Мисс Популярность

Следующим уроком по расписанию стояла история.

Опроса сегодня не предполагалось, и Алла Викторовна, известная в школе как Соколиха, тут же перешла к новому материалу. «Чирк-чирк», – противно царапал по доске мел, выводя белым по черному ужасно важные для истории Отечества даты.

Соколиха говорила негромко и так монотонно, что не заснуть под ее бормотание уже казалось тем самым подвигом, достойным занесения в анналы истории.

«Жаль, Ирку от меня отсадили. Насколько с ней веселее-то было», – печально размышляла Алька, разрисовывая тетрадку гирляндами неизвестных ботаничке цветочков.

– Наступил переломный момент, отразившийся на всей истории двадцатого века, – говорила Соколиха, глядя куда-то за спины сидящих перед ней учеников.

Класс занимался своими делами. Алька уже было собиралась повернуться к Ирке, но тут поймала на себе внимательный Димкин взгляд.

Димка разглядывал ее так, будто перед ним вдруг оказалось какое-то экзотическое насекомое.

– Со мной что-нибудь не так? – осторожно поинтересовалась Алька, думая, не позеленела ли у нее кожа или не выросли ли щупальца, как у Ктулху.

– Ну… – с сомнением протянул Димка, – тебе виднее.

– Что виднее?

Он замялся.

– И что же? Нос, глаза на месте? Кожа не зеленая? – уточнила она. – Чего смотришь-то?

– Да я не об этом. Ты бы того… определилась. Либо огрызайся, либо на свидания приглашай. Не все же сразу, – насупился Димка.

– Куда? – Альке показалось, что в классе воцарилась напряженная тишина, и только Соколиха монотонным голосом продолжала рассказывать про переломный этап истории начала двадцатого века.

– На свидание, – терпеливо повторил Димка. – Я получил твою записку.

– Чего?

– Шустова, не тормози. Тебе что, по два раза повторять нужно? Получил, говорю, записку, в которой ты приглашаешь меня прийти к школьным воротам в семь часов.

– Куда?.. Я тебя приглашаю?.. – Время растягивалось, точно дешевая жевательная резинка.

– К школьным воротам. В семь, – терпеливо повторил Димка. – Нет, мне, конечно, очень лестно, но ты все-таки определись, а? И не волнуйся, я же нормально такое воспринимаю. Чего ты покраснела? Думаешь, меня раньше девчонки на свидания не приглашали? Нет, если ты стесняешься и предпочитаешь общаться письменно…

– Ну, знаешь, – нашлась наконец Алька, – это верх наглости. Все ты врешь! Никакой записки я тебе не писала! Небось сам написал, чтобы хвастаться, какой ты у нас неотразимый. Ага, ни в одном зеркале!

– Шустова! – Голос Соколихи для разнообразия стал возмущенным. – Тебе, кажется, не интересно то, что я рассказываю? Ну-ка, повтори, что я сказала, или немедленно вон из класса!

Алька поднялась.

– Наши войска… – взволнованно зашептала ей Ирка, от волнения вытягивая шею и складывая губы в трубочку.

Но Алька не стала прислушиваться к подсказке.

– Извините, Алла Викторовна, – скороговоркой пробормотала она и вышла из класса.

Есть в школьном дворе уголок, будто отгороженный от всего остального мира. Там, среди высоких кипарисов, стоит сломанный турник, еще не до конца потерявший свою ядовито-оранжевую окраску, и именно там ищут укрытия и прибежища все обиженные и угнетенные школы.

И в этот раз ноги сами принесли Альку туда.

Чтобы взобраться на колченогий турник, требовался некий навык, но Алька обладала им с первого класса и, легко справившись с этим, уселась на перекладине. В голову лезли абсолютно абсурдные мысли.

«Вот, – размышляла Алька, забывая о сегодняшних неприятностях и переносясь в более уютные для нее сферы, – во всех сказках принцессам угрожают злобные колдуньи, их похищают драконы и спасают отважные рыцари. А бедным принцессам, значит, только и остается ждать, когда их похитят или спасут. Для этого поистине железное терпение требуется. Несчастные принцессы!»

Тут Алька попыталась представить себя принцессой. Платье такое же, как было у Оксанки на прошлом новогоднем вечере, туфельки на высоком каблучке (интересно, а ходить в таких вообще можно?), Иркина новая заколка… Принцесса должна была получиться вполне себе супер, однако труднее всего оказалось вообразить в этом великолепном наряде себя. Совершенно обыкновенную, вовсе не похожую на принцессу, как назойливо напоминало по утрам зеркало. С драконом получалось лучше. Сверкающая чешуя, распахнутые кожистые крылья, длинный гибкий хвост, горящие рубиновым огнем глаза – что уж тут представлять?.. Однако с рыцарем оказалось тоже весьма непросто. Ну кто из их класса кинулся бы ее спасать? Кто не побоялся бы ради нее сразиться с ужасным чудовищем?..

