33 глава
Февральская сырость и стресс перед зачетами сделали своё дело — к вечеру пятницы у тебя поднялась температура, а горло саднило так, что больно было даже шептать. Родители строго настрого запретили вставать, напоили чаем с малиной и, убедившись, что ты засыпаешь, ушли в гостиную смотреть телевизор.
В 22:30 экран телефона, лежащего на тумбочке, тускло зажегся.
Чонвон [22:30]: «Королева Клея, ты почему не отвечаешь на звонки? Базовая проверка связи провалена. Я уже начал строить теории заговора».
Ты [22:32]: «Я заболела, Чонвон-и. Температура 38.5. Мама отобрала телефон, пишу из-под одеяла. Спи, увидимся в понедельник... наверное».
Ответа не последовало. Ты расстроено отложила телефон, чувствуя, как голова тяжелеет от жара. Но спустя двадцать минут в стекло твоего окна на втором этаже что-то тихо стукнуло. Сначала ты подумала, что это ветка платана, но стук повторился — ритмичный, знакомый. «Три коротких, один длинный». Его личный код.
Ты кое-как сползла с кровати, накинула плед и, пошатываясь, открыла окно. На козырьке, вцепившись пальцами в выступ, сидел Чонвон. Его нос и щеки были пунцовыми от холода, а из-под куртки выпирал какой-то объемный пакет.
— Ты с ума сошел?! — прохрипела ты, втягивая его внутрь. — У меня же вирус! И родители внизу!
Чонвон бесшумно спрыгнул на пол, тут же подхватил тебя под локти и усадил обратно в кровать, заботливо подтыкая одеяло со всех сторон.
— Вирусы не входят в мой базовый список страхов, — прошептал он, стягивая холодную куртку. — А вот твое отсутствие в сети больше десяти минут — входит.
Он полез в свой пакет и начал доставать «боевой комплект спасения»: термос с имбирным чаем, упаковку твоих любимых мятных леденцов и... целую гору черничных йогуртов.
— Это стратегический запас, — пояснил он, присаживаясь на край кровати. Он протянул руку и коснулся твоего лба тыльной стороной ладони. — Горячая какая. В восьмом классе болеть — это вообще не по плану.
— Чонвон, уходи, ты же сам заразишься, — ты попыталась отстраниться, но он только крепче взял тебя за руку, переплетая свои пальцы с твоими.
— Пусть, — отрезал он, и в полумраке его глаза блеснули тем самым упрямством. — Будем болеть вместе. Это базовая солидарность.
Он открыл термос и, аккуратно придерживая твою голову, дал тебе отпить теплого чая. Весь следующий час он сидел рядом, шепотом пересказывая школьные сплетни и читая вслух параграф по истории, чтобы ты «не теряла квалификацию». Его присутствие действовало лучше любого жаропонижающего.
Когда ты начала засыпать, он осторожно поцеловал твою руку.
— Завтра утром я снова буду под окном, — прошептал он тебе на ухо. — И не вздумай выздоравливать без моего разрешения. Я принесу пирожки.
Он так же бесшумно исчез в оконном проеме, как и появился, оставив в комнате запах морозного воздуха и уверенность в том, что с такой «базовой поддержкой» никакая простуда тебе не страшна.