Глава 17. «Влияние»
Максим вышел из Ледового дворца и встал лицом к слепящим и жгучим лучам солнца. Присутствовало ощущение восполненности, но сердцу всё ещё не давало покоя появление Оливии. Для него, как для молодого гидальго, думать о прекрасной даме сердца было в порядке вещей. Но не была она для него ещё никем, а просто звездой на далеком небосклоне, которого, как ему казалось, не достичь. Слишком высоко порхала эта птица, а настоящей сущности Макс явно никогда не познает, хоть так хотелось!
Себя Тарасенко уверенно сравнивал с лугом в последние минуты перед бурей. В какие-то моменты он действительно чувствовал опустошение, он старался прижаться к земле, выпуская дух к небу, затянутому непроглядными темно-синими тучами. И потрясающе смотрелось привидение бывшего Макса с высоты полета беззаботной бабочки. Он касался неосязаемыми пятками головок погрустневших полевых цветов и стремился вверх. Но он не ощущал опоры и мог либо свалиться и раствориться в зелёном, посеревшем ковре или слиться с темнотой горизонта при сильном порыве ветра. Ему чудилось, что его место именно в поле под вечным дождем, где никто не был. Он первый, и там этого никто у него не отнимет, как это делали всю его жизнь. Парня принижали, угнетали и швыряли из стороны в сторону. И только какой-нибудь пучок лучей солнца сможет вытащить его на поверхность, снова на пьедестал этой жизни.
***
Вечером Максим, вновь не задернув подпылившиеся шторы, сидел в темноте и его светлое лицо озарял свет монитора ноутбука. Юноша как всегда сидел, скрестив ноги, параллельно изголовью и что-то щелкал по клавишам. Вдруг из коридора из-за приоткрытой двери послышался какой-то тоненький голосок, не похожий на человеческий. Макс поднял голову и стал прислушиваться – что же может издавать такие звуки в темном коридоре? Тарасенко поставил ноутбук на подушку, слез с кровати и направился в коридор. Выглянул он за дверь с опаской, прошел немного дальше, стараясь нащупать выключатель света и внезапно в его босую пятку врезалось что-то мягкое и маленькое, издающее те самые звуки. Максим включил свет и, сощурившись, увидел Тигру, потерявшего путь в темноте. Парень протянул ему свои ладони и котёнок забрался в них. В его глазах блестел какой-то страх снова быть потерянным, но нахождение хозяина обрадовало рыжика. Снова выключив свет, Тарасенко вместе с котом пошел обратно в комнату.
— Тигра, если ходишь на кухню попить, то потом просто поворачиваешь налево и иди до первой двери. — учил маленького друга Макс, усадив его на одеяло.
Котёнок будто действительно внимал словам человека, слушал его, навострив ушки. Погладив рыжика по маленькой голове, Максим вновь сел за ноутбук.
Парень сидел на веб-сайте социальной сети ВКонтакте и редактировал свою стену. Неожиданно Тарасенко пришла в голову мысль найти одного человека, с которым он давно мечтал пообщаться, а именно – Александра Васильева. Макс нахмурился и стал уверенно вводить в поисковике имя. Но только все результаты были либо не петербургскими, либо не подходили по возрасту. В итоге, перепробовав несколько вариаций он нашел, что искал. Имя в сети было просто "Саша Васильев", на аватарке красовалось красивое лицо с хитрыми глазами под очками и в графе "О себе" болталось банальное «Занимаюсь фигурным катанием» и добрый смайлик, сооруженный из двоеточия и закрытой скобки.
Максим полистал страницу Александра, на ней он увидел только записи о выступлениях и достижениях. У хоккеиста даже пронеслась мысль: «У него вообще в жизни ничего кроме фигурного катания нет?», а сам вспомнил себя. Хоккей для него одно из самых важных дел, он думает о нем постоянно, к тому же кичится тем, что носит "ментальные эполеты", которые знаменуют его только как хоккеиста.
Для того, чтобы освободить себя от цепей одного течения и занятия в жизни надо много времени и желание стать выше самого себя, чтобы увидеть другие стороны этого мира, где всё настолько интересно.
