Глава 63. «Измены»
Декабрь — как много в этом слове! Год подходит к концу, месяц воспоминаний и итогов. Человек стремится закрыть те гештальты, которые остались у него в уходящем году, потому декабрь до жути занятой и невыносимый.
В этом году к Петербургу обернулась приятная зима, в первый же календарный день она вступила в свои права и улицы ранним утром засыпало снегом. К обеду у каждого так и просились строчки «мороз и солнце — день чудесный».
Растянувшись, Оливия заправила выпавший из шишки локон и потянула шею вверх. Потянув носочки, ее ноги вытянулись, словно струнки на гитаре.
Рядом сидел Саша. Бросив гантели в стеллаже, он опустился к подруге и тоже стал тянуться. Озадаченное лицо Оливии заботило его.
— Саш, а помнишь Деятель как-то предложил нам всем погулять? — сказала Стар, глядя на друга.
Васильев, в эту минуту находившийся в позе "книжка" , повернул к девушке голову и без труда спросил: — А к чему ты?
Когда Саша разогнулся, Лив похлопала глазами и сказала: — Ну, ты явно не против лишние несколько часов поболтаться с Тополем...
— А ты с Максом... — улыбнулся Александр и получил по голове, от чего засмеялся.
— Ну, слушай, ты сам говорил, что я с ним слишком надменно общаюсь. Может, не поверишь, но я действительно хочу переменить его мнение обо мне. Он наверняка думает, что я высокомерная девица, а мне Максима хочется получше узнать.
Саша глядел на подругу удивленными и слегка перепуганными глазами. В конце концов он ответил: — Я не узнаю тебя, Стар, зверь в лесу сдох какой-нибудь, ты пытаешься узнать человека.
— Я в последнее время сама себя не понимаю. — сказала Оливия, — Почему я терпела эти походы Вадима налево, прекрасно зная о них? Почему я придумываю себе дополнительные трудности?
Пытавшийся подняться Александр резко оставил эти попытки, схватил девушку за плечи и протянул: — О-о, подруга, да ты просто хандришь! А тебе нельзя. У нас соревнования, ты сама говорила, что я тебе нужен по полной, так и ты мне нужна в том же темпе.
— Я в норме. — обернувшись к другу, сказала Оливия слабым голосом, глаза её были стеклянными.
— Не верю. — Васильев замотал головой, пристально следя за действиями подруги.
— Саш, я тебе сейчас!.. — сквозь смех Лив слегка замахнулась на парня рукой.
Откинув руки перед собой, Саша воскликнул: — Вот теперь верю! Я Жене передам после тренировки о твоем предложении, не волнуйся.
И, разрешив все вопросы, ребята наконец-то приступили к практической части тренировки.
***
Саша с сумкой на плече вышел из спортивного зала и зашагал по коридору. Задумчиво оглядываясь, он заметил идущего к нему навстречу Женю. Тот тоже заметил его и Саша был его целью.
— Привет. — сказал Александр мелодичным голосом, пристально разглядывая Евгения.
— Привет, — ответил Женя в невозможности отвести взгляда от глаз Васильева. Они медленно сводили его с ума, и так каждый раз, — только с тренировки?
Саша кивнул и положил руку на плечо Тарасова, сжав ее слегка. Прикосновение ощутилось по всему телу, словно отпечаток солнечного света.
— Предложение Макса насчет прогулки вчетвером ещё в силе? — спросил Александр, наклонив голову.
Евгений качнул плечами, усмехнувшись: — Думаю, да, Макс не из тех, кто отказывал бы в своих же идеях.
— Оливия сегодня сама напомнила, представляешь? — продолжил Саша, — Вы решите когда свободны, мы постараемся подстроиться. Ты же пойдешь?
— Пойду, если ты будешь. — ответил Женя, чувствуя, как его сердце буквально трепещет от этого разговора. То же самое чувствовал Саша, продолжая держать руку на плече ненаглядного друга.
— Обязательно буду. — улыбнулся Александр, — У вас сегодня две тренировки? А у нас завтра.
Их взгляды были переплетены самыми крепкими узлами. Обоих не смущали не проходящие мимо люди, они витали в каком-то своем мире, где существует только искренняя, животрепещущая романтика, от которой вскипает кровь.
— Ну, я пойду, — сказал, опомнившись, Саша, — удачи!
Попрощавшись с другом, Васильев направился к выходу из дворца. С его лица не исчезала улыбка, слегка недоумевающая и удивительно счастливая. Он был готов весь мир сейчас променять на лишнюю минуту в прекрасно долгом уединении с тем человеком. В том же состоянии находился и Женя, который в этот самый момент медленными шагами направлялся к раздевалке.
Зайдя в раздевалку, Женя, не заметив в ней Макса, в том же спокойствии подошел к скамейке, опустил на нее сумку и сел рядом.
