Пᴛицᴀ ʙ ᴋᴧᴇᴛᴋᴇ [2sᴇᴀsᴏn]🕊️

Егор стоял посреди кабинета, словно изваяние. Лицо в ссадинах и кровоподтеках, порванная рубашка… Но ни капли раскаяния в глазах.
А у его ног – Филипп. Корчился от боли, зажимая окровавленный нос.
– что здесь произошло?! – выдохнула я, подбегая к Егору.
– небольшое недоразумение, – хрипло ответил он, пытаясь скрыть боль.
Вперед вышел Сергей, и я похолодела, ожидая обвинений.
– все было честно, – сказал Сергей, глядя прямо мне в глаза. – Филипп нарвался.
И тут же добавил, понизив голос:
– и не ругай его сильно, Мелисса. Этот урод давно нарывался.
– да, – поддержал его еще один следователь. – Филипп еще тот фрукт. Земля таких носит.
Ко мне подошла Ирина, эксперт-криминалист, с которой мы часто работали вместе.
– Егор за тебя заступился, – сказала она, сочувственно глядя на меня. – ты не должна его винить.
Я посмотрела на Егора. Он молчал, упрямо сжав губы.
– пойдем, – сказала я, беря его под руку. – тебе нужно обработать раны.
Он не сопротивлялся.
В лаборатории, пока я обрабатывала его лицо перекисью, тишину нарушало только его сдавленное шипение.
– зачем ты это сделал? – прошептала я.
– не мог иначе, – ответил Егор.
Закончив перевязку, я отступила назад.
– что теперь будет? – спросила я.
– разберемся, – ответил Егор. – не впервой.
– иди домой, отдохни, – сказала я. – а я вернусь в отдел.
*
После того, как я высказала ему все свои опасения, в комнате повисла тягостная тишина. Егор молчал, буравил взглядом стену, и я чувствовала, как внутри него нарастает буря.
Я попыталась сменить тему, заговорить о Ване, о планах на выходные, но он не реагировал. Казалось, он меня не слышит.
Вдруг он резко встал и вышел из комнаты. Я насторожилась. Куда он?
Спустя несколько минут я услышала, как на кухне звякает посуда. Сердце екнуло. Я побежала туда.
Картина была ужасной. Егор стоял у стола, держа в руке бутылку водки. Он уже успел сделать несколько больших глотков.
– нет! – закричала я, бросаясь к нему. – не надо!
Он отмахнулся от меня.
– оставь меня в покое, – прорычал он.
– ты же знаешь, что тебе нельзя пить! – взмолилась я. – Марго же тебя предупреждала!
Егор усмехнулся.
– Марго… – пробормотал он. – она ничего не понимает.
– но ты же понимаешь! – сказала я, пытаясь отнять у него бутылку. – ты же знаешь, что с тобой происходит, когда ты пьяный!
Он оттолкнул меня и прислонился к стене, тяжело дыша.
– я все испортил, – прошептал он. – я всегда все порчу.
– это неправда, – ответила я, подходя к нему ближе. – я люблю тебя.
– не любишь! – заорал он, отталкивая меня. – ты заслуживаешь лучшего!
Он схватил со стола тарелку и швырнул ее об стену. Тарелка разлетелась на мелкие осколки.
Я вздрогнула, но не отступила.
– хватит! – закричала я. – остановись!
Егор посмотрел на меня безумными глазами.
– я убью его, – прошептал он. – я все равно его убью.
Подойдя к нему вплотную, я нежно взяла его лицо в руки.
– посмотри на меня, – сказала я, глядя ему прямо в глаза. – посмотри на меня, Егор. Это я. Мелисса.
Его взгляд немного прояснился. – не надо, – прошептала я. – не делай этого. Прошу тебя.
Я чувствовала, как он дрожит. Как борется с самим собой.
– пойдем, – сказала я, беря его за руку. – пойдем в спальню.
Он не сопротивлялся. Я повела его в комнату, словно маленького ребенка.
Уложив его на кровать, я сняла с него обувь и накрыла одеялом.
– я буду рядом, – прошептала я, целуя его в лоб.
Он закрыл глаза.
– не уходи, – попросил он.
– я не уйду, – ответила я.
Я выключила свет и легла рядом с ним. Он тут же прижался ко мне, словно ища защиты.
