Forbidden object

💿Песня:
Amour plastique — VIDEOCLUB

— Попыталась убежать от своего хозяина? Моя непослушная девочка...

Бессилие душило меня, выливаясь безостановочным потоком слёз. Я отчаянно билась, дёргая связанными руками, от чего стул подо мной ходил ходуном. Но все попытки были тщетны. Мои крики тонули в полосе плотной ткани, завязанной на затылке, и наружу прорывались лишь отчаянные звуки.

— Я чертовски по тебе изголодался, — его голос пророкотал прямо в ухе, обжигая кожу горячим дыханием.

По телу пробежала ледяная дрожь. Остриё ножа холодной змейкой скользнуло по моей скуле, заставляя меня вжать голову в плечи и замереть. Мне потребовалось невероятное усилие, чтобы поднять взгляд и встретиться с его глазами. Они были словно две чёрные дыры, источающие чистую безумную энергию. Угрожающая ухмылка на его лице довершала этот кошмар. Я непроизвольно щурилась, моргая, чтобы смахнуть предательскую влагу, затуманивавшую зрение.

И как же я хотела, чтобы слёзы смыли его образ насовсем, чтобы я могла просто закрыть глаза и не видеть этого демона.

— Боишься меня? — прошипел он так близко, что я почувствовала его дыхание на своих губах. Они предательски дрожали, как и всё моё тело, давая ему тот самый ответ, который он и без того жаждал услышать.

Кляп во рту превращал любой звук в мычание, делая меня идеальной, безмолвной мишенью для его издевательств. Том насмешливо склонил голову набок, и в следующее мгновение холод стали скользнул по горлу, заставляя сердце пропускать удары.

Моё молчание, которое я могла подкрепить лишь прерывистыми рыданиями и хриплым дыханием, стоило мне невыносимой боли. С каждой секундой сталь всё глубже впивалась в кожу, и в конце концов инстинкт самосохранения пересилил гордость. Я отчаянно кивнула, всхлипнув от собственного бессилия.

Усмехнувшись, Каулитц медленно отвёл нож, и холодок на шее сменился пульсацией крови под кожей. Резкий звук удара металла о бетонную стену эхом разнёсся по подвалу. Пока я ещё приходила в себя, он уже был позади и рылся в узлах на моём затылке. В следующее мгновение кляп, промокший насквозь, свалился мне на колени. Я судорожно, с хриплым всхлипом вдохнула, и струя воздуха обожгла пересохшее горло, заставив закашляться.

— Я сделаю так, что ты не сможешь дышать без меня, куколка, — прошипел Том, вплотную нависая надо мной и зажимая моё тело своими руками, упёртыми в подлокотники стула.
— Заставлю твою кровь гореть от одного моего взгляда. Ты будешь умолять о моём прикосновении, дрожать от желания услышать мой голос. Я выжгу из тебя всё непослушание, вырву с корнем твою гордость. И из этой строптивой сучки, что ты есть сейчас, я сделаю идеальную, преданную рабыню.

— Я что, похожа на тех потрёпанных шлюх, что обычно расползаются по твоей постели? — гордо вскинув подбородок, я впилась в него взглядом, в котором плясали демоны. Вся горела от ярости, сжигающей предательскую дрожь в коленях. — Ты не получишь от меня ни капли того, чего хочешь. Никогда, кретин!

Оглушительный хлопок большой ладони по лицу резко отбросил мою голову в сторону. Щека мгновенно вспыхнула, слёзы хлынули из глаз новым потоком. Крепкая рука тут же впилась в мой подбородок, пальцы с такой силой вдавились в щёки, что я почувствовала боль даже сквозь жар от пощёчины. Он грубо развернул моё лицо к себе, приблизившись так, что его губы оказались в считанных сантиметрах от моих.

— То, чего я хочу, я всегда беру, — его хищные глаза буравили меня насквозь, пьянея от вида моих слёз. Я почувствовала грубый, влажный след его языка на своей щеке, сдирающий слезу. Я судорожно зажмурилась, скрывая позыв к рвоте. — И ты — не особенный случай. Счёт давно закрыт, и победа за мной. Игра затянулась исключительно по моей прихоти, но твоё грёбаное упрямство начало меня утомлять.

— Освободи меня. Живо! — бросила я сквозь зубы, пропуская мимо ушей его бесячую речь, и резко дёрнула запястьями, пытаясь разорвать верёвки.

— Раз так, будешь отрабатывать свою строптивость, — большой палец грубо провёл по моей нижней губе, вдавливая её в зубы, и я почувствовала тупую боль. — Всё, что ты наговорила, сейчас сойдёт тебе с этих губ. Будешь служить мне ртом, как следует. Губами, языком, пока я не решу, что ты заслужила прощение.

Если бы могла, давно бы влепила ему по этой наглой роже.

— Я жажду увидеть, как моя девочка стоит на коленях. — в его глазах вспыхнул голодный огонь. — Как мой толстый, жилистый член входит в твою сладкую пасть. Я буду направлять тебя за волосы, заставляя глубже принимать его, слушая твои сдавленные стоны, наблюдая, как по твоим щекам текут ручьи от слёз и слюны. Ты будешь сосать, пока не кончу тебе в глотку, и ты не проглотишь всё до последней капли.

— Иди к чёрту, — выдохнула я, не отводя своего взгляда от его колючих глаз. — Твои больные фантазии так ими и останутся.

Вместо ожидаемой злобы я увидела, как уголки его губ поползли вверх, складываясь в тонкую, ядовитую улыбку. Тут же его рука потянулась к моему затылку, и он грубо прижался своими губами к моим, заставляя меня подавиться собственным дыханием.

Этот мерзкий ублюдок с силой вцепился в мои волосы, закрутив их в тугой жгут вокруг кулака, и резко запрокинул мою голову назад. Острая боль вырвала из горла сдавленный стон, который тут же был поглощён его ртом. Его вторая рука обхватила мою шею, и пальцы впились в горло, перехватывая дыхание. Требовательные губы то всасывали мою нижнюю губу, то с силой прикусывали верхнюю, заставляя мой рот невольно приоткрыться шире. Я почувствовала влажное скольжение его языка, который настойчиво сплёлся с моим.

Я пыталась окаменеть, не отвечать, выстроить внутри стену, но тело предавало меня. Отчаянная потребность в глотке воздуха заставляла губы судорожно шевелиться в ответ. Зубами я зацепилась за холодный металл его пирсинга на нижней губе и с силой потянула на себя, надеясь причинить боль, заставить его отступить. Но это лишь подлило масла в огонь. Его хватка на моих волосах и шее стала еще жёстче, а поцелуй превратился в агрессивный и удушающий. Том глубже вошёл в мой рот, заставляя меня судорожно вздыхать и издавать жалобные, задыхающиеся звуки, от которых закипала ненависть к самой себе.

Когда собственная грудь начала жечь от нехватки воздуха, Том наконец оторвался, сделав резкий, хриплый вдох. Он лишь чуть отстранился, всего на дюйм, и его тяжёлое, прерывистое дыхание обжигало мои губы. Пар от его выдохов смешивался в холодном воздухе подвала с моим собственным.

— Н-ненавижу тебя всеми фибрами души... — шипяще, по слогам выдавила я, чувствуя, как дрожат губы.

Моё тело, пылающее от жара его прикосновений, отзывалось на этот властный поцелуй предательской волной возбуждения. Веки тяжелели, готовые захлопнуться, и последним усилием воли я пыталась сфокусироваться на его лице, пытаясь отрицать ту бурю, что этот сукин сын во мне разбудил.

— Знаю, детка. Для меня это звучит так же сладко, как «обожаю», — низко, с насмешливой нежностью прошептал Каулитц, в последний раз грубо прижавшись губами к моим, заставляя их вминаться на зубы.

После этого его рот соскользнул вниз, оставляя влажный след по челюсти, к шее. Напористый язык обжигал кожу, сменяясь острыми, болезненными укусами, которые заставляли тело вздрагивать против моей воли. Я пыталась бороться с этим, стиснув зубы, но глаза сами закатились под веки, а из сжатой груди прорывались короткие стоны. Том не оставлял мне выбора, не позволяя даже слегка приподнять голову, сковывая меня стальным захватом в волосах.

