Forbidden object

💿Песня:
Lilith — Saint Avangeline

Вчерашнее сообщение выбило почву из-под ног. Лечь в кровать, сделать вид, что ничего не случилось? Просто с ума сойти.

Я побрела на кухню и схватила бутылку виски, которую держу для таких вот моментов. Жидкий огонь, плеснутый в стакан с дрожащей руки, обжёг горло, но притупил краюшку леденящего ужаса. Эта липкая, паутинообразная тревога, что обволакивала меня с головы до ног, на мгновение отступила. Вернувшись к дивану, я откинулась назад, уставившись в потолок. Через несколько минут глаза начали слипаться, и я незаметно для себя погрузилась в сон.

───···───

Утро началось с того, что яркий солнечный свет, пробившись сквозь стекло, упал прямо мне на лицо и разбудил меня. Я открыла глаза, но сразу же сощурилась от непривычной яркости. Повернувшись к окну, я увидела, что город уже давно бодрствует. Доносились настойчивые гудки автомобилей, неясный гул голосов и приглушённый сиренами вой, доносящийся из далеких кварталов. Солнце, поднявшееся над небоскрёбами, продолжало слепить глаза, и я не могла сдержать гримасу лёгкого раздражения.

Я медленно приподнялась на локте, ощущая тяжесть в теле. Пальцами я отбросила непослушные пряди чёрных волос, которые рассыпались по лицу, и закинула их за ухо. Мой взгляд, ещё затуманенный сном, скользнул по поверхности дивана и остановился на закрытой папке, лежавшей рядом.

Телефон, оставленный на столе с ночи, всё так же лежал на своём месте, в круге света от настольной лампы, которая горела всю ночь. Потянувшись к столу, я щёлкнула выключателем и взяла в руки смартфон.

Экран показал 6:20 утра. Чёрт, я даже не переставила будильник.

Я снова перевела взгляд на папку и несколько секунд изучала её, колеблясь в попытке принять решение.

А что, если начальство заметит пропажу папки? Хотя вряд ли... Тем архивным старушкам точно нет дела до тех запылённых коробок. Однако неприятное чувство в груди не отпускало, сжимаясь в холодный ком. Казалось, держала не папку, а бомбу. Я почти бросила её обратно на диван, поднялась на ноги и, не чувствуя в них силы, поплелась в ванную.

Стоя под душем, я чувствовала, как горячая вода смывает внутреннее напряжение. Она хлестала по плечам и спине, разогревая застывшие мышцы. Выйдя из ванной, я наскоро обернулась большим полотенцем, а вторым принялась сушить волосы, склонив голову набок. Мокрые пряди так и норовили прилипнуть к лицу, и мне приходилось раз за разом с досадой откидывать их назад.

На кухне я забросила полотенце на спинку стула и первым делом включила кофемашину — без кофеина было не обойтись. Чтобы хоть как-то занять себя, распахнула холодильник. Он, как и следовало ожидать, был почти пуст. На стеклянной полке лежали пара яиц, йогурт и авокадо.

Решив не мудрствовать, я приготовила тот же завтрак, что и вчера: тост с авокадо и чашку крепкого кофе. Разрезала авокадо, размяла мякоть на подрумяненном хлебе и щедро посолила. Глоток кофе обжёг губы своей горькой жгучестью. Я съела всё наспех, не садясь, опершись о столешницу и глядя в окно на город.

Привести кухню в порядок после завтрака не заняло много времени. Я сполоснула кофейную чашку, схватила со стула полотенце и насухо вытерла руки. На часах уже 6:50. До начала рабочего дня оставалось всего десять минут.

Проклятье... даже волосы феном не высушила, дура. Почти бегом я ворвалась в спальню, рывком открыла ящик комода, схватила фен и тут же включила его.

Поток горячего воздуха обжигал кожу головы. Я торопилась, суша волосы быстрыми движениями, и снова и снова ругала себя за эту дурацкую привычку вечно опаздывать. Когда волосы наконец подсохли, я автоматически собрала их в небрежный пучок. Несколько тонких прядей выпустила у лица, чтобы они мягко обрамляли его, ну так я выгляжу чуть менее стервозно.

Быстро открыв гардероб, я без долгих раздумий выбрала серые широкие брюки и дополнила их асимметричным топом, который держался на одной изящной бретельке. На скорую руку надела чёрные босоножки на каблуке. Пшикнув духи, я наспех схватила сумку. Внутрь полетели ноутбук, ключи, телефон и, само собой, перцовый баллончик.

Без него теперь никуда.