Тот же Димка мало походил на рыцаря. Да и к тому же ради чего ему спасать Альку? Небось и не заметил бы ее исчезновения. Или, еще лучше, «приятного аппетита» дракону пожелал.

Черт! И надо же ему было так ее унизить! Откуда же взялась эта несчастная записка? Все-таки вряд ли Димка написал ее сам. Выходит, кто-то хотел посмеяться над ней и подставить ее – Альку. «Кто подставил кролика Роджера?» – как говорили в одном старом фильме. Эх, надо было хотя бы взглянуть на эту писанину, чей там почерк…

– А давайте в «цепи кованые»! Чур, наша команда здесь! – послышались со двора громкие голоса.

Началась перемена. Пора убираться отсюда, пока ее тут не застали любители покурить и посекретничать.

Алька спрыгнула на землю и в тот же миг поняла, что немного опоздала. Ветки дрогнули, и перед ней появился Андрей:

– Привет, а я тебя везде ищу.

– Это зачем? – искренне удивилась Алька.

– Так, поговорить хотелось.

– Ну… говори…

– Тебя одну просто не застать! Все время со своей Иркой! А ведь я хотел тебе предложить: давай без нее и без Насти встретимся. Вдвоем. Сходим куда-нибудь, поболтаем.

Алька оторопела. Не каждый день ее приглашают на свидание. Тем более старшеклассники. Хотя, постойте, к чему бы это повторяется уже второй раз за сегодняшний день… да что там – за этот час.

Она ясно увидела тянущиеся со всех сторон щупальца всемирного девичьего заговора. Небось дурой ее выставить захотели. Не выйдет! Не на ту нарвались!

– А где встречаться-то будем? В семь часов у школьных ворот, да?

Андрей растерянно пожал плечами.

– Ну как хочешь. Хочешь у школьных ворот – давай у школьных ворот…

– Я тоже думаю – прекрасное место. Очень удобное для наблюдения, не правда ли? – Алька вложила в этот вопрос всю присущую ей язвительность. – Вот и славно! Пропусти меня!

Оттолкнув Андрея, она нырнула в лазейку, выскочила на школьный двор и, не обращая внимания на суетящихся под ногами малышей, пошла по направлению к школе. Не успела она еще уйти далеко, как навстречу попались Ира и Настя. Альку неприятно царапнул внимательный, колючий взгляд, который бросила на нее Настя. Захотелось накинуть на плечи мамину теплую шаль.

– Ты чего, ромашки? – непонимающе захлопала глазами Иринка, когда Алька, поежившись, прошла мимо них.

Хорошая она, эта Ирка, добрая, только какая-то… маленькая еще, что ли? – подумалось Альке.

– И вправду – чего? – Настя поднесла руку к голове, поправляя прическу. – Я же вижу, ты на всех срываешься. Есть проблемы – давай решать их вместе, мы же друзья, в конце концов?

Все вроде правильно, но что-то не так. Да и какие там друзья – без году неделя. «Подружки песочные», – как говорит тетя Наринэ о кратковременной дружбе, действительно непрочной, как песочный куличик.

– Да так, пустяки, – отмахнулась Алька.

– Тебя что, Димка достает? – От любопытства Ирка даже вытянула шею.

– Наоборот. То есть… – смешалась Алька, – ну, в общем, ему кто-то записку от моего имени подкинул. Мол, я его на свидание зову.

– Да ты что?! – Глаза подруги удивленно расширились.

– А ты сама ту записку видела? – равнодушно поинтересовалась Настя, привычно теребя завитый локон, а сама снова внимательно и колюче взглянула на Альку.

– Нет.

– Ну тогда, может, никакой записки и не было. Сам придумал, чтобы тебя подразнить, – пожала плечами Настя. – А кстати, гляди-ка, Андрей идет. Куда это он? На нас даже не смотрит!

Алька и сама не понимала, что с ней творится, зачем она обидела Андрея и с чего так взъелась на Димку. Бог с ней, с этой запиской, кто бы ее ни написал… а интересно все-таки – кто?..

Тем временем томный голос запел что-то по-французки. Это был рингтон Настиного мобильника. Разумеется, самого крутого не только в их 9-м классе, а, пожалуй, и во всей школе.

Настя взглянула на дисплей и расцвела в улыбке.

– Приветики, маман! Ты выполнила мою просьбу?.. – ворковала она уже в трубку. – Ой, какая ты у меня умница…. А какое оно? А рукава? Ага… Что ты говоришь!.. Как раз к глазам!.. Что? В школе? Да что может быть в школе? Все у нас в порядке. Папику привет, целую вас в щечки. Очень жду посылочку!

– Вот, – гордо обернулась она к подругам, складывая телефон, – будет у меня таки французское платье. Такое, что вашей Оксанке и не снилось! Черное с голубым. Эффектное сочетание, и как раз к глазам.

– На конкурс, да? – завистливо спросила Ира, слушавшая описание с широко раскрытыми глазами и, кажется, уже видящая необычайное платье внутренним взором.