───···───

Ритмичный, назойливый стук врезался в мою дрему, вырывая из глубокого сна. Я с раздражением, сквозь ленивую тяжесть в теле, повернулась, сердито схватив вторую подушку и прижав её к себе.

— Мадемуазель Блэйз! Вы всё ещё спите? — голос Пьера настойчиво пробивался в моё сознание в такт повторяющимся стукам в дверь.

Мозг с опозданием осознал реальность происходящего. Я резко распахнула глаза, и комната с шоком навалилась на меня. Сбрасывая подушку, я рывком приподнялась на локтях, сердце заколотилось в груди, выбивая тревожный ритм.

Проклятье...

— Нет, Пьер... — ответила я, всматриваясь в очертания двери и пытаясь привести в порядок и мысли, и дыхание. Ладонью я смахнула с лица растрёпанные волосы. — Я уже проснулась.

— Прошу прощения за беспокойство, мадемуазель, но сейчас уже шесть часов утра, — напомнил он за дверью. — Вам необходимо начать собираться на учёбу. Завтрак скоро будет подан. Как будете готовы, пожалуйста, спускайтесь в столовую.

Учёба, точно! Как я вообще умудрилась не поставить будильник?!

— Благодарю, Пьер. Всё ясно! — отозвалась я, стараясь вложить в голос как можно больше бодрости, и тут же принялась скидывать с себя одеяло.

— Передам месье Ферра, что вы проснулись, — откликнулся Пьер, и я застыла, прислушиваясь к тому, как его шаги удаляются по коридору.

— Ах, чёрт подери! — выругалась я сквозь зубы и плюхнулась обратно на кровать.

Это был сон. Всего лишь сон. Но почему же он ощущался так реально?.. Будто Том и вправду похитил меня, а тот поцелуй... До сих пор по телу растекалось тепло, а внизу живота трепетали бабочки.

— А я ведь отвечала на его поцелуй... — с горьким укором проговорила я, зажмурившись. — И мне... Боже, мне это нравилось. Какая же я бесстыжая! Со мной определённо творится какая-то дичь, раз моё же подсознание жаждало этого... жаждало, чтобы Том не останавливался.

В данный момент мне не помешало бы получить сковородкой по лицу.

Так, Сильвия, просто выкинь всё из головы, будто и не было этого дурацкого сна. Я поднялась с кровати, заправила её и только потом направилась в ванную. Я повернула массивную хромированную ручку, и из широкого душа тут же хлынули упругие струи тёплой воды. Сбросив с себя пижаму и нижнее бельё, я шагнула под них.

Выйдя из душа и завернувшись в невероятно мягкий банный халат из махровой ткани, я двинулась к гардеробной. Дверь, скрытая в стене, отъехала в сторону, открывая пространство, которое было больше моей прежней спальни.

Сердце замерло на секунду. Полки и штанги были заполнены одеждой. Слева висели элегантные вещи — платья, блузки, кардиганы нейтральных оттенков, справа — более повседневные джинсы, футболки, толстовки. На отдельной полке аккуратно стояли коробки с обувью разного стиля и сезона. Всё было новым и подобрано, судя по всему, точно по моему размеру.

Чёрт, я просто теряюсь. В этом гардеробе столько потрясающих вещей, что глаза разбегаются.

Счастье заключалось еще и в том, что мне не пришлось долго думать над образом. Я устроилась на мягкий пуфик перед огромным зеркалом своего туалетного столика в спальне и взялась за укладку. Мои светлые волосы, ещё не совсем сухие, я бережно высушила феном, найденным в самом нижнем ящике, а затем собрала их в низкий, идеально гладкий пучок у самого затылка. Лицо оживила лишь легким тональным кремом, слоем туши на ресницах и прозрачным блеском для губ. Ну и разумеется, завершила всё лёгким облаком духов, где горьковатая свежесть бергамота сплеталась с тёплым, умиротворяющим шлейфом сандала.

Я сделала глубокий вдох, поправила воротник блузы и, убедившись, что внешне выгляжу безупречно и спокойно, вышла из комнаты, чтобы спуститься на завтрак.

Когда я направилась к лестнице, из-за поворота коридора внезапно появился мальчик. Мы не успели среагировать и столкнулись плечами. Я ахнула от неожиданности, а из его рук со звонким стуком о мраморный пол выскользнул телефон.

— Putain (чёрт)! — чуть хрипло вырвалось у мальчика на французском, когда он, нахмурившись, уставился на свой телефон, упавший экраном вниз. Проворно подхватил его с пола и, поднимая голову, встретился со мной взглядом. Его раздражение сменилось мгновенным смущением. — Oh... pardon (Ох... извини).

— Прошу прощения... — сорвалось у меня с языка на автопилоте.

Я не знала, что мальчик сказал, но его взгляд и жест говорили об одном.

— Да ладно, ерунда, — он с лёгкой улыбкой переключился на чистый английский, выравниваясь.

Мы оказались одного роста, и его проницательные серые глаза с интересом разглядывали меня.

— Подожди-ка... Ты, случаем, не та самая Кайла, о которой отец мне вчера прожужжал все уши?

Вот оно что. Значит, это один из тех самых сыновей. И младший, судя по всему. Сразу бросалось в глаза, что он почти ничем не пошёл в отца. Вместо тёмных, строгих черт Жоэля, у мальчика были мягкие черты лица, обрамлённые беспорядочными каштановыми кудрями, падавшими на лоб. Веснушки, рассыпанные по переносице и скулам, острый подбородок, а также чуть вздёрнутый нос делали его похожим на любопытного лисёнка.

— Да, это я, — ответила я коротким кивком, нервно поджимая губы.

— Вот так встреча со старшей сестрой, — Оливер довольно закивал, беззаботно сунув телефон в карман своих мешковатых штанов, и вытянул ко мне свободную руку. — Я буду так тебя называть, да? Если ты не против, конечно. Теперь ты часть нашей банды, так что надо как-то обращаться.

Старшая сестра...

— Разумеется, — моё лицо озарила ответная улыбка, и я обхватила его ладонь. — Зови как хочешь, братишка.

— О да! — он радостно вскинул руки и заключил меня в объятия с такой силой, что у меня на мгновение перехватило дыхание.

Я невольно рассмеялась его искренности и, приобняв, легонько похлопала по его худой спине.

— Наконец-то тут появился человек с мозгами, — Оливер отпрыгнул назад, став слева от меня, и закинул мне руку на плечи, приняв ленивую позу, — а не два ходячих бутерброда с опилками вместо мозгов, которые мне по несчастью братьями приходятся.

— И много от них достаётся? — с сочувствующей улыбкой спросила я, глядя на его комично-страдальческую мину.

Оливер поджал губы, вскинул бровь и запустил пальцы в свои каштановые кудри.

— Да не, это им от меня достаётся, а не наоборот, — он хмыкнул, откинув голову в сторону и лениво сменив опору.
— Эти два болвана как дети малые ведутся на мои трюки. Стоит мне что-нибудь ненароком дома раскурочить — я просто спихиваю всё на них. В итоге люлей получает их задница, а я каждый раз выхожу чистым, хоть святи.

— А ты, я смотрю, хитрый малый, — с лёгким смешком протянула я, положив ладонь ему на плечо. Оливер моментально встретился со мной взглядом, и на его лице расцвела лукавая улыбка. — Ну, признавайся, какие планы строил на мой счёт?

— Не дрейфь, тебе ничего не грозит, — он лениво убрал руку из волос и небрежно махнул в сторону. — Ты же свой человек, я это по щелчку чувствую. А со своими у меня правило: не стрелять в тех, кто может стать отличным напарником по шалостям.

Дэмиан, похоже, не зря говорил про Оливера. С ним мне, кажется, скучать точно не придётся.

— Но... есть один нюансик, — он замялся и нервно усмехнулся, медленно убирая руку с моего плеча.

— Говори, в чём дело, — я скрестила руки на груди, глядя, как он отодвигается, съёживается, и по его виноватому выражению лица я поняла, что ничего хорошего ждать не стоит.

