Глава 10. «Отчаяние»
Зрители с замиранием сердца ждали развязки этого остросюжетного боевика, интерес вскружил мозг, в глазах только мелькали одни за другими хоккеисты, и если запал торжества победы блестел в глазах «Фазана», то «Архипелаг» уже терял надежду.
Были не единые попытки делать замысловатые трюки и чертить узоры по льду, но всё бесполезно – вратарь команды соперника уверенно держал оборону. Макс даже пытался провернуть выход из-за ворот, чтобы застать всех врасплох, но всё тщетно – его удерживали защитники, а шайба только стукалась об щитки голкипера.
До финального гудка полторы минуты. Уже все поникли, играли без азарта, который так и пылал в венах не так давно, адреналином заряжали только болельщики, уже сорвавшие голоса. Лед вдребезги искрошен лезвиями коньков, на арене шла ожесточенная борьба, в которой инициатором была победа.
Егор Сергеевич хотел уйти, но по регламенту должен находиться на посту. Он со страхом смотрел на подопечных, видя насколько их игра не командная. А зрители с укоризной посматривали на тренерский мостик, перебрасываясь словами: «Менять нужно Александрова, менять!»
У «Архипелага» было чувство скорби к самим себе, они без смысла стучали клюшками по льду, скрипели зубами, но энтузиазм ушёл глубоко в расколы катка.
Матч подходил к концу, обратный отсчёт на табло пересек одну минуту, пятьдесят девять, пятдесят восемь...
Первая пятерка снова на льду. Дима сразу вступил с Тарасенко в пару, парни решили действовать на опережение. При скорости Макса он достиг игрока команды соперника, под клюшкой которого болталась шайба, выбил её ударом вперёд и, пересекнув его маршрут, отправил шайбу к Романову. Тот погнал её по центральной зоне и сделал передачу к Вадиму, находящемуся в зоне атаки. Тот постарался преодолеть защиту, но ему ответили жестким отказом – забрасывание не состоялось. Но даже при этом игрокам команды-хозяйки не удалось завладеть шайбой позже – слаженная работа противников оказалась неподкупна и при удачных передачах, через весь каток за девять секунд до конца игры раздался отчаянный звон внутренней штанги ворот «Архипелага»
Финальный гудок раздался, а по арене, словно приговор, пронеслось: — «Матч окончен. Со счётом три–один победила команда «Фазан».
Расстройству болельщиков не было предела, они покидали арену с горьким чувством, а каково было хоккеистам, не оправдавшим надежд фанатов? В груди всё сжималось, холодный пот обливал с головы до ног, стало так противно в собственном теле.
В раздевалке было тихо, не было сил даже ругаться и спорить, все просто с презрением оглядели друг друга и занялись приведением себя в порядок.
Макс молчал хуже всех, его молчание пугало, ведь он забил шайбу, подарившую веру, задумал тактику, фактически – поработал за тренера, но так не удалось добиться успеха. Сам Максим был зол на себя, не на кого-то ещё, тем более не на соперников, ликовавших за стенкой – он был зол только на себя, за то, что не приложил всех усилий для того, чтобы помочь команде выиграть. Конечно, опять юношеский максимализм.
В тишине было даже легче, можно было разобраться с самим собой, но сложно было не поедать себя изнутри.
Не прошло и пяти минут траурной обстановки, как в раздевалку ворвался разгневанный Егор Сергеевич.
— Ну, что, мелкие неслухи! Довели все и вся? — свирепствовал тренер.
В его глазах горел ужас и злоба, хоккеисты как беспомощные котята забились по углам, не желая ответить. Они искренне не понимали за что на них кричат, им было и без того не фонтан. Удар на себя решил принять Макс.
— А мы чем виноваты? Мы всё пытались сделать, чтобы победить! — воскликнул Тарасенко, положив шлем на полку.
— Чем вы виноваты?! Тарасенко, ты поражаешь! — тут Александров затих и подошёл к Максиму.
Юноше было очень страшно, он старался не показывать этого, но в горле уже застряла пробка страха.
— А вы вообще в курсе, что из-за вашей безалаберности на игре мы у разбитого корыта остаемся?! — с претензией спросил Егор Сергеевич, осматривая всех.
— Как это? — спросил Дима, подняв глаза.
— А вот так! — тренер отошёл от Тарасенко, — Спонсор уходит, теперь думайте как команда дальше жить собирается.
С этими словами он ушел, яростно захлопнув дверь. Тишина стала ещё более прискорбной, Макс взглянул на Дмитрия, а тот в свою очередь на него.
— Это в каком смысле – уходит? — спросил Вадим.
— В прямом, ребят, — сказал Илья, сняв защиту, — продают нас, а если не купят – распустят.
Правда жизни заставила всех впасть в отчаяние – карма обозлилась на команду, они оставались в темноте, а их «Архипелаг» в буквальном смысле был на грани того, чтобы расплыться и потеряться в волнах агрессивного, бушующего океана безжалостных реалий.
***
Егор Сергеевич вышел из раздевалки и попал в гудящий коридор. Около него тут же оказался спортивный директор.
— Я ж говорил – парням это знать необязательно! — громко прошипел Роман Матвеевич, — У них и так состояние из-за проигрыша никакое, а ещё Вы тут!
Александров бегло кинул на директора взор и усмехнулся.
— Что смешного, черт побери? — ругался Ларин, — Ничего смешного! Нам нужны собранные хоккеисты.
— А где Вы видите хоккеистов? — иронизировал тренер.
— Прекращайте! Они молодые ещё, научатся. — подбадривал спортивный директор, — Да и вообще – в сегодняшнем проигрыше и ваша заслуга есть.
Егор Сергеевич, услышав это, обернулся и нахмурил брови.
— Чем же это?! — возмутился тренер.
— Вы их терроризируете постоянно! — громко сказал Ларин и, махнув в сторону рукой, ушел по коридору.
В этот момент они стояли около двери раздевалки, а дверь от гневного удара не захлопнулась до конца, через щель все было слышно.
Шаломов отошел от двери, обработал все, что услышал и вернулся к команде. На нем не было лица, он со смешанными эмоциями подошел к своему месту и достал сумку.
— Что там? — спросил Дима, в секунду показавшись рядом.
Илья поглядел на капитана ещё пару мгновений и, потянув губы в трубочку, сказал: — Ларин за нас заступается, это что-то новенькое!
Все обернулись, удивившись этой новости, но только Тарасенко вывел мудрую мысль: — А для вас все теперь злые, успокойтесь уже.
Все затихли и разбрелись по углам раздевалки.
***
Макс вышел на крыльцо ледового дворца – прилегающие территории отчистились от болельщиков, ощущение отчужденности от этого мира сводило с ума. Жара впиталась в землю, теперь точно освежающий ветерок и перемешанные в нем запахи цветов. Тарасенко с горьким чувством на душе спустился на пару ступенек вниз, но остановился, осматривая округу – было так тихо, что ни на что не похоже. Подчеркивать внутреннее состояние парня, думаем, не нужно. Он постоял ещё немного времени и, не найдя смысла стоять на крыльце злосчастного дворца, пошел к воротам, а из-за колонны за ним безмолвно наблюдал Саша – как только Макс скрылся за забором, он поправил очки и с состраданием к хоккеисту ушел обратно во дворец. Пусть даже между ними была напряженная атмосфера – человеческих чувств не терял ни один, ни другой.