15 глава.
Утром Кристина проснулась первой, в комнате было тихо, только ровное дыхание Пети нарушало тишину. Он спал на спине, раскинувшись на кровати.
Кристина посидела пару минут, глядя на него, потом отвернулась, накинула халат и вышла из комнаты, сначала она выключила светомузыку, после пошла на кухню, сварила кофе и закурив села за стол.
Мысли не шли. Вернее шли, но все какие то обрывочные, бестолковые, как вдруг послышались шаги.
Петя вышел на кухню в одних трусах, волосы были взлохмочены, на лице следы подушки, а на спине эти чертовы царапины, которые бесили ее до невозможности.
Он потянулся хрустнув шеей, размялся и подошел к столу заглядываяя в ее кружку.
- Кофе есть?
- Есть, - ответила Кристина, не смотря на него, - в турке.
Он налил себе в первую попавшуюся кружку, сделал глоток и скривился.
- Крепкий бля.
- Я люблю такой, - она пожала плечами.
- Чего такая хмурая сутра? - он присел напротив.
- А чему радоваться? - она приподняла бровь.
- Ну, не знаю, - он усмехнулся, - солнышко светит, кофе вкусный, я рядом.
- Ты рядом, - повторила она, - в царапинах.
- Опять двадцать пять, - выдохнул он, - Крис, мы это уже проходили.
- Проходили, - кивнула она, затягиваясь, - вот я и думаю, может пора уже как то определиться?
- С чем определиться? - он откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди, - ты пока еще замужем, я только что из тюрьмы и у меня проблем пиздец, мне не до определений.
Кристина промолчала, докурила и затушила бычок в пепельнице.
- Может, накинешь рубашку? - спросила она, - а то смущают меня твои царапины на теле.
Петя усмехнулся, встал, подошел к ней и наклонился, оперевшись руками о стол.
- Смущают? - переспросил он вкрадчивым голосом, - тебя?
- Да, меня, - она не отвела взгляда, - мне не нравится, когда на теле мужика с которым я сплю, следы от чужих ногтей.
- А на твоем теле, значит, можно? - он кивнул в сторону ее груди.
- Я не говорила, что можно, а что нельзя, - ответила она, - я говорю, что мне это не нравится и имею на это право.
- Ладно, уговорила.
Он ушел в комнату, Кристина слышала, как он ходит ищет рубашку, как надевает брюки, потом он вернулся и сел обратно за стол, тут же взял ее кружку с кофе и отхлебнул.
- Это моя кружка, - возмутилась она.
- Уже нет, - он допил кофе одним глотком и поставил уже пустую кружку на стол, - спасибо.
- Пожалуйста, - язвительно ответила она.
Петя сидел, смотрел на нее и молчал. Кристина закатив глаза встала, подошла к плите и налила себе новый кофе.
- Ты уходить собираешься? - спросила она, не оборачиваясь.
- А ты гонишь? - он встал и подошел к ней со спины.
- Я спрашиваю, - спокойно ответила она.
- Кристин, - прошептал он, - чего ты хочешь?
Она обернулась, они стояли лицом к лицу, сверля друг друга взглядами.
- Я хочу, чтобы ты сейчас ушел, мне нужно подумать.
- О чем?
- Обо всем, - она сделала шаг в сторону, - все происходящее вокруг это очередной путь в никуда.
- Ой блять, ясно, - кивнул он и развернувшись пошел в коридор.
Она слышала как он обулся, сдернул с вешалки плащ, а после, дверь захлопнулась. Кристина закурила новую сигарету и села обратно за стол, даже не глядя в окно, как непременно сделала бы раньше.
Она сидела на кухне, глядя в одну точку, кофе давно остыл, сигарета догорела до фильтра и погасла в пепельнице, но она не замечала этого.
Мысли крутились по кругу, в какой момент жизнь пошла под откос?
Наверное, еще тогда, в девяносто пятом когда они впервые переспали, а потом почти сразу появилась Умка. Эта рыжая сука, которая влезла между ними, разрушила весь их мир и утопилась в реке, оставив после себя только плохие воспоминания тех времен.
Его закрыли и спустя время, сказали, что он умер, а после пошли годы, которые не были сказкой. Америка, родители, попытки забыться, в виски, в таблетках, в случайных связях, которые ничего не значили, а потом появился Женя. Терпеливый, добрый, надежный Женя, который стал ее спасением или иллюзией этого спасения и она превратила его в монстра.