— Так, э-э-э... дело вот в чём, — Оливер сделал вид, что заинтересовался вазой на резном столике, под которой лежала стопка старинных книг. Отведя глаза от портрета хмурого бородатого предка в золочёной раме, он нервно почесал за ухом. — Пока тебя не было... ну, я... в общем, к твоему приезду я подготовил небольшой... сюрприз. В твоей комнате. Жучки. Ну, знаешь, для прослушки. Парочку.

Сюр...что? Жучки?!

— Ах ты, маленький... — я сделала паузу, пытаясь совладать с голосом, в котором заплясали опасные нотки. — Какой же ты милый. Прямо как родной. «Жучки», говоришь? Ты, говнюк, решил устроить мне слежку в первый же день?!

— Хорош, не кипятись! — мелкий гад фыркнул, глядя на моё приближение с явным удовольствием от вызванного эффекта. — Я всю семью на прослушку поставил, это такой... семейный бонус. А то, что я услышал из твоей комнаты... — он сделал театральную паузу, и его глаза сверкнули озорным огоньком.
— Да у тебя, кажется, романчик на стороне? Сеструха, не ожидал от тебя такого.

— Оливер! — прошипела я сквозь зубы, ощущая, как горит всё лицо, потому что я прекрасно поняла, на что он намекает.

— Ой, а что это мы так покраснели? Целовалась во сне, значит? — Оливер причмокнул, и отпрыгнул на шаг дальше, закинув руки за голову. — Ну и как? На пятёрку с плюсом? Давай-ка, выкладывай детали! Что за мудак этот Том и чем он тебе так мозги запудрил?

Вот так всегда. Сама же и подложила себе свинью. Теперь надо привыкнуть, что даже в мыслях нельзя ронять это чёртово имя. Особенно, когда рядом ошивается маленький электронный шпион с каштановыми кудрями.

— Клянусь, ни один из моих тупых братьев ни о чём не узнает, — он торжественно поднял ладонь, натянуто-серьёзное выражение лица продержалось ровно до того момента, как наши взгляды встретились, и его губы снова расплылись в дразнящей ухмылке. — Но это при условии, что моя скромная персона получит соответствующую компенсацию за молчание.

Малой совсем распоясался.

— А, компенсацию? — мой взгляд скользнул по стене и зацепился за старую трость с серебряным набалдашником, висевшую на крючке среди прочей старины. Я метнулась к ней, сорвала и, вращая в руках, двинулась к нему. — Сейчас ты у меня её получишь.

— Эй-ей, так не честно! — завопил Оливер и бросился в сторону лестницы, мельком оглядываясь на меня с тростью в руках. — Отмена! Аннулирую запрос на компенсацию! Я передумал!

— Мозги надо было включать, а не жучков, балда! — огрызнулась я, уже настигая его на лестничном пролёте.

— В догонялках мне равных нет! — ликующе выкрикнул этот негодник и запрыгнул на перила, съезжая по ним на самый нижний этаж. — Опоздаешь — будешь моим личным слугой до ужина!

— Ну я тебя догоню, не сомневайся, — парировала я, уже бегом спускаясь по лестнице.

Я уже была на первом этаже, крепко сжимая в руке трость и пытаясь перевести дух, когда заметила, как Оливер пронесся в сторону гостиной.

— Пап, тут сестра новенькая сошла с ума! — срывающимся от притворного испуга голосом крикнул он и, оглянувшись, поймал мой взгляд, после чего тут же рванул дальше, прикрывая голову руками. — Она хочет моей смерти!

Вот это да. Из него действительно может выйти неплохой актёр. Так убедительно изобразить невинную овечку...

— А ну-ка иди сюда, слизняк, — через силу выдохнула я, швырнув трость в сторону и кинулась за ним.

Оливер нырнул за длинный, низкий диван в стиле модерн, стоявший в центре огромной, безлюдной гостиной. Я заскочила с одного края, но он, поднявшись с корточек, мгновенно перебежал на другую сторону, цепко держась за его спинку и не сводя с меня глаз, полных азарта.

— Ну что, не догонишь? — подначивал он, ловко перебегая с одного конца дивана на другой. — А я думал, ты быстрее!

— Что это за гонки внизу? Идите есть! — вдруг прокомментировал Жоэль, выглянув, судя по голосу, с лестничной площадки второго этажа.

Поймав мой взгляд, Оливер лукаво подмигнул, вскочил на диван, и в тот миг, когда моя рука потянулась к нему, он проворно юркнул в сторону. Соскакивая, малой звонко рассмеялся и пулей вылетел в столовую.

— Тормозишь, Кайла! — его дразнящий возглас донёсся из столовой, и я, фыркнув, двинулась следом.

Я вбежала в столовую — просторное помещение с панорамными окнами, выходящими в сад. Остановившись в дверях, заметила двух незнакомых парней.

У стойки с кофемашиной, стоя ко мне спиной, находился, судя по моему первому впечатлению, старший сын Жоэля Алексис — высокий и худощавый. Его резкие, выточенные черты лица бросались в глаза даже в профиль, пока он наливал себе в чашку чёрный кофе. Тёмные волосы были коротко и безупречно подстрижены, что контрастировало с лёгкой небритостью на подбородке и татуировкой-орнаментом, выглядывающей из-под манжета белой рубашки, закатанной до локтей.

Средний сын Чарльз сидел прямо за столом, откинувшись на спинку стула. Он имел мускулистое телосложение, широкие плечи, квадратную челюсть и короткую стрижку «ёжиком». Его взгляд был рассеянным и слегка сонным, пока он ритмично постукивал вилкой по почти пустой тарелке, лениво пережёвывая последний кусок омлета.

Рядом с Алексисом, у стойки, запыхавшийся Оливер уже устроился на высоком табурете, свесив ноги. Он что-то оживлённо, но тихо шептал ему на ухо, явно делясь впечатлениями от нашей погони. Не отрываясь от своего кофе, тот лишь чуть наклонил голову в его сторону, но в уголках глаз промелькнул намёк на интерес.

— Даа, папаша знал, кого привозить, — низкий и хрипловатый голос Чарльза заставил меня перевести взгляд на него. Он уже отставил вилку, и на его лице с широкой улыбкой играли ямочки.

Оливер соскользнул с табурета, подлетел к столу и, усевшись, несколько раз шлёпнул по пустующему стулу рядом.

— Садись сюда, Кайла!

Я кивнула, чувствуя, как челюсти сами собой сжимаются. Под прицелом трёх пар глаз, я упорно смотрела в стол, не давая своему взгляду зацепиться ни за одно из этих любопытных лиц, и молча заняла место рядом с мелким.

— Надеюсь, ты выспалась как следует? — Алексис обратился ко мне спокойным тоном.

К моему удивлению, он поставил прямо передо мной ту самую фарфоровую чашку с дымящимся чёрным кофе, которую, как я думала, он готовил исключительно для себя.

— Да, выспалась, — чуть помедлив, соврала я и кивнула, заставляя себя поднять взгляд и встретить его янтарные глаза.

— Должно быть, снилось что-то очень увлекательное, — вставил Оливер, притворно кашлянув в кулак. Его глаза бегали между братьями, и было ясно, что он с нетерпением ждёт, как они отреагируют на его намёк.

— Заткнись уже. — сквозь зубы бросила я ему и ткнула локтем в плечо.

Оливер лишь хихикнул в ответ и отвернулся, но его плечи ещё долго вздрагивали от сдерживаемого смеха.

— А ну-ка, молчок, шкет, — буркнул Чарльз, устало протирая лицо ладонью. — Не выноси мозг девчонке, ясно?

— Тебе бы только портить всё, — буркнул Оливер и кивнул на меня. — У нас с Кайлой своя волна, ты на нашей частоте не ловишь, пенсионер.

— Волна, говоришь? — Чарльз приподнял брови, сложив руки под подбородком. — Странная волна. По мне, так больше смахивало на цунами с чётким намерением стереть тебя в порошок. Или у меня приёмник барахлит?