***
Дверь тренерской распахнулась и перед Михаилом появился загадочный Роман. Он посмотрел на тренера с укоризной и сел на диванчик. Доронов оторвался от изучения подготовленного плана, по которому он собирается провести тренировку и посмотрел на спортивного директора.
— Михаил Олегович, у меня к Вам деликатный разговор. — проговорил с интригой Ларин, осмотревшись.
Юноша кашлянул, сложил руки и подготовился слушать Романа.
— У нас совсем скоро игра, в которой мой сын дебютирует как игрок нашей команды. — начал мужчина, сощурившись.
— Кирилл Ларин, правильно? — уточнил Михаил, схватившись за карандаш, спортивный директор активно закивал головой. Он был похож на курицу, у которой старались забрать цыпленка.
— Как Вы вообще оцениваете Кирилла? Как хоккеиста. — завел диалог с другой стороны Роман, поставив Доронова в ступор.
— Неплохой игрок, в связках почти со всеми играет хорошо, ну, за исключением двух... — Михаил задумался.
Он на протяжении всех тренировок наблюдал отношения Кирилла с Максом, а самое главное – с Женей. С огромным тренерским талантом до юноши увязалось – Евгений прекрасный хоккеист, он должен быть в первом звене, а в этом случае для Ларина уже не было предназначения, но спортивный директор пришел именно по этому вопросу.
— Вы хотите, что бы Ваш сын играл в первой пятерке? — догадался Доронов, поблескивая умными глазами.
Роман натянул лучезарную улыбку и засиял.
— Вы поразительно проницательны! — признался Ларин, — Это возможно?
— Вряд ли. — кротко отрезал Михаил и скрутил губы трубочкой, после вопроса «почему?» он продолжил, — Послушайте, у Кирилла проблемы в связках с самыми важными игроками, которые мне невероятно необходимы в первом звене.
— А их можно как-нибудь подвинуть? — с интонацией невинной девочки поинтересовался спортивный директор.
— Куда подвинуть?! — возмутился тренер, — Тарасенко никуда я засунуть точно не могу, он пока «ио» (любят же так говорить) капитана.
У самого Ларина-старшего были свои планы на Максима, но это момент, требующий подробного разъяснения, на это потребуется не одна глава нашего невероятно интересного повествования.
— Тарасенко не надо! Ну, а кто еще? — допытывался Роман с наибольшим энтузиазмом.
— У Кирилла плохо в работе с Тарасовым, и мне кажется... — заговорил экспансивно Михаил, но его тут же перебил настойчивый взгляд Ларина.
— Мне кажется, в этом случае лучше сделать правильный выбор, Михаил Олегович.
***
Хоккеисты уже были на льду – они шуршали коньками и щёлкали шлемами, парни создавали на катке особую ауру, а это волшебный дар. В конце тренировки и без того погрустневший от разговора со спортивным директором Доронов свистнул и решил объявить команде состав, который должен быть сохранен до следующего матча.
— Я пересмотрел как вы работаете и поэтому, — Михаил глубоко вздохнул, — объявляю пятерки на игру.
Тут же втиснулся Шаломов, который заметил, что до игры две недели, но его замечание учтено не было. Тренер, взглянув на план и, помозолив глаза перечеркнутыми фамилиями, снова вздохнул и начал.
— Первое звено: Тарасенко, Шаломов, Кривин, Абрамов, Ларин. — произнес Михаил и тут же на четверть минуты затих.
Почти все ожидали услышать фамилию Жени, но после оглашения состава они обернулись на Евгения. Под шлемом не было хорошо видно его эмоцию, но точно чувствовалась обида, стоящий рядом Макс в замешательстве взглянул на тренера.
— Во второй пятерке никаких изменений, кроме того, что вместо Абрамова – Тарасов. — это было максимально странное решение, поэтому все засуетились, естественно кроме Ларина.
Тарасенко сразу обратил внимание на лицо Михаила – в нем он сразу увидел смятение и даже стыд, допытываться было бесполезно, когда вмешиваются такие влиятельные люди, как спортивный директор клуба, спорить с такими – себя не уважать.