Я уже была в прихожей, поправляя ремень сумки на плече, как вдруг меня осенило. Папка! Чёрт возьми, я чуть не оставила её. Развернувшись, я бегом вернулась в гостиную, схватила папку с дивана и сунула в сумку.

Она лежала там, как тайна, которую я не должна была знать, но уже не могла игнорировать. Я заперла дверь квартиры, проверив замок дважды, и вышла на улицу.

Погода, вопреки всем моим ожиданиям, была прекрасной — неслыханная щедрость для нью-йоркской осени.
Направляясь к метро, я наблюдала, как бурлит утренний город. Одни, уткнувшись в телефоны, пробивались сквозь толпу, другие пытались на ходу распробовать кофе, а залихватская мелодия уличных музыкантов едва пробивалась сквозь оглушительный гул мегаполиса.

───···───

В архиве всё было как обычно. Я прошла мимо пустых столов, и похоже, пришла раньше всех.

К моему удивлению, тут уже была Элизабет Чапман — моя подруга и, по совместительству, помощник архивариуса. Её длинные светлые волосы были собраны в небрежный пучок, а голубые глаза смотрели сосредоточенно на стопку входящих документов, которые она как раз сортировала. Несмотря на свои двадцать лет, она относилась к этой рутинной работе с удивительным терпением.

Элизабет — одна из немногих, с кем я могу говорить без желания закатить глаза.

— Привет, Сильвия, — она улыбнулась, поправляя стопку бумаг на своём столе. — Сегодня ты, смотрю, пришла пораньше.

— Не выспалась, — проворчала я, потирая глаза. — Что у нас по делам? Опять завал?

— Как всегда, — вздохнула она, пожав плечами. — Притащили новые коробки из отдела убийств. Я уже попыталась разобраться, но там такой бардак, что без твоей помощи точно не обойтись.

— Ладно, кинь мне список, я посмотрю, — я присела на край её стола.

Мы поболтали пару минут о работе, о том, как начальство опять требует отчёты раньше срока. Элизабет относилась к тем людям, кто не суёт нос в чужие дела, и за это я её уважала.

Когда мы распрощались, я уже собиралась идти к своему рабочему месту, как вдруг за спиной раздался голос, заставивший меня остановиться.

— Сильвия, подожди-ка. — окликнул Брайан.

Я обернулась, и он уже шёл ко мне, чуть небрежный, с лёгкой растрёпанностью в тёмных волосах и ухмылкой на лице, от которой веяло самоуверенностью.

— Чего тебе, Брайан? — я скрестила руки, глядя на него с лёгким вызовом.

— Да брось, не сердись, — он поднял руки в притворном жесте капитуляции, но в глазах всё так же плясали лукавые огоньки, словно у кота, загнавшего мышь в угол. — Я просто подумал... может, после работы заглянем куда-нибудь? В кафе, например. Поболтаем, выпьем кофе. Ничего особенного.

Я сузила глаза. Кафе? Типичная уловка Брайана. Он наверняка просчитал, что я сразу отшию его с рестораном, а вот под видом простого кофе подобраться куда проще. Что ж, его тактика была прозрачна, как стекло.

— Серьёзно? Кафе? — я усмехнулась, качая головой. — Ты, кажется, перепутал меня с кем-то другим, Брайан. Думаешь, я из тех, кто тратит время на пустую болтовню?

— Ой, да не начинай, Сильвия, — протянул он, делая шаг ближе и слегка понижая голос. — Всего лишь кофе, ничего криминального. Я даже заплачу. Или ты боишься, что я украду тебя и увезу в закат?

Я закатила глаза, но сдержать улыбку не удалось. Его наглость, которая по идее должна была бесить, на поверку оказалась скорее забавной, как и эта его дурацкая ухмылка.

— Ладно, — выдохнула я, понимая, что проще уступить, чем продолжать этот бессмысленный спор. — После работы. Но никаких закатов, понял?

— Договорились, — он подмигнул, явно довольный собой. — Я отвезу тебя на своей машине. Будет весело.

Мы перекинулись ещё несколькими фразами, после чего он вернулся к своему столу, а я направилась к себе.
Поставив сумку, достала ноутбук и погрузилась в разбор дел. Рутина затягивала, как всегда, но мысли всё время возвращались к папке, которая лежала в сумке, как мина замедленного действия.

Через полтора часа до моего уха донёсся лёгкий шорох. Я подняла взгляд и заметила Мардж Палмер и Белинду Харрис — двух моих пожилых коллег-архивариусок, возившихся с коробками в дальнем углу, ворча друг на друга под нос.

