Глава 9
Придя домой, забежав попутно в магазин и купив всё, чего мне недоставало, я мрачно посмотрела на свой порядок в беспорядке квартиры и принялась за уборку. Ну, как уборку. Вещи из одного места перемещались в другое, создавая видимость, что они лежат именно там, где и должны. Я решила, что греческий салат хорошо пойдёт под бифштекс. Настругав овощи и сделав соус, я подготовила мясо, решив, что жарить его буду перед самым приходом этой скрытной личности. Потом прикинула, где же удобнее расположиться, и, поняв, что в комнате будет уютнее, потащила туда стол. Создав что-то наподобие уютного уголка, я немного успокоилась. Но только до тех пор, пока случайно не посмотрела на себя в зеркало. И вот тут-то во мне и проснулась женщина. Причём самая страшная из гламурных-блондинок-губки бантиком. У меня случилась истерика на вечную болезненную тему: «Мама, зачем ты меня такую родила, что бы мне надеть, и вообще, где весы, я жирный конь!» От диких танцев и выдирания последних волос на голове меня спас звонок Полинки.
— Скажи, что я не такая корова, какой вижу себя в зеркале,— попросила я, подняв трубку, и услышала весёлый смех подруги.
— Я так понимаю, у тебя свидание вечером? И с нереально стервозной женщиной, поимевшей сегодня всю нашу группу?
— Ты правильно всё понимаешь, — сказала я, пытаясь согнуться и высмотреть у себя на боку компрометирующую меня жировую складку. — Я жиртрест, — сказала я себе.
— Слышишь, дрищ сорока килограммовый, молчи там в тряпочку, а то приеду и твои гипотетические жировые отложения на сковородке поджарю, не отделяя их от тебя, — сказала Полина.
— Я сорок шесть вешу!
— В кроссах, одежде и с рюкзаком с книгами? — раздалось в ответ. — Лизка, какая муха тебя укусила? Ты с утра ничуть не изменилась.
— А жаль.
— Андрияненко, что с тобой такое? У тебя, что, любовная лихорадка разум застилает? Она тебя месяц видела в таком виде, что лучше не надо, и, заметь, всё же согласилась с тобой встретиться. Святая женщина, я бы никогда в жизни с таким чудовищем на свидание не пошла, — сказала Полина.
— Это ещё почему?! — возмутилась я.
— Не люблю женщин, — ответила подруга.
— Да ну тебя! Ты мне лучше скажи, что мне надеть?
— Надевай свои любимые голубые джинсы, белую майку и наверх рубашку, что мне нравится, — ответила подруга.
— Это красную в синие квадратики? — уточнила я.
— Да.
— Ну, Полин, а она придёт в платье. А я тут вся такая... Блин... — пробормотала я, вспоминая, что тапки у меня одни единственные.
— Что? — заинтересовалась подруга.
— Вот скажи, можно ли соблазнить женщину расстёгнутой рубашкой и шерстяными носками?
— Запомни одну вещь, чудо моё: если женщина хочет быть соблазнённой, то даже если ты закутаешься в саван и нанесёшь макияж а-ля мумия египетская, древняя, она всё равно соблазнится. Здесь, скорее, вопрос: а нужно ли ей это?.. Так что не истери, как курица, впервые снёсшая яйцо, а сядь и продумай тактику обольщения красивой женщины.
— Ты же сказала, что женщина и без этого соблазнится, — сказала я, падая на диван, с которого мне было лень убирать постельное бельё, и я его просто скрыла покрывалом.
— Знаешь, у меня иногда возникает стойкое ощущение, что ты сама не женщина. И даже не мужчина. А какое-то инопланетное существо, ничего не понимающее во взаимоотношениях.
— Это ещё почему? — Потому что кто-то тупит не по-детски. Вот скажи мне, если бы ты шла на свидание с кем-то, кто тебе очень нравится, ты бы прибежала и бросилась на ручки со словами: "Ты возьми меня скорей и имей-имей-имей"? — выдала какое-то совершенно дикое предложение Полина.
