгботтом. А с ним, как выяснилось, вполне можно поговорить.
Целую ее в губы и чувствую, что она уже сама начала расстегивать пуговицы моего сюртука. „Тысяча и одна застежка", как говорит Гермиона. Подталкиваю ее к лестнице на второй этаж.
Представляю, какое потрясенное лицо будет у Минервы, когда она узнает правду. Вот вам и „ты только не обижай ее, пожалуйста". Не обижу. Пальцем не дам тронуть. Никому. Никогда.
Она целует меня в шею, проводит языком по шраму, и я понимаю, что связных мыслей у меня остается совсем немного - подняться по леснице и избавиться от совершенно лишней сейчас одежды.
Старые ходики над камином отсчитывают минуты, часы, дни. А мне впервые не хочется думать о „потом", потому что я и так знаю, что все будет хорошо. Не хочу забегать вперед. Всему свое время.