Глава вторая
- Ну, а после того, как первые курсы уже все... Ох, Боже мой! - оторопело воскликнула женщина, прервав свой монолог.
Я поморщилась. Да, примерно так я представляла свой первый день учебы. Сразу вспомнился концерт в третьем классе, когда я, выйдя на сцену, напрочь забыла все слова сценария из детской сказки. Все дети и их родители смотрели на меня в упор, ожидая хоть что-то, в то время как я тупо хлопала глазенками. Вот, что значит ситуация "ни бэ, ни мэ, ни ку-ка-реку". Внезапно захотелось очутиться в детстве, так как нынешняя ситуация меня напрягала еще больше, нежели тогда, когда я была школьницей. Вместо непонятливых взглядов детишек на меня обалдело уставилась группа, человек в двадцать. Ах, и да, вместе с ними еще взрослая тетенька. Марья Ивановна, что ли. Мысленно усмехнулась. Прямо как в старых анекдотах.
- Ты... - решила она начать свою речь. И с успехом закончила. Сразу же, как поняла я. Очевидно, произведенное мною впечатление, напрочь отшибло весь речевой состав преподавателя.
- Климова, - решила подсказать ей.
- А...
- Новенькая, - с натугой произнесла я. Решив отбросить все формальности, сразу же прошагала к одиноко стоящей парте.
- Новенькая? - наконец-то опомнилась женщина, нахмурившись. - Но, я думала, что у нас новенький. - У нее получился слегка обвиняющий тон.
- Индюк тоже думал, - буркнула я, садясь на место.
- Вот, - не услышав мои слова, преподавательница, порывшись в журнале, достала оттуда так долгоискаемый ею листок. - Климов Михаил! Скрипнула зубами. Нонсенс. И так всегда.
- Михайлина.
- Что? - не расслышав, переспросила она.
- Михайлина. Меня зовут Климова Михайлина.
Не обращая внимания на дальнейшие бормотания Марьи Ивановны, я, натянув один наушник на ухо, облокотилась на свою сумку, слегка прикрыв глаза. Если честно, я была и остаюсь по жизни невезучим человеком. А все мои везения, пожалуй, начались с самого ответственного момента - нареканием меня идиотским, и просто прелестным, по мнению папочки, именем - Михайлина. Он с детства вырос на стереотипе "не будь как все" и, смирившись со своим обычным всемирнопреминяемым именем "Сережа", он решил отыграться на мне. Над ним и друзья подшучивали, мол, назвал сына Мишой, да не сын оказалось, а я. Девочка. И с тех пор живу на свете белом, вот уже годков как двадцать, и терплю вечные усмешки в свой адрес. Зато папа доволен. Вот и сейчас, словно в отместку моим мыслям, я услышала ехидный смешок.
- А может это трансвестит?
Один смешок превратился в несколько и по группе пошел тихий гул. Выражение моего лица сохраняло безразличие. Знаем. Таких шуток я уже наслушалась за свою жизнь N-ное количество раз. Складывалось ощущение, что взял один человек, написал шутку и размножил для всего стада. Решив на что-то отвлечься, я слегка сжала пальцы на ногах. Черт. И где же Женька умудрилась достать эти проклятые ботинки. Мало того, что тяжелые, так и еще на один размер больше, хотя мне казалось, что на все десять. Моя подруга всегда добивалась того, чего хотела. Любым способом. Эта черта похвальна и достойна восхищения, но, увы, отнюдь, его я не испытывала на данный момент, так как стала жертвой ее "гения". Хотя, чему удивляться? Мы часто подталкивали друг друга на разного рода действия, стараясь таким образом развлечь свою короткую подростковую жизнь. И ведь никто не мог поверить, что наша школьная вражда, заканчивающаяся царапинами, синяками и вырванными клочками волос закончиться крепкой что ни на есть женской дружбой. "Атомная смесь" - как, вздыхая, назвали нас учителя. А вскоре, наш атомный состав разбавился новой персоной - Василисой. Она явно отличалась от нас двоих. Если мы с Женькой выделяли кучу энергии, то Вася же наоборот - пыталась сдерживать ее, дабы она не проявилась в разрушающих последствиях. Да, свела же нас судьба, наделив общей чертой, маленькой, но характерной, за что нас назвали бандой. Женя, Вася и я - Миша. Все мы были жертвы наших родителей, а точнее - их фантазий. Остаток пары прошли на удивление тихо. Больше шуток я не слышала, но это не значило, что взгляды в мою сторону прекратились. Нет. Даже наш пожилой куратор Марья Ивановна частенько косилась на меня, но заговорить со мной не пыталась. Вот и славненько.