– Ага. – Настя довольно улыбнулась. – А теперь посмотрим, кто со мной тягаться вздумает!.. Я в смысле… – Она немного смутилась, заметив устремленные на нее взгляды подруг. – А может, кто-то из вас победит, – добавила девочка голосом, в котором не слышалось ни единой ноты искренности. – Ой, побегу Андрея догоню. Интересно, что это он такой смурной был…

Алька с Иринкой переглянулись.

– Экая фифа. Нас за конкуренток даже не считает, – прошипела Ирка, глядя в удаляющуюся Настину спину.

– Да ладно, я и не слишком хочу выиграть, – пожала плечами Алька. – А для Насти это очень важно. Знаешь, я, когда книжки читаю, всегда хочу, чтобы тому, кто к чему-то очень стремится, удалось достигнуть желаемого. Даже если герой злой и цели у него самые низкие. Пусть достигнет, а потом посмотрит, что из этого получится.

– Что уж там желать. Раз Настька захотела, у нее получится. Она целеустремленная, – протянула Ирка. – Да и тряпок у нее красивых полно. Тут уж точно мы ей не конкурентки. Разве что Оксанка… Но ее, пожалуй, и к конкурсу не допустят.

По поводу конкурентоспособности Оксанкиных шмоток Алька немного сомневалась. Нет, конечно, они все были яркие и супермодные, но Настины вещи смотрелись как-то по-другому. Дороже, что ли? Или благородней? Да черт с ними, соперничать ни с Настей, ни с Оксанкой Алька не собиралась. Хотя… а кто знает, вдруг именно она сама окажется победительницей конкурса. Может, эти модницы уже всем примелькались и в школе оценят ее, Алькину, душевную тонкость и небанальную внешность?

Например, все любители выгоревших волос неопределенного цвета – явно ее аудитория.

Алька ярко представила погруженный в полутьму актовый зал и освещенную сцену, с которой она – в короне и с ленточкой «Мисс Популярность 9-х классов» – смотрит на зрителей. Среди зрителей, конечно, Димка. В первом ряду. В глазах – явное восхищение. А после торжественного мероприятия он подойдет к ней и скажет: «Алька…»

– Алька! – вмешался в ее грезы далекий от романтичности голос Иры. – Пошли, чего же ты стоишь, звонок уже прозвенел.

– Пойдем, – неохотно согласилась Алька, представив, что сейчас придется возвращаться в класс и садиться за одну парту с Димкой. Не с тем – восхищенным, из мечты, а с самым обычным, каждодневным Димкой – предателем, позером и насмешником.

– Скажи, – обратилась она к Иринке, пока они шли по школьному двору, – а почему тебе Андрей нравится?

Иринка смутилась и пошла красными пятнами. Надо же, у нее покраснели даже уши.

– Ну… он красивый, – наконец выдавила она и нервно шмыгнула носом.

* * *

После занятий Алька села за уроки, но дело как-то не шло. Мысли о Димке и Андрее роями носились в ее голове. В итоге она махнула рукой, захлопнула тетрадки и взялась за книжку, зная, что это – лучший способ избавиться от ненужных мыслей. Еще на летних каникулах на глаза ей попалась небольшая книжица с привлекательным и странным названием «Чайка по имени Джонатан Ливингстон». [2]

Алька принялась читать, и средство сработало на все сто процентов. Чтение, как всегда, увлекло ее. Удивительно, порой Альке казалось, что все, о чем она читает, очень знакомо ей. Она сама то ли переживала, то ли думала о чем-то подобном, просто не могла найти подходящие слова.

Вскоре в комнату заглянула вернувшаяся с работы мама.

– Ну как, Саша, у тебя все в порядке? Уроки сделала? – спросила она.

– Ага, – буркнула Алька, не поднимая головы от книги.

Мама пыталась еще говорить с ней о чем-то, но, видя, что дочь опять сидит за своими книжками (а это, конечно, лучше, чем когда она слушает свою сумасшедшую музыку или шляется по улице неизвестно где и с кем), махнула рукой и ушла на кухню.

Алька так и не оторвалась от текста, пока не прочитала все до конца. А когда повествование вдруг закончилось, еще долго сидела с распахнутой книгой, будто видя за гладкой черно-белой страницей бушующее море, копьем пронзающий тучи луч солнца и ослепительно-белую чайку…

«Я бы тоже хотела летать. Как Джонатан Ливингстон, – думала Алька, уже укладываясь спать. – А вдруг я такая же глупая чайка, как его сородичи? Вдруг я не смогу быть не такой, как все?.. Нет, там что-то другое… Главное не в том, чтобы быть не таким, как все, а быть… собой. Вот, точно. И не бояться учиться… в смысле, не так, как в школе, а по-другому, по-настоящему. Джонатан сильный, ему хорошо. А я… я…»

С этими мыслями Алька заснула, так и не найдя ответов на свои вопросы, а утром впечатления от прочитанного немного угасли, хотя не исчезли совсем, а накрепко засели где-то в голове.