— Ты, что, совсем? Да никогда в жизни! — возмутилась я в ответ.
— Ну, а почему тогда другая красивая, самодостаточная женщина должна так себя вести? Женщины любят, чтобы всё было красиво и потом, если что, было бы что вспомнить, — промыла мне мозг подруга. А я подумала и поняла, что она права, что-то я действительно немного того, если не этого, и не лечусь.
— Полинка, ты настоящий друг, — с чувством сказала я, приходя в себя.
— А то, — самодовольно ответила подруга, — давай готовься к прекрасному вечеру. И учти, я жду от тебя полный рассказ со всеми подробностями.
— Думаешь, подробности будут? — засомневалась я.
— Даже если и нет, то всё равно, мне же интересно, — ответила Полинка, и мы попрощались.
Я посмотрела на часы и побежала в душ. И правда, мало ли что. Одевшись, как посоветовала мне Полина, я нашла свои вязаные шерстяные носки, причём красного цвета. Кто бы сказал, почему у моей матери закончились на мне нормальные нитки? Хотя что есть, тому и не рады, но куда деваться? Где-то без двадцати шесть я поставила на огонь мясо и принялась танцевать возле него чуть ли не с бубном, следя, чтобы оно не пережарилось и красиво зарумянилось. Звонок в домофон был мне совсем не в нос. Я добежала до двери, нажала на кнопочку, открыла замок и побежала обратно к блюду вечера. Не услышав звонка, но зато уловив звук закрывающейся двери, я поняла, что эта женщина действительно моя мечта, поскольку поняла всё без слов, буквально на уровне мыслей.
— Лиз, где обещанные тапочки? — раздался голос из коридора.
Я выключила газ под сковородкой, переложила бифштексы на тарелки, выглянула в коридор и обомлела. Мне показалось, что моё сердце упало в желудок и вот там уже начало стучать со скоростью очень обученной секретарши-машинистки. Хотя этого никак не могло быть ни анатомически, ни физически, ни гипотетически. Но тем не менее... Как мне и было обещано, на ногах были лодочки. Но дальше чёрные чулки с розочкой, тянущейся по боку икр и миленькое маленькое, очень даже маленькое, светло-серое платье, которое тонко намекало, что женщина в него всё же одета, а не раздета им.
— Я рада, что ты рада, — сказала Ира и улыбнулась, обнадёживая меня в том, что этот вечер я запомню навсегда.
— М-да... Умеете вы, Ирина Игоревна, людей поражать, — сказала я и добавила: — Тапочки, между прочим, возле тумбочки стоят. Или без микроскопа вы не можете ничего найти?
— Кто-то сейчас договорится, — пригрозила мне женщина и, скинув туфли, переобулась в эти злосчастные тапки, параллельно сунув мне в руки пакет из пекарни.
— Я уже молчу, — ответила я и спросила, — и как мне к вам обращаться?
— Можно по имени, данному мне родителями, и даже разрешается без отчества, — сказала Ира, и мы пошли на кухню.
— Какие ароматы. Ты никогда не говорила, что умеешь готовить, — сказала шатенка, осматриваясь.
— Ты никогда не спрашивала, — ответила я и, поставив пакет на подоконник, принялась создавать композицию из мяса, соуса и овощей. — Красиво выходит, — сказала Ира и утащила помидорку.
— Руки!
— Что руки? Вверх или куда? — недоумённо спросили у меня.
— Я бы предпочла вариант куда, но пока просто мыть их иди, — ответила я, заканчивая наводить красоту на тарелке, пытаясь абстрагироваться от видений, куда же эти руки можно.
— Тоже мне блюститель чистоты и порядка, — мило проворчала Ира и пошла в ванную.