Эти двое перебрасывались колкостями, а я в это время наблюдала, как Алексис занял место рядом с Чарльзом. Наши взгляды встретились. Я пыталась не отводить глаз, хотя долгий зрительный контакт всегда был для меня пыткой. Под его изучающим взглядом я никак не могла заставить себя притронуться к еде, лишь машинально подносила к губам кружку с кофе.

— Ешь давай, Кайла. Нам с тобой скоро в академию выдвигаться, — твёрдо сказал Алексис, и оба брата моментально заткнулись.

Я кивнула и, опустив глаза, взялась за вилку. Есть не особо хотелось, но я заставила себя проглотить несколько кусочков.

— Слушай сюда, сестрёнка, дам тебе один дельный совет, — встрял Чарльз, развалившись на стуле и закинув руки за голову. — Жизнь — дерьмо, и люди в ней тоже. Если кто-то решит вылить это дерьмо на тебя, не жди, пока тебя обляпают. Просто вправь ему мозги через физиономию.

— Ты всерьёз считаешь, что кулаки решают что-то лучше, чем голова? — Алексис бросил на брата осуждающий взгляд.

— Абсолютно, — Чарльз зевнул, явно не впечатлённый возражениями брата.
— Первокурсница, да ещё и новенькая? В любой группе найдутся те, кто захочет потешить своё эго. Нельзя давать слабину с самого начала. Иногда один хороший удар экономит кучу нервов и времени.

— В твоей голове наконец завёлся здравый смысл, — одобрительно протянул Оливер и, потянувшись через стол, хлопнул Чарльза по плечу.
— Редкий момент, заодно, надо отметить.

— И я, между прочим, могу показать пару крутых приёмов, — лицо Чарльза озарила самоуверенная ухмылка, когда он засматривался на меня своими карими глазами. — Как тебе идея? Бесплатный мастер-класс от профи.

Как ни крути, а он прав. Доброта тут вряд ли сработает. Придётся учиться давать сдачи, хоть я этого и не хочу.

— Что ж, ладно, — я слегка улыбнулась и перестала вертеть в пальцах столовый прибор. — Договорились.

— Не слушай этого недоумка, — резко оборвал Алексис, поднимаясь из-за стола и неспешными шагами приближаясь ко мне. — Его методы годятся разве что для выяснения отношений в обезьяннике.

— Да пошёл ты к чёрту со своими нравоучениями! — Чарльз встал, отодвинув стул с грохотом, и ткнул пальцем себе в грудь. — Увидишь, она ещё вернётся и спасибо мне скажет, когда эти придурки в академии пальцы веером разложат.

— Напоминаю, мы теперь одногруппники, — ровный голос Алексиса прозвучал прямо у меня за спиной. Его пальцы коснулись верхней перекладины моего стула. — Так что её репутацию и неприкосновенность буду обеспечивать я. Твои советы по мордобою можешь подарить кому-нибудь другому, у кого не хватает ума по-другому постоять за себя.

Чарльз выругался сквозь сжатые зубы, бросил на старшего брата раздражённый взгляд и, схватив вафлю, резко оттолкнул тарелку так, что она еле не скользнула по столу.

— Я своё сказал. Делай, что хочешь, — пробормотал он сквозь жевание, покачал головой и удалился.

— Ну, а я, пожалуй, пойду... приберусь в комнате у Кайлы, — многозначительно протянул Оливер, явно намекая на жучки, и, соскочив со стула, выскользнул из столовой вслед за Чарльзом.

Я поднялась со стула, и в тот же момент Алексис легко похлопал меня по плечу.

— Нам уже пора в академию.

— Ой, я вещи забыла! — я попыталась развернуться и побежать к лестнице, но его рука легла мне на предплечье, останавливая.

— Не волнуйся, Пьер уже всё предусмотрел, — с улыбкой объяснил Алексис. — Вещи лежат в багажнике моей машины. Можем выходить.

На душе сразу стало легче. Я кивнула и направилась за Алексисом к выходу.

Мы прошли через просторный холл особняка и свернули в крыло, ведущее в приватный гараж. Широкую дверь из матового стекла Алексис открыл электронным ключом. Внутри было прохладно, в нос ударил сладковатый запах автомобильного воска, смешанный с чистым ароматом бетона. Пространство, освещённое мягкими светильниками, напоминало выставочный зал, где на полированном полу стояли несколько автомобилей, укрытых плотными чехлами.

Алексис уверенно направился в дальний угол. Он снял чехол с одного из силуэтов, и ткань, шелестя, мягко сползла на пол. Я невольно приоткрылa рот, когда передо мной предстал внедорожник угольно-чёрного матового цвета.

Он открыл заднюю дверь, показав просторный салон.

— Всё тут, — Алексис кивнул на несколько дорожных сумок, аккуратно закреплённых в багажном отделении.
— Поехали?

— Теперь да, — я подошла к пассажирской двери, открыла её и устроилась на сиденье.

Алексис сел за руль, вставил ключ и повернул его. Мотор завёлся, он переключил передачу, и машина тронулась с места. Автоматические ворота гаража поползли вверх, открывая полосу яркого утреннего света. Мы выкатились на аллею, усыпанную солнечными бликами. Он слегка нажал на газ, и загородная дорога неторопливо поплыла за тонированными стёклами.

───···───

Алексис мягко притормозил перед массивными коваными воротами академии криминалистики. Небо затянуло серой пеленой, и полчаса назад начавшийся дождь тихо барабанил по лобовому стеклу. Я смотрела на здание сквозь стекло: четырёхэтажный корпус из серого камня с узкими, похожими на бойницы, окнами, строгими колоннами у входа и табличкой с гербом академии — весами правосудия, переплетёнными змеёй.

Алексис выключил двигатель и повернулся ко мне.

— Я вижу твоё волнение, Кайла, — тихо начал он, и лёгкая улыбка смягчила его черты. — Это естественно. Да, поначалу здесь может быть непросто, ты ведь новичок в этом деле. Но поверь мне — и, что важнее, поверь в себя. Всё потихоньку наладится. Просто помни одно: какие бы провокации ни были, не позволяй им опустить тебя до чужого уровня. Ты лучше этого.

— Постараюсь, Алексис, — я нервно провела рукой по ткани пиджака, пытаясь собраться с мыслями. — Но давать стопроцентные обещания не буду. Уж слишком хорошо себя знаю. Если нервы не выдержат и сорвусь... что ж, придётся вспомнить совет Чарльза.

Он рассмеялся, вышел из машины и обошёл её, чтобы открыть мне дверь. Дождь усилился, и мы быстро перебежали под козырёк главного входа. Алексис провёл карточкой по турникету, и тяжёлые двери с шипением разъехались.

Внутри витал аромат воска, кофе и чего-то стерильного, почти как в больнице. Полы блестели чёрно-белой плиткой, стены были безупречно светло-серыми, без единого пятнышка. На стойке регистрации нас уже ждали.

— Monsieur (мистер) Ферра, mademoiselle (мисс)... — женщина в строгом костюме окинула меня взглядом поверх очков.
— ...Кайла Блейз? Добро пожаловать. Ваши документы здесь, форма уже выдана. Общежитие — 3-й этаж, комната 312. Ваш куратор, капитан Дюпон, ждёт вас через сорок минут.

Алексис взял мои бумаги, кивнул женщине и потянул меня за локоть к лифту.

— Пошли, покажу тебе наших.

Мы поднялись на третий этаж, и он повёл меня по коридору. Двери комнат были открыты, отовсюду доносились голоса, смех, кто-то громко матерился по-французски. Алексис остановился у комнаты триста восемь и постучал костяшками по косяку.

— Эй, сброд, у нас новенькая! — провозгласил он.

В комнате тут же стало тихо, а потом раздался дружный гул. Пять пар глаз уставились на меня.

— О, Ферра, ты её всё-таки привёл! — высокий парень с тёмными волнистыми волосами, чуть длиннее у висков, зелёными глазами с золотыми бликами, загорелой кожей и острыми скулами шагнул вперёд и протянул руку, украшенную татуировкой маленькой лавровой ветви на запястье. — Зови меня Убальдо, я из Италии.