- Ты пожалеешь об этом, - с громким звуком опустила свою сумку на стол. Оторвавшись от своей тарелки, Евгения с интересом посмотрела на меня.
- Отнюдь, - с улыбкой ответила она.
- Эти дегенераты называют меня "эмо", - рыкнула я, усаживаясь на стул рядом с ней и ощущая, как взгляды многих в столовой были прикованы к моей персоне. - Даже не потрудившись поискать характеристику этого слова! Найдите мне их преподавателя по социологии, и я плюну ему в лицо за хреново преподаваемую тему субкультуры.
- Ну, ведь не все же так плохо, - Силантьева закусила губу, чтобы не рассмеяться.
- У меня нет, у них - да, - злобно фыркнула на проходящих мимо девушек, которые тут же отшатнулись, увидев мой оскал. Их реакция доставила мне удовольствие и мое настроение слегка повысилось. Слегка.
- Поверь, все не так уж и плохо, верно ведь, Вась? - обратилась подруга к рядом сидящей девушке. Та сердито уставилась в ответ, но промолчала. - Вот видишь, даже Васька согласна, - хмыкнула.
- Думаю, у нее нет выбора.
- Как и у тебя, Линочка, - тоном школьной учительницы заговорила Женя. - Так что привыкай к своему новому образу. Будешь хандрить - продлю наказание.
- Чего? - возмутилась я.
- Ты же не хочешь сдуться, - прищурив карие глаза, спросила шатенка. Так и подмывало свернуть ее шейку. Я не сдавалась. Нет. И трусихой тоже не была.
- Хрен.
- Ну, вот и ладушки, - хлопнув в ладоши, Женя встала. - Вы как хотите, а мне пора, - с этими словами она испарилась, и теперь мы сидели с Василисой, смотря каждая в свою точку.
- Ладно, - вздохнула. Голубые глаза вопросительно посмотрели на меня. - Я тоже пойду. Прости, но вынуждена оставить тебя одну.
Вася понимающе улыбнулась и я, улыбнувшись в ответ, отправилась на следующую пару. История, как было написано в расписании. Прибыв в аудиторию, я убедилась, что там сидит моя группа и так же, уселась за пустующую парту. Мой внешний вид произвел и на эту преподавательницу довольно ожидаемое впечатление, вызвав немой шок.
- П-посмотрим, что вы помните об истории из школьных тем, - с запинкой начала она, все так же покосившись на меня. Последующие полчаса она спрашивала многих, но не меня. Мои губы растянулись в довольной улыбке. Мне определенно нравились некоторые заслуги моей роли. Никто не хотел общаться со мной, а поскольку большая часть группы были девочками, то это было мне на руку. Заводить подружек не хотелось. Что же касалось мужской половины, то с ними я явно не сдружусь.
- Мишутка, - послышалось сзади. Почему не сдружусь? Очевидно, поэтому.
- Ми-ишка-а-а, - протяжно завыли.
- Чего? - повернулась я к воющим одногруппникам.
Ты весь день сегодня ходишь дутый,
даже глаз не хочешь поднимать.
Мишка, в эту грустную минуту,
Так тебе мне хочется сказать:
Это было мне ответом. Эти дебилы не придумали ничего лучше, как включить какую-то идиотскую песню. Черт, меня еще в школе ей дразнили.