Я пыталась сосредоточиться на своей работе, но краем глаза всё же наблюдала за ними. Старушки что-то искали, перебирая папки с такой педантичной тщательностью, словно на кону стояла их собственная жизнь.

Мардж выпрямилась, потянув спину, пробормотала что-то Белинде, и до меня донёсся обрывок их разговора.

— ...Ты же сама уверяла, что папка с D.231 лежит именно здесь, — проворчала Белинда и раздражённо всплеснула руками, бросив на Мардж недовольный взгляд.

Мои пальцы застыли в сантиметре от клавиш. D.231. Папка Каулитца. Господи. Так они ищут именно её.

— Я видела её вчера, — тихо, но с заметным напряжением ответила Мардж. — Утром, когда проверяла коробки. Она лежала в одной из них, я помню это точно.

— Тогда где она, Мардж? — резко бросила Белинда, обернувшись к ней и прищурив глаза. — Нужно узнать у остальных. Вдруг кто-то видел, кто сюда заходил.

— Здесь никого не было, — холодно отрезала Мардж, скользнув взглядом по залу и на мгновение задержавшись на мне. — Разве что Сильвия. Она вчера весь день здесь возилась этими коробками.

В груди замерло дыхание, а сердце, словно испуганная птица, билось о рёбра, пытаясь вырваться на свободу. Я неподвижно сидела перед экраном, делая вид, что занята делом, но вся была одним сплошным натянутым нервом. Я украдкой взглянула на свою сумку. Там лежала причина моего внезапного ужаса. Почему её ищут? Что в ней такого ценного? На лице у меня была идеальная маска спокойствия, вместе с этим внутри всё похолодело и сжалось в тугой узел.

Старушки, разумеется, направились прямо ко мне. Как иначе. Я не отрывалась от экрана, продолжая делать вид, что полностью поглощена работой. Белинда остановилась рядом, скрестив руки на груди, и уставилась на меня таким тяжёлым, пронизывающим взглядом, будто пыталась прожечь дыру прямо в моей голове.

— Сильвия, — резко окликнула Белинда. — Может, всё-таки обратишь на нас внимание?

Медленно подняв глаза, я посмотрела сначала на неё, затем на Мардж. Их лица были напряжёнными, как будто они поймали меня с поличным. Потом я снова перевела взгляд на Белинду.

— Что случилось? — спросила я, намеренно сохраняя спокойный и безразличный тон.

— Ты не замечала, кто сюда заходил? — Белинда прищурила глаза. — Может, кто-то трогал папки или что-то вынимал из коробок?

Я равнодушно пожала плечами и откинулась на спинку стула.

— Никого не видела. Я тут одна возилась, как всегда. А в чём, собственно, дело?

Мардж неловко откашлялась, бросив на Белинду быстрый взгляд.

— Председатель поручил убедиться, что папка с D.231 на месте, — пршептала она. — Мы проверили всё... Её нигде нет. Кто-то её забрал.

Я изобразила на лице удивление, театрально приподняв брови.

— Это та папка... про дело Тома Каулитца? — спросила я, стараясь придать голосу наивное недоумение, будто впервые слышала это имя.

Обе молча кивнули. Белинда шагнула ближе ко мне.

— Если председатель узнает, что папка исчезла, он с нас шкуру спустит, — проговорила она с пониженным голосом. — Ты, Сильвия, не осознаёшь, какие неприятности это может вызвать.

Я скрестила руки на груди и бросила на неё взгляд с едва заметной ироничной насмешкой.

— Зачем столько паники? Это всего лишь папка с очередным делом, которое, по сути, никто и не собирается расследовать.

Спросила я это не просто так. Нужно было понять причину их нервозности. В чём причина запрета на это дело? И что значит этот бред с предупреждением на обложке?

Обе рассмеялись с явным раздражением, словно я только что сморозила детскую глупость. Мардж сделала шаг вперёд, и её лицо мгновенно потемнело от серьёзности.

— Были... люди, которые пытались возобновить это дело, — прошептала она дрожащим голосом. — Хотели разобраться, что там на самом деле происходит. Но председатель им не позволил.

— Почему? — наклонившись чуть вперёд, я не отводила с неё взгляда.

Мардж замолчала и бросила взгляд на Белинду, словно ища поддержки. Белинда молча покачала головой, её суровый взгляд говорил: «Не стоит». Мардж вновь обратилась ко мне, очевидно колеблясь.