За ним подошли остальные: Пабло, испанец с густыми тёмными бровями и гетерохромией глаз — один карий, другой голубой; Луна, француженка с фиолетовыми прядями, изящными чертами лица и острым взглядом; Ян, голландец, молчаливый гигант с широкой спиной и ледяными зелёными глазами; и Марли, британка с пирсингом в брови, тонкой кошачьей улыбкой и выразительными веснушками на скулах.

— Ты с нами в группе А-7, — пояснил Алексис, кладя мне руку на плечо.

— Игнорируй только одну "особую" личность, что шастает здесь, — пробасил Пабло с насмешкой, скрестив руки на груди.

— О чём ты? — я с недоумением приподняла бровь.

— А, он про эту... Надин де Ла Рош, — протянула Марли, цинично усмехнувшись и лениво прислонилась к стене. — Папенькина дочка, наш драгоценный директорский отпрыск. Та самая, что ведёт себя, будто ей с пелёнок выдали патент на гениальность.

— Выскочка первого сорта, что с неё взять, — подхватила Луна, презрительно глядя в сторону.

Даже здесь, в академии, есть такая назойливая муха... Как будто я вернулась в старшую школу. Честно, не думала, что тут вообще такие ещё водятся.

— Да нафига мы вообще про неё тут гундим, — Убальдо разрядил атмосферу, коротко взмахнув руками. — У нас новенькая, пусть сначала втянется, узнает нас получше. Расскажем, что к чему, покажем тут всё, пока время есть.

Я улыбнулась, чувствуя, как напряжение немного отпускает. По крайней мере, я не одна.

Через двадцать минут, после того как я поближе познакомилась с ребятами и они устроили для меня свою экскурсию по академии, я уже стояла в раздевалке для девушек. Луна и Марли давно переоделись и теперь ждали меня в коридоре.

Форма у академии оказалась строгая до занудства: тёмно-синяя рубашка с эмблемой, чёрные брюки, жилет с кучей карманов, и тяжёлые ботинки, от которых сразу чувствовала себя на пару кило тяжелее. Я переодевалась как можно быстрее, пытаясь не привлекать лишнего внимания... но, конечно, куда там. В новой форме я сразу ощущала, как на меня косо поглядывают.

— О, гляньте-ка, сама новенькая из Америки явилась, — протянула Надин де Ла Рош с таким притворным удивлением, что хотелось закатить глаза. Она стояла у своего шкафчика, скрестив руки, а её подружки уже давились смешками. — Ты уверена, что тебя сюда не по ошибке занесло? Тут, знаешь ли, криминалистика, а не конкурс красоты для девочек из глубинки.

Я стиснула зубы, молча застёгивая жилет. Не реагируй, Сильвия. Просто не реагируй.

— Хотя... — Надин подошла ближе, её каблуки цокали по плитке. — Может, ты сюда пришла не учиться, а искать богатого папенькиного сынка? У нас таких уже полно.

Её подружки заржали ещё громче, будто им только повод подай. Щёки вспыхнули жаром — так сильно меня поддёрнуло вырвать у неё эти выкрашенные в тёмно-красный волосы прямо с корнями. Но тут я вспомнила слова Алексиса, глубоко втянула воздух и удержала себя.

— Я сюда пришла учиться, — спокойно заключила я, поднимая на неё взгляд и застёгивая последнюю пуговицу жилета. — И если тебя это почему-то раздражает — это уже исключительно твоя проблема, Надин.

Её брови взлетели вверх, а подружки замерли с открытыми ртами. Видимо, никто ещё не отвечал ей так спокойно.

— Оу, ты ещё и имя моё выучила? — она шагнула ближе, практически упершись в меня, и я уловила шлейф её духов — что‑то дорогое, сладкое до приторности, с тяжёлой ноткой пачули. — Тогда слушай внимательно, американка. Здесь не твоя дурацкая песочница из Нью-Йорка. Это моя территория. Мой отец — директор академии. Одно моё слово — и ты немедленно вылетишь отсюда.

Я закрыла шкафчик с тихим щелчком, повернулась к ней лицом и посмотрела прямо в её идеально подведённые глаза.

— Начнём с того, что я немка, — медленно склонила голову набок, оставив на губах ядовитую ухмылку.
— А закончим тем, что можешь передать своему драгоценному папочке: я приехала не для того, чтобы развлекать его принцессу. Я здесь, чтобы стать лучшей. И если твоё самолюбие не переваривает этого факта... что ж, в аптеке полно успокоительного. Пользуйся на здоровье.

— Ты... У тебя вообще есть представление, с кем ты разговариваешь? — прошипела Надин сквозь сжатые зубы, и я увидела, как её пальцы впиваются в ладони до побеления костяшек. — Как смеет какая-то немецкая овчарка открывать свою грязную пасть в мой адрес?! Ты знаешь, что такое сожалеть о каждом сказанном слове?

— Liebling, das hier ist eine Akademie, kein persönlicher Palast von dir (Милочка, это академия, а не твой личный дворец), — я лениво ухмыльнулась, нарочно делая паузу, чтобы её дохлый процессор успел что-то перевести. Хотя, конечно, надежды мало. — Ja, dein Papa ist hier irgendwie ein großer Fisch, aber das macht dich noch lange nicht zur Königin. Du bist nur ein Mädchen, das zufällig seinen Nachnamen trägt. Also hör auf, deine Krone zu schwingen und Respekt zu fordern (Да, твой папаша тут вроде как шишка, но это не превращает тебя в королеву. Ты просто девочка, которой повезло носить его фамилию. Так что хватит размахивать короной и требовать уважения).

Повисла тишина. Даже её подружки перестали хихикать. А мне, чёрт возьми, было дико приятно наблюдать за багровеющим лицом этой стервы, за тем, как она открывала и закрывала рот, не находя слов. Я не стала ждать, пока у неё наконец запустится мозг. Просто схватила рюкзак, перекинула через плечо и вышла из раздевалки, не оглядываясь ни на кого.

— Что она сказала?! — прорезался визгливый, но сквозь него слышалась ядовитая злость голоса Надин за дверью. Она явно кричала на своих подружек.
— Вы что, оглохли?! Я спрашиваю, что эта выблядка там протявкала?! Переведите!

Я лишь усмехнулась про себя, ускоряя шаг. Пусть ломает язык.

В пустом коридоре меня всё ещё ждали девочки. Марли стояла, прислонившись к стене и скрестив руки на груди, а Луна медленно расхаживала по кругу, и резко замерла, заметив меня.

— А на тебе эта дурацкая форма, чёрт возьми, сидит лучше, чем на мне, — Луна вскинула бровь, медленно и оценивающе обводя меня взглядом.
— Фигурка то зачёт.

Я усмехнулась, покачивая головой.

— Небось, устали меня тут ждать?

— Не то слово, — Марли лениво оттолкнулась от стены, и уголок её рта дрогнул в ухмылке. — Уже стали планировать, как будем выбивать тебе зуб, если её телохранители тебя за шкирку вытащат. Скучать не пришлось.

— О, поверьте, — я ухмыльнулась, поправляя ремень сумки, — если бы меня тащили, вы услышали бы это по всему коридору. Но, кажется, сегодня её телохранители получили выходной.

— Ладно, девчонки, закругляемся, — Луна с громким, резким хлопком сложила ладони. — Если сейчас нас засекут болтающимися тут, следующую неделю будем отмывать туалеты. А я в этой роли себя не вижу.

Мы вышли на улицу, где дождь уже стих, оставив после себя влажный, прохладный воздух. Я скользнула на пассажирское сиденье в припаркованную машину Алексиса, где он уже ждал за рулём, лениво перебирая переключатель на рулевой колонке.

Пристегнувшись, я скользнула взглядом в боковое окно. Сквозь запотевшее стекло было видно, как Луна, смеясь, плюхнулась на заднее сиденье джипа Убальдо, а Марли, оживлённо о чём-то споря и размахивая руками, устраивалась возле низкого спортивного купе Пабло. Ян на своём мотоцикле с глухим урчанием тронулся следом.

— Куда едем?

— На полигон, — ответил он, заводя мотор. — Сегодня первое практическое занятие. Осмотр места преступления.