Мишка, Мишка, где твоя улыбка
Полная задора и огня?
Они радостно улюкали, подпевая. Мое настроение смело к чертям собачьим.
- Ну что же ты, улыбнись страшилище, - гнусненько хихикал один из парней. Звать как их не помнила, да и даже не напрягалась запоминать, честно говоря.
- И полетят сейчас головы, - прошептала, прикрывая глаза. Отвернувшись от них, я постаралась не обращать внимания.
- Чего бубнишь, Мишаня? Для тебя, чудища, тут песню исполняют, стараются.
Вздохнув, начала считать до десяти.
- Эй, ты там не плачешь от счастья? Растрогалась? - с соседних парт послышались смешки.
- Не поверишь, но да, - ответила я, не поворачиваясь. - Может еще раз, на бис? Очевидно, парнишка не уловил моего злорадного тона и сарказма, сочившегося в нем, и продолжил завывать. Друг же его, напротив, уловил в моих словах прозрачную угрозу и хотел ему уже что-то сказать, но его опередили. Точнее опередил мой учебник по истории. Знала же, что пригодится книжечка когда-нибудь. Старенькая была и толстенная. Через секунду все замолкли. Озадаченный одногруппник смотрел на своего друга, в которого была кинута иною книга.
- Певец из тебя не важный, - бросила, повернувшись, но долго мне просидеть спокойно не дали.
- Что ты сейчас сделала? - меня схватили за футболку и грубо потянули на себя.
- Повторить? - подняв бровь, уставилась на покалеченное "историей" лицо. Мысленно усмехнулась, поставив пять себе за меткость. Очевидно, уголок книги прошелся по щеке моего певца.
- Гадина готическая, - прошипел он, хватая меня за волосы.
- А ну успокойтесь! - раздался возглас преподавательницы.
- А я думала, что за волосы при драке хватаются только бабы, - поморщилась от боли и, не желая тянуть время, что есть силы, ударила парню под дых. Я упоминала, что в детстве мы с Женькой часто дрались, и поэтому у меня уже имелся опыт "отдирать" свои волосы из рук противника. Ловко извернувшись, обхватила его руку ладонями и повернула в разные стороны с силой, от чего у парня издался еще один выдох. Волосы мои он все же выпустил, но, недолго прибывая в "ауте", начал надвигаться на меня.
- Бегом! - я услышала запыхавшийся голос преподши только тогда, когда нас разнимали одногруппники.
- Сука! - шипел мой противник.
- А ну-ка, спой еще раз, - рычала я, вися у кого-то на руках. - Коз-зел!
Да, вот так и познакомилась с некоторой частью группы и чувствует моя пятая точка - не влилась я в коллектив студенческий.
- Этого больше не повториться, - пробормотала, опустив голову.
Евгения Вячеславовна, а так звали нашу историчку, с гневом взирала на меня сверху вниз.
- Ты хоть понимаешь, чем может закончиться для тебя это?
- Понимаю.
- Тебя могут отчислить за это!
- Но он сам начал, - попыталась оправдаться.
- Это не повод начинать драку. Ты же девочка! - это утверждение больше походило на вопрос.
- Он тоже мальчик, но ему это не дает никакого преимущества оскорблять...
- Хватит! Он тоже получит по заслугам, - по голосу было похоже, что она устала.
- Я больше так не буду, - мямлила я. Черт, сразу вспомнилась школа.
- Здесь тебе не школа! - отрезала женщина, словно читая мои мысли. Я ожидала что-то еще, наподобие гневной учительской лекции на тему "что такое хорошо и что такое плохо", но ничего не услышала. С удивлением посмотрела на молодую историчку, которая что-то обдумывала. Так. Это уже ни есть хорошо.
- Будешь отрабатывать, - на ее губах сверкнула победная улыбка. Да, определенно не так я планировала провести первый учебный день в новом университете.