Она обернулась на окно, за стеклом моросил мелкий дождь, скоро должна была наступить осень, потом зима, а там и Новый двухтысячный год и что то точно должно было измениться.
Она пыталась понять себя. Пыталась разобраться в чувствах, которые рвали на части. Любовь к Пете была дикая, больная, неизлечимая, туда же добавлялась злость на него за эти царапины, за Веру, за все, что он делает и продолжит делать.
Голова начала болеть, сначала тихо, с ноющей болью в висках, потом сильнее, будто раскалывая череп на части.
- Хватит, - выдохнула она и решила убираться.
Генеральная уборка, лучшее лекарство от мыслей, когда руки заняты, голова отдыхает, это она помнила еще с самого детства, когда мать поссорившись с отцом хваталась за тряпку.
Кристина вываливала все из шкафов. Простыни, полотенца, старые футболки, которые носила еще в школе, коробки с обувью, которую не надевала годами. Какие то бумажки, чеки, открытки на пол летело все, просроченая косметика, старые расчески, заколки, которые уже никто не носит, свитера, джинсы, белье.
Потом она все сортировала на нужное убирая в шкаф и не нужное, что отправлялось в мусорные пакеты, но вдруг зазвонил телефон.
Кристина замерла на секунду, потом выдохнула и пошла искать. Телефон нашелся под грудой вещей на кровати, а на экране горел знакомый номер.
- Кристина, - закричала в трубку мать, когда она ответила, - что случилось, как так? Женя прилетел, забрал вещи, он весь на нервах, говорит, ты там сума сходишь, ты что творишь? Надо мириться с мужем, немедленно лети обратно.
- Мам...
- Не мамкай, - перебила та, - ты замужняя женщина, не девочка уже, ему плохо, он переживает, я не знаю, что ты там делаешь, но чтобы завтра же была здесь.
Кристина слушала этот поток недовольства и чувствовала, как внутри закипает злость. Мать ничего не знала, про Петю, про Апреля, про то, что брак давно трещит по швам. Для нее существовала только картинка, что дочь замужем за хорошим человеком и все должно быть хорошо.
- Мама послушай, - перебила Кристина, - я не вернусь и не надо мне указывать, что делать.
- Кристина, - в голосе матери появились слезы, - ты правда сума сошла, мы волнуемся, Женя хороший человек...
- Хороший, - согласилась Кристина, - он очень хороший, только я его не люблю.
- Что значит не люблю? - выдохнула мать, - ты зачем замуж выходила?
- Затем, что дура была, - дернулась Кристина, - мам, все хватит, я потом позвоню.
- Кристина, - закричала мать, но она уже сбросила вызов.
Она постояла секунду, глядя на экран, потом зажала кнопку отключения и телефон потух, она сунула его в карман халата и вернулась к уборке. Она работала до вечера, вынесла четыре огромных мусорных пакета, протерла пыль во всех углах, перестелила пастель и расставила вещи по местам.
Когда все было закончено, она переоделась и села на пол посреди гостиной, обхватила колени руками и вдруг заплакала. Беззвучно, без рыданий, просто слезы потекли сами. Не от жалости к себе, а от бессилия, от того, что она не знала, как жить дальше.
Кристина думала о том, что за нее всегда все решали другие. Сначала родители, куда ходить, что делать, кем быть. Потом Петя, он решал, как жить, с кем дружить, на чем ездить и никогда ни о чем не думать. Когда она пыталась быть самостоятельной из этого не выходило ничего хорошего, теперь уже два неудачных брака за спиной, между которыми еще была сомнительная связь с Казаком и теперь, новое увлечение в виде Апреля.
Почему то последнего хотелось увидеть сейчас больше всего. Не Петю, который опять где то там, а именно Апреля, белобрысого, наглого, легкого, не требующего ничего, кроме быть рядом в моменте. Она тряхнула головой, прогоняя наваждение, встала с пола и пошла на кухню.
В холодильнике нашлась початая бутылка виски, Кристина налила полный стакан, отхлебнула и вдруг поняла, что до ужаса хочет жареной картошки.
- Господи, - усмехнулась она сама себе.
Она достала сковороду, почистила несколько картошин, нарезала соломкой, бросила на раскаленное масло.