Полигон находился в двадцати минутах езды от центра Парижа — заброшенный особняк XIX века в Сен-Дени, окружённый высоким забором и густыми каштанами. Крыша местами провалилась, окна заколочены фанерой, но внутри всё было переоборудовано под учебные сценарии: датчики движения, скрытые камеры, искусственная кровь, манекены с силиконовой кожей, которую невозможно отличить от настоящей на расстоянии двух метров.

Когда Алексис въехал на территорию, двор уже шумел: три микроавтобуса академии, курсанты в тёмно-синей форме выгружали чемоданы с оборудованием, кто-то тащил световые штативы, кто-то — коробки с маркерами для нумерации улик.

Алексис заглушил мотор и вышел первым. Я последовала за ним. Как только мои ботинки коснулись гравия, к нам сразу подлетела толпа знакомых ему курсантов.

— Алекс, ты живой! — крикнул высокий парень с короткой бородкой и в очках-авиаторах, хотя солнца не было.
— Мы думали, ты опять проспал и Дюпон тебя уже расстрелял.

— Жак, не начинай, — усмехнулся Алексис, хлопнув его по плечу. — Просто вёз свою... сестру.

Все взгляды тут же переключились на меня.

Девушка с коричневой чёлкой и блестящей серьгой в губе присвистнула, её светло-карие глаза сразу загорелись любопытством.

— Ого-го, — протянула она, обводя нас обоих игривым взглядом. — Так у тебя, выходит, сестрёнка-инкогнито припрятана, Ферра? Хитро. Ну здравствуй, я Летиция.

Она кивнула в сторону компании:

— А это Рауль, Вэйн и Серж.

Рауль, смуглый парень с пышной шапкой дредов и характерной горбинкой на носу, лениво поднял подбородок.

— Слушай, если тебя когда-нибудь потянет на настоящий кофе, а не на ту химическую жижу, что в коридорах разливают, — он сделал паузу, подмигнув, — ты будешь знать, где меня искать. Шкафчик двести четырнадцатый. Там у меня склад стратегического назначения. На вкус лучше, чем из автомата. Гарантирую.

— Ценю предложение, — я чуть склонила голову, лёгкая улыбка тронула уголки губ. — Как-нибудь загляну.

Алексис внезапно коснулся моего плеча, и кивнул в сторону другой группы, метрах в десяти от нас. Там стояла Надин, рядом с ней — те же бесячие сучки из нашей раздевалки, и четверо парней, все из "золотой" группы B‑1, дети влиятельных родителей с большими погонами и ещё большими кошельками.

— Сегодня они наши конкуренты, Кайла, — прошептал Алексис мне прямо в ухо, так тихо, что только я услышала.

Я повернула голову, наши лица оказались слишком близко. Он смотрел на Надин и её свиту, но говорил со мной.

— Ну значит, надрать им задницы легче лёгкого, — так же тихо бросила я, не сводя взгляда с этих пафосных B‑1.

Мы ещё пару минут перекинулись парой ничего не значащих фраз, после чего я обменялась с Летицией коротким кивком, и мы с Алексисом направились к нашей группе, ожидавшей у особняка.

— А мы уж думали, вы решили слинять, — Ян, прислонившись к фонарному столбу, хмыкнул, играя ключами в руке.

В этот момент к нам подошёл капитан Дюпон, наш куратор, держа в руках планшет.

— Группа А-7: Алексис Ферра, Кайла Блейз, Убальдо Гальярди, Луна Дюбоа, Ян ван Дейк, Марли Холл и Пабло Вега. Сценарий «Убийство в спальне». Два часа на полный осмотр, фиксацию и первичный отчёт. Время пошло, — отрывисто бросил Дюпон и ушёл, оставив нас семерых в дверях особняка.

Алексис хлопнул в ладоши.

— Ну что, банда, не подведём капитана. Делимся по парам: Убальдо и Ян — общий план и траектория брызг. Луна и Марли — отпечатки и ДНК. Пабло — свет и видео. Кайла — фото и нумерация улик. Я — тело и протокол. Вопросы?

— Вопросов нет, шеф, — Убальдо театрально отдал честь. — Только один: если я найду сигарету на месте преступления, могу закурить?

— Можешь, если потом сам будешь объяснять Дюпону, почему в отчёте появился след твоего ДНК, — парировал Алексис.

Мы вошли в особняк. Внутри веяло сыростью, старым деревом и слабым ароматом искусственной крови. На втором этаже нас ждала спальня: перевёрнутая кровать, простыни в искусственной крови, манекен женщины с восемью колото-резаными ранами, на стене — брызги от высокоскоростного распыления, на полу — нож, разбитая лампа, следы ботинок и куча мелких деталей.

Убальдо сразу присел у стены, достал лазерный дальномер и начал мерить углы брызг.

— Ян, держи планшет, я тебе диктую. Высота первого удара — сто сорок восемь сантиметров от пола, угол — тридцать четыре градуса. Слушай, а это убийца такой карлик, или жертва уже лежала?

Ян молча кивнул и ввёл данные.

— Убальдо, ты забыл, что жертва могла быть на коленях, — поддевала его Луна, натягивая перчатки.

— Спасибо, Дюбоа, что напомнила, — Убальдо парировал, с притворной обидой разводя руками.

Я уже надела перчатки, достала камеру и начала с общего плана.

— Улика номер один — нож у кровати, — сообщила я спокойно, ставя жёлтую номерную табличку. — Длина лезвия девятнадцать сантиметров, следы крови на рукояти, отпечатки пальцев частично смазаны. Номер два — след обуви, сорок первого — сорок второго размера, протектор Вибрам.

— Кайла, да ты прям робот, — восхищённо протянул Пабло, устанавливая свет. — Мы тут стоим всего пару минут, а ты уже две улики пронумеровала. Мы, между прочим, ещё даже кофе не успели выпить.

— Кофе потом, — отрезала я, не отрываясь от видоискателя. — Номер три — светлый волос на подушке, около двадцати сантиметров. Номер четыре — след от латексных перчаток на ручке тумбочки.

Марли уже сбрызгивала простыню люминолом.

— О, смотрите на реакцию! — воскликнула она. — Тут ещё одна брызга, но её размазали. Кто-то пытался замести следы, но получилось коряво.

Алексис присел рядом с манекеном, внимательно изучая раны.

— Удары справа налево, глубина двенадцать-четырнадцать сантиметров, — передал он в диктофон. — Последний удар в шею — контрольный. Убийца правша, рост примерно сто семьдесят восемь-сто восемьдесят два. Кайла, сними раны крупно, потом сравним с траекторией.

Я сделала макро-снимки, потом подошла к стене.

— Убальдо, — окликнула я его, — тут ещё одна высокоскоростная брызга, но ниже. Похоже, это второй удар, когда жертва уже упала.

— О, я тебя уже обожаю, пупсик! — он подмигнул мне. — Ян, записывай, наша американка умнее нас всех вместе взятых.

— Вот же идиот хренов... — тихо процедил Алексис, бросив на него колкий взгляд. — Флирт сведи к минимуму, а лучше вообще заткнись.

— Эх, а чего это все старшие братья такие ревнивые? — проворчал Гальярди, почёсывая затылок. — Будто мы все поголовно маньяки с дурными намерениями.

Сдерживая смешок, я закусила губу и отвернулась. Забавно было бы увидеть их лица, когда я признаюсь, что на самом деле не его сестра и что меня зовут совсем иначе. Соблазн был велик, но выдать секрет значило бы поставить под угрозу всё.

Ян лишь хмыкнул и ввёл данные, а Луна тем временем обнаружила под кроватью сотовый телефон.

— Экран разбит, — заметила она, поднимая телефон пинцетом. — Последний звонок был в два четырнадцать ночи, номер не определён. Кто-то явно пытался связаться с убийцей или жертвой.

Пабло включил ультрафиолет и тщательно обошёл всю комнату.

— Сперма на простыне, — громко выдал он с ухмылкой. — И явно не одна. Видать, тут перед убийством кто-то здорово трахался.

— Пабло, ты как всегда находишь самое романтичное, — фыркнула Марли.