- Больше не буду пить. Не буду пить. И играть тоже. Не буду, - как мантру повторяла я, скобля щеткой шкафчики в раздевалке. После всех пар, меня оставили наедине с мужской раздевалкой, щеткой, чистящим средством и ведром с водой. - Швабру еще зажала, - с остервенением оттирала черную надпись от шкафчика. Женскую я уже помыла, теперь мучилась, драя мужскую. Идиотская надпись не поддавалась мне, и, обессилено зарычав, вскочила с колен.
- Твою мать, - ругалась я, опрокинув ведро. Сегодня, очевидно, день-неудача, так как, сделав шаг, тут же поскользнулась и плюхнулась на пол. - Ненавижу этот университет! - отчаянно завыла, лежа на полу в грязной луже. Для полной картины осталось только ручками по воде пошлепать. Оставалось надеяться, что моему "певцу", как я прозвала его про себя, повезло не меньше.
- Гандон, - обозвала я его. Да, увы, красноречием я не блистала, зато отборный русский мат знала в совершенстве и сейчас, половина моего словарного запаса, из этих знаний, обрушился на голову этого брюнета. Пусть знает Климову.
Думаю, если бы у стен были уши, то они давно бы уже отвалились, так как от накипевших эмоций я не могла остановиться. Сняв свою футболку, начала выжимать ее, после чего бросила на стоявшую рядом скамейку, на этот раз моя меткость подвела меня, и футболка угодила прямо в лужу. Это было последней каплей.
- Ненавижу!!! - яростно начала пинать несчастный шкафчик, отчего на том появилась вмятина. - Все козлы. Свиньи! Так засрать раздевалку возможно только отборным свиньям!
Дверца недолго выдерживала мой напор и со скрежетом открылась. Остановившись, я посмотрела внутрь. Пусто. Ничего не лежит, не сломано. Вот только когда посмотрела вниз, мой взгляд натолкнулся на что-то маленькое и желтенькое внизу.
- Охренеть! - поняв, что это, рычала я, взмахнув руками. - Драться здесь, значит, нельзя, а трахаться - можно! - психология твердит: "чтобы выбросить гнев, накопившийся внутри, просто можно покричать или же потопать ногами". Орать мне не хотелось, поэтому я яростно начала топать. - Ненавижу! Ненавижу!
Спустя минут пять мое топанье прекратилось, а я просто стояла, сжимая кулаки, и глядя на злополучный шкафчик. Точнее на содержимое. Ну, уж нет, здесь я чистить не буду. Раздраженно выдохнув, закрыла лицо руками. Так я простояла еще минут пять, потихоньку остывая. Звук, похожий на свист, заставил меня замереть.
- Неплохой вкус, - услышала я насмешливый голос. - Мне тоже нравится красавчики.
"Божечка милосердный, пусть это будет Евгения Вячеславовна", - молилась я, не желая открывать лицо. Хотя это маловероятно, что моя преподавательница по истории внезапно охрипла до мужского баритона и стала разговаривать вальяжно, применяя слова из молодежного сленга. И свистеть она бы явно не стала. Увы, все мои вознесении к Всевышнему были им же и отметены. Ибо стоило мне убрать руки, как я наткнулась на взгляд карих насмешливых глаз. Передо мной стоял незнакомый мне парень, который явно забавлялся представшей ему картиной. Красивый, подметила я, оглядывая высокого брюнета, лениво оперевшегося плечом о стенку. Руки были его сложены на груди и, глядя на них, было понятно, что этот человек регулярно посещает спортзал.
- И размер неплохой, - он склонил голову, словно оценивая. Только сейчас я обратила внимание на то, что стою перед ним в одном лифчике.
- Черт, - опомнилась я, прикрываясь руками. Поздно, как поняла я по его лицу. Блин, и почему такой парень застал меня именно в таком виде? Однако все мое впечатление быстро рассеялось, стоило красавчику раскрыть рот.
- Страшная только.