Пока картошка жарилась, а ее запах медленно поплыл по квартире, Кристина попивала виски, переодически помешивая брусочки и тут в дверь раздался звонок.
Кристина убавила мощность плиты и пошла открывать. Спрашивать кто, как обычно не стала, а просто распахнула дверь.
- Не боишься, что украдут? - улыбаясь спросил Апрель.
- Да кому я нужна? - улыбнулась она в ответ, - ты чего пришел?
- Да че то, - он пожал плечами, засунув руки в карманы, - кто куда, а я к тебе решил.
- Есть будешь? - спросила она и Апрель кивнул, - ну заходи.
Она развернулась и пошла на кухню, чувствуя спиной его взгляд, достала еще один стакан, две тарелки, разложила картошку. Апрель осматривался, проходя по коридору.
- Ниче так у тебя тут, - сказал он, заходя на кухню и подойдя к раковине, чтобы помыть руки.
- Ремонт хочу сделать, - сказала Кристина, ставя тарелки на стол, - надоело это старье.
- Да и так нормально, - он сел за стол, с интересом разглядывая обстановку, - уютно.
- Тебе и в особняке, где разруха, нормально, - усмехнулась она, садясь напротив.
- Ну, я не привередливый, - Апрель взял вилку, наколол картошку и отправил ее в рот, - вкусно, давно такую не жрал.
- Тебя Петя тут увидит, получишь же? - вдруг спросила Кристина.
- Переживаешь? - прищурился он.
- Не хочу, чтобы вы из за меня поссорились.
- Он сегодня занят, - Апрель усмехнулся, запивая картошку виски.
- И чем же? - она приподняла бровь.
Апрель посмотрел на нее внимательно, потом покачал головой.
- Не думаю, что тебе захочется это узнать.
Кристина промолчала, она и правда не хотела знать.
- Че, курнем? - предложил Апрель, доставая из кармана маленький сверток, - или по таблеточке может?
- А что, мысли с головы уберет? - спросила она, глядя на сверток.
- Трава, - он кинул сверток на стол, - у меня седня такая хорошая, аккуратненько берет, плавно отпускает, потрахаться под ней не выйдет, но расслабит как надо.
- Тогда ее.
Они доели картошку, запили остатками виски, Апрель встал, огляделся.
- А есть ведро какое нибудь и бутылка пластиковая?
- В ванной ведро, - Кристина кивнула в сторону коридора, - бутылка вон из под лимонада под раковиной, а что?
- Поделку мастерить буду, - усмехнулся он.
Он ушел в ванную, вернулся с ведром, нашел бутылку и ловко обрезал ее, соорудив какую то конструкцию, тут же набрал воды, вставил, проверил.
- Водный, - пояснил он, довольно разглядывая свое творение, - эксклюзив епт.
Кристина покачала головой и прошла в зал, она включила светомузыку в розетку и цветные огни снова забегали по стенам.
- Иди сюда, - позвала она.
Апрель пришел со своей конструкцией в руках, подставил стул, на него ведро и сам сел на диван. Он нажег сначала себе, глубоко затянулся, задержал дыхание и выпустил густой дым, показывая как надо, потом нажег ей.
Кристина затянулась, дым заполнил легкие, она немного подержала, потом медленно выдохнула и дым смешался с цветными огнями. Голова моментально стала легкой, почти невесомой, а мысли перестали быть острыми и расплылись.
Они откинулись на спинку дивана, глядя на бегающие огни, тела расслабились, ее напряжение ушло куда то далеко.
Апрель аккуратно, едва касаясь, взял ее руку, пальцы гладили подушечки ее пальцев медленно в такт пульсации огней. Она не отдернула, наоборот чуть повернула ладонь, чтобы ему было удобнее.
Они залипали и им обоим не хотелось ни о чем думать.
- Хорошо, - выдохнула Кристина в потолок.
- Ага, - отозвался Апрель и его голос будто звучал откуда то издалека.
Цветные огни бегали по стенам, а где то там, за пределами этой комнаты, был город, проблемы, Петя, Женя, мать с истериками, а здесь на диване, были только они вдвоем, дым и это странное, наркотическое счастье.
Она закрыла глаза, его пальцы все еще гладили ее руку и это было именно то, что сейчас ей было нужно.