Через час мы уже двигались как отлаженный механизм. Я пронумеровала тридцать восемь улик, щёлкнула больше двухсот кадров, помогла Луне собрать волокна с ковра и даже выловила из-под кровати крошечный обломок ногтя — явно принадлежавший жертве.

Алексис закончил протокол и подошёл ко мне.

— Сестричка, ты реально тащишь, — пробормотал он тихо, чтобы никто не услышал. — Я уж думал, манекен выбьет тебя из колеи, а ты будто всю жизнь этим занималась.

— Я просто привыкла к деталям, Алексис, — ответила я, перебрасывая камеру с руки на руку. — В архиве я перелопатила тысячи таких фото. Только теперь они живые, вот и всё.

Дюпон зашёл через полтора часа, без слов обошёл комнату, окинул взглядом маркеры, также таблички с номерами, и глянул на фото на моём экране.

— Блейз, Ферра — отлично, — коротко кивнул капитан. — Остальные тоже неплохо. Отчёт через пятнадцать минут в аудитории. Свободны.

Когда мы все вышли на улицу, Убальдо растянулся и лениво зевнул.

— Вот бы уже результаты узнать и прямо в кровать, — проворчал он, засовывая руки в карманы брюк.

— Слушай, я в жизни не поверю, что из тебя выйдет опера, — Алексис покачал головой и дал ему подзатыльник.
— Получается, любое практическое занятие для тебя как снотворное? Объясни мне на милость, что ты будешь делать на реальной службе? Доклады начальству будешь строчить под храп?

— Ну вот, началось, — фыркнул Убальдо и, с театральным стоном запрокинув голову, уставился в серые облака. — Завёл свою шарманку. Брателло, даже родная мамаша, когда я школу прогуливал, не так мозг выносила. Давай уже без этого.

— Раз уж наш Алексис здесь лидер, — медленно проговорила Луна, постукивая пальцем по губе, — то, выходит, он имеет полное право нас отчитывать.

— Да вы оба просто психанули, — бросил Убальдо через плечо, уже отходя прочь. — Пойду волью в себя кофеина, пока моё терпение окончательно не лопнуло вместе с черепной коробкой.

Мы коротко расхохотались и, обменявшись понимающим взглядом, двинулись следом за Убальдо.

───···───

Через пятнадцать минут нас всех собрали в главном лекционном зале академии — огромном помещении на первом этаже, с высокими потолками, серыми стенами и рядами жёстких деревянных скамеек. На сцене тянулся длинный стол, за которым уже разместились Дюпон и двое его ассистентов.

Мы с ребятами устроились на третьем ряду. Убальдо моментально закинул ноги на спинку переднего сиденья, Луна лениво жевала жвачку, Ян тупо упёр взгляд в потолок, а Марли с Пабло перешёптывались о чём-то своём. Алексис сидел рядом со мной, скрестив руки, и выглядел абсолютно спокойным.

Дюпон вышел на сцену один, с планшетом в руках. Он даже не удосужился поздороваться и сразу включил проектор. На огромном экране за ним крутились кадры с наших сегодняшних работ, снятые скрытыми камерами.

— Итак, — начал капитан своим сухим голосом. — Я посмотрел все отчёты. Группа С-3 — полный провал: не нашли орудие убийства, пропустили следы борьбы. Группа В-2 — средне: нашли орудие, но не зафиксировали три ключевые улики. Группа В-1... — капитан сделал паузу, нахмурив густые брови, — ...справилась за час пятьдесят восемь минут. Неплохо. Но.

Дюпон щёлкнул слайдом, и на экране появилась наша группа.

— Группа А-7 — один час пятьдесят три минуты. Самое полное описание, самое большое количество зафиксированных улик — тридцать восемь. Лучшее время. Поздравляю.

Мой рот сам собой приоткрылся, когда слова капитана наконец осели в голове. Да ну, неужели мы?..

Он захлопал в ладоши, и зал буквально взорвался аплодисментами. Даже группа С-3 не осталась в стороне. Все... кроме В-1. Это было ожидаемо. Я посмотрела на Надин. Сидит, статуя. Только щёки пунцовые, а губы так сжаты, будто она пытается удержать внутри поток ядовитой брани. Прямо как детский паровозик, который шипит, свистит, а сдвинуться с места не может.

— Простите, капитан! — на моё удивление вскочила она, скрестив руки на груди. — Но как так получилось, что группа А-7 справилась лучше? У них же новенькая! Она вообще не в курсе наших стандартов и правил! Это какое-то издевательство!

Зал затих.

— Мадемуазель де Ла Рош, — начал Дюпон с лёгким разочарованием, приподняв бровь, — ваша группа завершила практическое занятие на целых пять минут позже, чем следовало. У вас три ошибки в протоколе и восемь пропущенных улик. Факты.

— Факт в том, — Надин обернулась к нам, и её взгляд впился прямо в меня,
— кто-то явно мухлевал. Иными словами, по-честному этого просто не могло случиться.

— Ой, Надин, не плачь, а? — встрял Убальдо с преувеличенным сочувствием. — Ну проиграла и проиграла, бывает. Так хоть достойно проиграть научись, а не кисни, как лимон последний.

— А ты-то что, влез, макаронник!? — огрызнулась она, её голос зазвенел на весь зал. — Ты вообще мимо кассы! Я говорю о жульничестве! Вон та серая мышь, — её палец указал на меня, — не могла этого сделать. Кто-то надоумил. Или... сделал вместо неё.

Я медленно поднялась со своего места. Руки сами собой скрестились на груди.

— Ох, зависть-зависть, — вздохнула я с фальшивой жалостью, и мой голос прозвучал нарочито громко. — Она тебя совсем изуродовала. А всё потому, что нужно уметь проигрывать. Особенно когда проиграл не на секунду, а по полной программе.

— Не пытайся мне тут лапшу на уши вешать! — прошипела она, сжимая кулаки. — Думаешь, что спишь с Феррой, и тебе теперь можно всё, а? Вот только не со мной!

Алексис резко поднялся, но я опередила.

— Дошло до козырей из грязного белья? — холодно усмехнулась я, не меняя позы. — Смешно, Надин. Когда кончаются аргументы, начинаются сплетни из сортира. Ты хоть сама-то веришь в эту чушь, или просто так, на удачу плюнула?

Зал взорвался смехом. Я же лишь чуть скосила взгляд, наблюдая, как и без того бледное лицо Надин наливается густым багрянцем.

Что ж, де Ла Рош, поздравляю. Ты добилась своего. Только вместо скандала получила публичный позор.

— Т-ты, немецкая выскочка из Америки, ещё обожжёшься и пожалеешь, что вообще сюда сунулась!

— Эй, девушки! — рявкнул Дюпон, что у всех в ушах звенеть начало. — Ещё лишнее слово с ваших уст — и обе ваши группы до конца недели будут драить лабораторию после всех занятий. С зубными щётками. Ясно?!

Мы утихли. Надин села, бросив на меня злобный взгляд, а мы с ребятами переглянулись и тоже опустились на места.

Дюпон забрал планшет и вышел, а за ним последовали его ассистенты. Зал начал пустеть. Мы с ребятами поднялись, собирая рюкзаки, а группа Надин осталась сидеть, сверля нас ледяными взглядами. Я уже почти повернулась к выходу, когда за спиной раздался её специально громкий голос — так, чтобы я точно услышала:

— Яблоко от яблони недалеко падает. Такая же шлюха, как и мать.

Я замерла на месте. В висках застучала горячая кровь, а в груди вспыхнуло такое белое, ослепляющее пламя, что на мгновение перехватило дыхание. Воздух словно загустел и выжегся дотла. Я чувствовала, как под кожей сводит каждый мускул, как пальцы впиваются в ладони, оставляя на них полумесяцы от ногтей, а челюсти сжаты так, что боль отдавала в висок.

Как она смеет... Как эта ничтожная, злобная тварь вообще посмела упомянуть мою мать своим грязным ртом?

Ян, стоявший ближе всех, мгновенно уловил, как я напряглась, и тут же перехватил меня за плечи.

— Эй, Кайла, подруга, пора отпраздновать! — бодро воскликнул он, намеренно перекрывая мой гнев. — У нас в комнате уже ждёт пицца и пиво. И повод, между прочим, двойной.