— Если что-нибудь узнаёшь о папке или найдёшь её — обязательно сообщи нам, — попросила она тихо. - Нельзя, чтобы председатель узнал о её пропаже.

Они отошли, и их шаги постепенно затихли в дальнем конце архива. Я осталась сидеть, уставившись на сумку.

Почему председатель так печётся об этом деле? С чего Мардж и Белинда так перепугались? И кто эти «люди», которые пытались копнуть глубже?

К обеденному перерыву во мне взыграло нетерпение. Мысли о папке не давали покоя, но листать её в архиве было равносильно подписанию себе приговора. В качестве безопасной альтернативы я решила изучить электронную копию дела через внутреннюю базу данных.

Согласно архивному регламенту, у каждого физического дела должна быть и цифровая копия — на такой случай, если оригинал вдруг потеряется. Значит, хоть что-то должно сохраниться в системе.

Я открыла ноутбук, установила VPN-соединение с сервером архива и чётко вбила в поисковую строку номер, имя и фамилию: D.231, Том Каулитц.

Индикатор поиска мигал несколько томительно долгих секунд, пока, наконец, на экране не появился безрадостный результат: пустая страница с сухим системным сообщением: «Файл не найден. Доступ ограничен или удалён.»

По спине пробежал холодок. Не может быть. Я щёлкнула по кнопке обновления, затаив дыхание. Экран мигнул, но результат не изменился. Ладно, подойдем с другой стороны. Я стерла номер дела и вбила в поиск просто: Том Каулитц.

Система выдала несколько строк. Я пролистала результаты: пара упоминаний в сводках о подпольных боях, пара строк в старых полицейских протоколах —1 ничего существенного, лишь разрозненные фрагменты мозаики, которая не складывалась в единую картину.

Ни единой строчки, ни малейшей зацепки, связанной с делом D.231. Казалось, этого дела никогда и не существовало в цифровом пространстве. Охваченная нарастающей тревогой, я снова и снова вбивала злополучный номер, проверяя каждую известную мне базу данных. Я лезла в ведомственные реестры, пробивала через межархивные каталоги, даже пыталась подобраться к закрытым серверам, к которым у меня был лишь частичный доступ, требующий специальных разрешений. Всё было тщетно.

Кто-то проделал ювелирную работу, удалив все упоминания из баз данных. Осталась лишь бумажная версия — та самая, что сейчас лежит в моей сумке. И это было прямым нарушением протокола, согласно которому любое дело должно иметь цифровой аналог.

Кому понадобилось стирать это дело? Неужели это мне кажется, и это ловушка? Или... о боже... Или кто-то заранее знал, что папка окажется у меня? И специально уничтожил все копии, чтобы у меня в руках осталась лишь она?

Я откинулась на спинку стула, приглушенно вздохнув. В ушах стоял оглушительный гул, и я отчётливо чувствовала, как пульсация в висках отзывается в каждом уголке тела.
Это не просто дело. Это ловушка, маховик которой уже запущен, а я, как дура, сама вложила в него пальцы и теперь меня затягивает внутрь, с каждой секундной всё быстрее.

Я медленно закрыла ноутбук, сосредоточившись на ровном ритме дыхания, чтобы унять дрожь в руках.
Нужно было копать глубже, но не здесь. Не в архиве, где Мардж и Белинда могут вернуться в любой момент.

Когда рабочий день подошёл к концу, я на скорую руку собрала вещи, мысленно готовясь к встрече с Брайаном. Кафе. Чёрт, я уже готова была выть от досады.

Зачем я вообще согласилась? Хотя... возможно, эта встреча станет желанной передышкой, которая хоть ненадолго отвлечёт меня от навязчивых мыслей о папке.

Я вышла из архива, чувствуя, как холодный воздух бьёт по лицу. Брайан ждал меня у выхода, прислонившись к своей машине — чёрному Tesla Model S, который выглядел так, будто он потратил на него всю зарплату за год. Он ухмыльнулся, увидев меня.

— Готова, принцесса? — спросил он с насмешкой.

— Не называй меня так, — я закатила глаза и уселась в машину. — И если кофе будет дерьмовым, ты мне должен.

Он рассмеялся и завёл двигатель. Машина тронулась с места, и я откинулась на сиденье, наблюдая, как город мелькает за окном.

Даже сквозь навязчивый шум машины и приглушённую болтовню Брайана я отчётливо слышала тиканье часов. Это было не просто чувство, а уверенность, что за мной наблюдают. Что кто-то знает, что я сделала. И что игра, о которой говорил тот неизвестный, уже началась.