— Тополь! — окликнули Женю откуда-то сбоку, это оказался Валерий Бледнов, он подошел и уселся рядом, — Ты, я смотрю, с этим фигуристом дружишь?
Нахмурившись, Евгений повернул голову и ответил: — Полгода почти, ты только заметил? Мы еще и учимся вместе, представляешь?
Валера, закусив нижнюю губу, закивал и, усмехнувшись достаточно громко, спросил: — А тебе не страшно с ним общаться?
— Почему мне должно быть страшно?
— Ну, все же знают, что пацаны, которые занимаются фигуркой сто процентов... (Бледнов осекся) вдруг переманит тебя в свой кружок...
Тарасов еще никогда не был так проницателен и никогда не был так зол. Поглядев на Валерия несколько секунд без всякой эмоции на лице, Женя резко дернул рукой в его сторону, растопырив пальцы. Бледнов грянул в сторону от Евгения.
— Ты держись подальше, Валер, я заразный. — съязвил Женя, проникая взглядом в самую душу испуганного приятеля, — Заведи себе девушку, может, наконец чужая личная жизнь перестанет интересовать.
Махнув рукой, ошарашенный Бледнов покинул компанию Евгения и в этот же момент в раздевалку забежали Макс и Дима. Они успели заметить странное взаимодействие между парнями, поэтому Максим сразу подошел к Жене, пожал ему руку и спросил: — Что у вас случилось?
Тарасов лишь качнул головой и все в тишине принялись собираться на тренировку.
***
— Лив, завтра в четыре у Дворца, устроит? — громко спросил Саша, проходя из комнаты Оливии прямиком на кухню. Стар, ворочая чай в чашке, согласилась.
Родители девушки уехали, оставив ее одну до завтрашнего утра, поэтому, не гнушаясь удобным случаем, Лив позвала лучшего друга. На кухне с подоконника раздавалась еле слышная музыка вроде Земфиры, которая создавала шедевральную атмосферу умиротворения. Приглушенный свет над барной стойкой, за которой сидели юноша и девушка, падал на тонкие пальцы Стар, которыми она держала телефон. Выражение ее лица было мрачным.
Александр, оглянув подругу, спросил: — Ты все по поводу Вадима расстраиваешься?
— Да причем здесь это? — возмутилась Стар, но тут же нащелкала что-то в телефоне и положила его перед Сашей, — Посмотри, что он мне пишет.
Вычитав сообщение Вадима с абсолютной серьезностью, единственное, что сказал Александр было: — Вот же сволочь!
В большом объеме Кривин всячески пытался извернуть ситуацию с Оливией и в итоге повернул все так, что она же осталась виноватой. Ему очень не хотелось терять такой запасной аэродром, как Стар, поэтому все это время старательно сглаживал углы, пока их отношения не приняли форму замкнутого круга.
— Да мне вообще плевать что он обо мне думает, какая я там девушка, какого поведения, мне плевать. — сказала девушка, но Саша прекрасно слышал как у нее дрожал в этот момент голос.
Оливии очень не хотелось терять облик сильной, независимой девушки, которому ее научили родители, но сердце буквально разрывалось от всех тех грязных слов, которыми Вадим обсыпал ее. Ей было плевать на измены, на предательство, она не любила этого человека, но далеко не плевать на клевету и бездумное убеждение. Ее разочаровывало, что ответить она ему ничем не может, ни оспорением, ни взаимной ненавистью.
— Тогда почему у тебя глаза красные? — спросил Александр, встал со стула и подошел к подруге.
Тогда она взглянула на него, но долго не могла держать глаз открытыми. Она опустила голову, зажмурилась и одна слеза прокатилась по ее светлой щеке. Саша со всем сочувствием обнял Стар, а та уткнулась ему в плечо.
Оливию убивали его слова «тебя никто никогда не полюбит», и она невольно с ними соглашалась. Она сразу вспоминала все свои отрицательные черты и сразу представала для самой себя самым отвратительным человеком на Земле.
— Да и кому я нужна такая? Я ужасна. — отстранившись от друга, сказала Лив, проглатывая слезы.
— Не смей так говорить.
— А что? Ты сам прекрасно знаешь мой характер, он безобразен, его никто не сможет вытерпеть!
— У меня же как-то почти двенадцать лет получается, а другие чем хуже?
Стар, качнув головой, снова уложила ее на плечо Александра и вздохнула.
— Если тебя действительно что-то тревожит — никогда не поздно меняться. — сказал Саша, гладя подругу по спине.
Лив, кусая губы, напомнила: — Люди не могут меняться, это аксиома.
Васильев, оглянув девушку сверху, отвел взгляд и спросил: — Может, станешь исключением из этого правила? В конце концов, не может быть все так плохо, я ведь тебя знаю.
Переглянувшись, Стар улыбнулась и утерла слезы. Зная подругу как самого себя, Александр всегда мог найти к ней подход, за это родители девушки и она сама называли Васильева лучшим советчиком и коучем для её будущего мужа.