Он буквально втолкнул меня в лифт вместе со всеми, и мы умчались наверх. В комнате триста восемь нас уже поджидали раскрытые коробки с пиццей и ящик холодного пива. Пока Убальдо настраивал музыку, а Луна распахивала окно, чтобы впустить свежий воздух, Алексис, Марли и Пабло оживлённо болтали в сторонке. Ян тем временем подвёл меня к двухъярусной кровати, усадил и вложил в ладонь прохладное стекло бутылки.

Я кивнула в ответ, вымучив на губах улыбку, и сделала несколько глотков, пока мои пальцы другой руки крепко впивались в край простыни. Я осушила бутылку до дна, надеясь, что холод и горечь погасят пожар внутри. Но не помогло. Слова той потаскухи продолжали полыхать в груди тлеющими углями.

Какими бы ни были мои отношения с матерью, я ни за что не позволю кому-то поливать её имя грязью за её же спиной.

— Кайла, с тобой всё в порядке? — тихо спросил Алексис, садясь рядом.

— Мне... надо в уборную, — пробормотала я, отводя глаза, и поднялась с кровати, бросив пустую бутылку на смятую простыню. — Скоро вернусь.

— Подожди, я тебя... — его слова потерялись, когда дверь захлопнулась за моей спиной.

Я двинулась по коридору, разумеется, минуя дверь в женскую уборную. Пришлось слегка обмануть Алексиса. Сказать, что я иду выцарапать глаза Надин? Да он бы меня ни за что не отпустил. Пусть лучше думает, что мне просто поплохело.

Коридор почти опустел — большинство курсантов уже разбрелись по комнатам или ушли в столовую. Я свернула за угол, в боковой проход, где располагались комнаты старшекурсников.

Только я заметила её — и лицо само скривилось. Марамойка, по паспорту Надин, крутилась у двери своей группы, разыгрывая из себя милую перед какими-то парнями. И этот её нарочно визгливый, дешёвый смех кромсал мои нервы, раздувая внутренний огонь до точки кипения.

Я затаилась за углом, спиной прижавшись к холодной стене, и украдкой наблюдала за происходящим. Парни увлечённо что-то тараторили, а эта кокетливо хихикала, поправляя прядь волос. Наконец, один из них кивнул и скрылся в своей комнате, второй, что-то бросив на прощание, последовал за ним. Надин осталась одна. Она обернулась, с лёгкой самодовольной ухмылкой, и неспешной походкой свернула в соседний коридор.

Выждав паузу, я рванула вслед за ней. Её каблуки цокали по линолеуму, а этот идиотский напев просто рвал мне мозг. Я ускорилась, пытаясь хоть как-то тихо скользить по коридору. Когда он, наконец, опустел — ни души, одни закрытые двери и еле слышный гул — я догнала её.

— А куда это ты собралась? — я усмехнулась, вцепившись в её волосы прямо у затылка, как жаждала в раздевалке, и потянула так, что она прижалась ко мне спиной, выдав стон от боли.

— К-кайла? — сдавленно выдавила она, её пальцы судорожно впились в моё запястье, оставляя на коже жгучие царапины своими длиннющими ногтями. — Сучка драная, отпусти меня, сию же секунду!

Естественное дело.

Я сильнее оттянула её голову, лишая равновесия, и тут же, с размаху, ударила лицом о стену. Вскрик застрял у неё в горле. Прижавшись корпусом, я почувствовала, как её пальцы разжимаются на моём запястье. Одним движением я захватила её руки, скрутила и прижала к её же пояснице.

Пока она корчилась и кричала, пытаясь вырваться, шум привлёк внимание. Из ближайших комнат начали осторожно выглядывать курсанты. Никто не сделал и шага, чтобы остановить меня или помочь ей. Вместо этого они доставали телефоны, чтобы запечатлеть это на видео. Пусть снимают. Мне было не до них.

— Что ты там ляпнула в зале? — прошипела я прямо ей в ухо, и она вздрогнула, почувствовав моё горячее дыхание на своей шее. — Ну-ка, повтори.

— Пусти... мерзавка... — хрипло выдохнула Надин.

Коротко отклонившись корпусом, я снова впилась пальцами в её волосы и резко дёрнула голову назад, чтобы с новой силой ударить лицом о стену. От боли она взвыла, и я вдавила её голову в холодную поверхность, увеличивая давление.

— Назови меня хоть сто раз шлюхой — мне плевать! — мой голос предательски задрожал, прорываясь сквозь стиснутые зубы. — Но мою мать... Мою мать ты не имеешь права даже в мыслях оскорблять!

А эта мразь только хрипела, даже не пытаясь выдавить из себя извинения. Я снова с размаху впечатала её головой в стену — и по коридору прокатился общий ах, курсанты и старшекурсники застыли, уставившись на нас.

— Охрана! Вызываю охрану! — её крик сорвался на визг, когда она вновь попыталась вырваться, бешено извиваясь всем телом.

— Да я всю дурь из тебя выбью, чтобы... — я не успела закончить, как чьи-то мощные руки грубо оторвали меня от Надин.

Меня отшвырнуло с такой силой, что я едва удержалась на ногах, и в следующее мгновение я уже была прижата спиной к чужой, твёрдой груди.

— Ты что, рехнулась!? — только теперь я осознала — это Алексис. Он быстро перехватил инициативу, развернул меня и встряхнул, вырывая из транса ярости.

— Эй... Блейз! — Надин надрывно крикнула мне в спину. — Можешь уже начинать паковать шмотки, потому что послезавтра тебя выкинут из академии! Так что... привыкай к этой мысли заранее.

Отчислять? Меня?!

Алексис тяжело выдохнул. Прежде чем я успела что-то ответить ей, его рука грубо сомкнулась на моём запястье, и он тут же понёс меня прочь.

— Стой! Куда мы? — я еле поспевала, мои ботинки постукивали по линолеуму в попытке угнаться за его быстрой походкой.

— Домой. — бросил он через плечо, не сбавляя шага.

— Домой? — фыркнула я, и дёрнула рукой, зная, что вырваться не смогу, но просто чтобы показать протест. — Нет. Я ище не договорила!

— Какие нафиг разговоры?! — рявкнул Алексис, крепче сжимая моё запястье и увлекая за собой. — Ты что, не поняла? Она уже не словами, а бумагами крошить тебя будет! Договоришь ты, сидя перед дисциплинарным комитетом!

— Ты что, вообще не слышал, как она оскорбила мою мать?! — сорвалась я.
— Да кто угодно на моём месте сделал бы то же самое!

— Слышал! Отлично слышал! — огрызнулся он, резко останавливаясь, что чуть не врезалась в него носом. — И я бы, может, и сам ей рожу набок свернул. Но мы не в подворотне, Кайла! Ты на секунду голову включи!

— Иногда нет ничего приятнее, чем вмазать по этой высокомерной роже, — пробормотала я себе под нос, глядя куда-то мимо него.

— Блейз!

— Ой, прости, я не про всех людей, — уточнила я с холодной усмешкой, переводя взгляд на него. — Я имею в виду конкретный подвид. К примеру, Надин.

— Да ты, похоже, уже пьяная, раз такое несёшь, — с раздражённым фырком процедил Алексис, снова принимаясь тащить меня вперёд.

Он молча, без единого объяснения для ребят, выволок меня на улицу, протащил через всю парковку к своей машине и буквально впихнул на переднее сиденье. Сам обошёл капот, поймав мой взгляд через стекло, сел за руль и повернул ключ зажигания.

— Проклятие, я даже не знаю, как в глаза отцу посмотрю... — он с силой провёл рукой по лицу, давя на веки. — Он был уверен, что я здесь тебя в рамки введу, присмотрю... А получилось что? Первый же день, и ты уже на грани отчисления. Скоро, гляди, обратный билет в Нью-Йорк покупать придётся. И всё из-за какой-то истерички.

— Обратно в... Нью-Йорк? — выдохнула я, ощущая, как по венам бежит ледяной адреналин.

Только теперь до меня дошло, в какое полное дерьмо я вляпалась...