Лежала рядом с ним, слушая его тяжелое дыхание, и не могла уснуть. Что будет дальше? Как справиться с этим безумием?
Знала, что должна быть сильной. Должна помочь ему пережить эту ночь. Должна быть рядом.
Потому что я люблю его. И не позволю ему сломать себя.
После той сцены на кухне я увела Егора в спальню. Он, словно марионетка, безвольно подчинялся моим движениям. Уложив его на кровать, я погасила свет и легла рядом.
Он уснул почти мгновенно. А я лежала, не сомкнув глаз, слушая его тяжелое, неровное дыхание. Марго предупреждала меня: "Не давай ему пить, Мелисса. С ним становится страшно". И сейчас я понимала, насколько она была права.
В голове роились вопросы, на которые я не находила ответов. Почему Егор так отреагировал? Почему его так зацепило то, что сделал Филипп? Неужели дело только во мне?
Я знала, что в прошлом с Егором случались похожие срывы. Помню рассказы его коллег о его вспыльчивом характере, о том, как он однажды чуть не убил преступника на допросе. Что-то сломалось в нем тогда, много лет назад. Но что именно? И как мне ему помочь?
Лишь под утро, измученная тревогой, я ненадолго провалилась в беспокойный сон.
Разбудил меня резкий толчок. Я вскочила, сердце бешено колотилось. Егор сидел на кровати, спина прямая, словно натянутая струна. Лицо – каменное, взгляд устремлен в никуда. Он был напряжен до предела.
– что случилось? – прошептала я, коснувшись его руки.
Он не ответил. Даже не повернул головы.
– Егор? – позвала я громче, но он словно не слышал меня.
Я приблизилась и заглянула ему в лицо. Глаза расширены, зрачки сужены. Он будто был в трансе.
– кошмар? – тихо спросила я.
Он медленно перевел на меня взгляд. В его глазах я увидела не страх, а… ярость. Холодную, сдержанную ярость.
– мне нужно… – прохрипел он, с трудом подбирая слова. – нужно… чтобы он…
Он замолчал, стиснув зубы так, что побелели скулы.
Я поняла, что он не может говорить. Что его переполняют чувства, которые он не в силах выразить.
И в этот момент я почувствовала настоящий страх. Не за себя. За него. За то, что он может с собой сделать.
Я попыталась обнять его, но он оттолкнул меня.
– не трогай меня, – прорычал он. – мне нужно побыть одному.
Он встал и вышел из спальни, оставив меня в полном одиночестве.
Я лежала в постели, не зная, что делать. Слова Сергея о Филиппе, внезапная ярость Егора, его молчание… Все это складывалось в какой-то страшный пазл, который я не могла собрать.
Почему именно сейчас? Что послужило спусковым крючком?
Что-то терзало его изнутри, что-то очень глубокое и болезненное. И я понимала, что должна узнать, что это. Иначе я потеряю его навсегда.
Я отдала свою жизнь в заложники страху. Отправляла Ваню с охраной, каждый раз чувствуя себя хуже. А потом – этот коньяк. Моя безумная попытка контролировать неконтролируемое.
Наливая Егору рюмку за рюмкой, я ждала, что вот-вот произойдет что-то страшное. И оно произошло.
В тот момент, когда я отобрала у него бутылку, в его глазах вспыхнула такая ярость, что мне стало по-настоящему страшно.
Он замахнулся на меня. Инстинктивно я закрыла лицо руками, ожидая удара.
Но он не ударил.
Я медленно открыла глаза. Егор стоял передо мной, тяжело дыша, его лицо исказилось от муки.
– прости… – прошептал он, и в его голосе звучала такая боль, что у меня сжалось сердце. – прости меня, Мелисса… Я…
Он замолчал, глядя на меня с отвращением. Затем опустил руку, и бутылка с грохотом покатилась по полу.
Вместо того, чтобы убежать, как я ожидала, Егор медленно опустился на пол, прислонившись спиной к стене. Он сидел, опустив голову, и его плечи содрогались от беззвучных рыданий.
Я опустилась на колени рядом с ним.
– Егор, – прошептала я, касаясь его плеча. – что с тобой?
Он поднял на меня заплаканные глаза, полные отчаяния.
– я… я чуть не… – он не договорил, не в силах произнести эти слова.
Я поняла, что сейчас он винит себя больше, чем кого-либо другого. Он ужаснулся от того, что чуть не причинил мне боль.