- Еще? - вдруг спросил Апрель.
- Давай, - выдохнула она.
Апрель усмехнулся, нажег водник снова, его движения были плавными, замедленными, он тоже вместе с ней плыл в этом дурмане.
Она затянулась глубоко, до легкого жжения в легких, до того, что мир поплыл еще сильнее, задержала дым внутри уже дольше, чувствуя, как он растекается по телу и снова медленно выдохнула.
Ее уносило, не просто отпускало от всего происходящего, а именно уносило, она чувствовала, как растворяется все вокруг и становится совершенно не важным.
Апрель смотрел на нее не отрываясь. В его глазах плясали цветные блики и в них было что то новое, не наглость, не похоть, а какая странная нежность и он медленно протянул к ней руку.
Первое прикосновение было почти невесомым, кончики пальцев скользнули по ее плечу, едва касаясь, но даже от этого легкого касания по ее телу пробежала дрожь.
- Расслабься, - прошептал он.
Она поддалась и расслабилась, опуская последние мысли.
Его пальцы зажили своей жизнью, они гладили ее плечо, медленно, лениво, от этих кругов по коже расходились волны, они проникали в мышцы, расслабляя, разгоняя дурман по всему телу. Его рука скользнула ниже, по ее руке, по внутренней стороне локтя, она вздрогнула и резко выдохнула.
Апрель улыбнулся, его пальцы прошлись вниз по запястью, нащупали частый и неровный пульс, потом скользнули на ладонь, гладя каждый палец отдельно, от основания до кончика, массируя подушечки.
Кристина закрыла глаза, тело таяло, а каждое прикосновение отдавалось где то глубоко внутри, трава усиливала ощущения. Его рука вернулась к плечу, потом скользнула на шею осторожно, едва касаясь. Пальцы прошлись по позвонкам у затылка, по напряженным мышцам, разминая, расслабляя ее. Она непроизвольно выгнулась, подставляясь под эти прикосновения и тихий стон сорвался с ее губ.
Апрель наклонился и поцеловал ее в шею. Поцелуй был легким, почти невесомым, но от него по коже побежали мурашки, собираясь где то внизу живота в тугой узел.
Он целовал ее шею долго, медленно, то едва касаясь губами, то чуть прикусывая кожу, то проводя языком, руки тем временем не останавливались. Его ладонь легла ей на живот, сквозь тонкую ткань майки она чувствовала жар его руки, чувствовала, как пальцы чуть надавливают, а потом рука скользнула выше, под майку, на голую кожу.
Она выдохнула со свистом, его ладонь казалась слишком горячей, для ее прохладной кожи. Пальцы гладили живот, бока, ребра нигде не задерживаясь подолгу, только дразня и разгоняя кровь.
Он гладил ее очень долго. Без спешки, без цели, просто наслаждаясь процессом, руки перемещались по всему телу, иногда задерживались на особо чувствительных местах, на внутренней стороне бедра, под грудью, в самом низу живота и тогда, она выгибалась, тихо постанывая.
Апрель ловил эти моменты, он не пытался залезть под одежду дальше, не пытался раздеть ее, он просто доводил ее до состояния полной, абсолютной расслабленности.
В какой то момент она почувствовала, как он тянет ее на себя и укладывает головой на колени, как начинает гладить ее волосы, а его пальцы путаются в коротких прядях.
- Спи, - прошептал он.
Вторая его рука легла ей на бедро, поглаживаля через ткань шорт, верх, вниз, по кругу. Каждое движение отзывалось где то глубоко и укачивало, погружая в еще более глубокое расслабление.
Потом пальцы скользнули выше, по талии, по ребрам, снова вниз. Она чувствовала каждое прикосновение, чувствовала его пальцы на своей коже и медленно проваливалась в сон. Последнее, что она почувствовала перед тем, как окончательно провалиться в темноту, его губы, коснувшиеся ее виска.
А потом ничего, только покой, только сон и это странное, невозможное чувство полнейшей безопасности, которого не было так давно, даже рядом с Петей.
Тг:kristy13kristy (Немцова из Сибири) тут есть анонка, где можно поделиться впечатлениями или оставить отзыв к истории.
Тикток: kristy13kristy (Кристина Немцова)
Тг: Авторский цех (avtorskytseh) небольшая коллаборация с другими авторами, подписываемся.