А я понесла тарелки в комнату. Пока я возилась, чтобы блюда и столовые приборы лежали исключительно по фэн-шую, Ира успела вымыть руки и уже шуршала на кухне своим пакетом, словно какой-то шуршунчик.
— Что ты там шуршишь? — не выдержала я этих звуков.
— Я пытаюсь найти, куда поставить тортик. Где стол в этой квартире? — немного недовольным тоном ответили мне.
— Я его в комнату утащила, — призналась я, заходя на кухню и останавливаясь взглядом на шоколадном тортике с шоколадным кремом, покрытым шоколадом с шоколадными же розочками. Понимая, что сбылась мечта психа: идеальная женщина, в руках у которой торт, состоящий из одного шоколада.
— Лиз, ты сегодня весь день зависаешь. Что на этот раз? — спросила Ира. —
Я только что увидела свою мечту во плоти, — призналась я.
— Это значит, что я не прогадала с выбором тортика? Мне почему-то показалось, что это произведение какого-то ненормального, сдвинутого на шоколаде, ты оценишь. Главное чтобы сердечно-сосудистая это пережила, — не смогла не съязвить Ира.
— Если она смогла пережить тебя во всех формах общения, то шоколад ей будет совершенно незаметен, — парировала я.
— Кто-то совсем страх последний потерял? — прищурившись, протянула шатенка, поигрывая тарелкой с тортиком, словно взвешивая перед броском и прикидывая, с какой скоростью ею в меня запустить.
— А смысл мне теперь тебя бояться? — спросила я, пожимая плечами, и предложила: — Пошли ужинать?
— Пошли, — согласилась Ира и, не выпуская тортик из рук, пошла за мной в комнату. — Мило тут у тебя, — оценила мои старания женщина и, поставив тарелку на край стола, сбивая весь мой фэн-шуй, принялась осматривать моё временное местообитание.
— Спасибо, я старалась, — ответила я, поправляя немного покосившуюся горочку учебников и тетрадей. А потом, посмотрев на тортик, занесла его в холодильник, чтобы не сбивать аппетит. Ира ничего мне на это не ответила, а присела на кресло. Я заняла другое, стоящее рядом, настолько близко, насколько это было возможно, и сказала, кивая на тарелки: — Приятного аппетита.
— Спасибо, — ответили мне, и мы тихо принялись за еду. — Вкусно. Если бы ты мне раньше сказала, что так хорошо готовишь, я бы уже давно сама напросилась в гости, — сказала Ира, отпивая немного томатного сока.
— Ну да, ну да. Конечно, — не поверила я, — и это говорит девушка, которая почти месяц дурила мне голову таинственностью.
— А чему ты, собственно, возмущаешься? — спросила меня эта непрошибаемая женщина. — Как мне нужно было признаться? Андрияненко, я, знаешь, Бурная. Или: «Колючик, понимаешь, я вроде как тот препод, которому ты поёшь дифирамбы».
— Ну, после того как ты это сказала, действительно странно получается, но намекнуть ты могла, — подумав, согласилась я.
— А разве я этого не делала? — удивлённо спросила Ира.
— Ладно-ладно, соглашусь, ты намекала. А я немного тупила. Но скажи, как ты догадалась?
— А думаешь в Витебске в это время много студенток-заочниц, у которых болит рука? Кроме того, когда я описала студентку, ты сказала, что внешность похожа. А потом просто косяк на косяке с твоей стороны. И рисовать ты не умеешь. А про то, как ты познакомилась с моей подругой и дверью, я вообще молчу. Но мне искренне интересно, неужели ты не могла предположить, что я это я? Думаешь, много преподов в субботу вечером зажигают в клубах?
— Вот не поверишь, даже мыслей не проскакивало. Хотя теперь, когда ты это сказала, я понимаю, что можно было и догадаться. Но, наверное, это меня от гистологии переклинило.
— Только от неё? — заинтересовалась Ира.
— От неё в твоём лице, — призналась я. — Но скажи мне, почему ты согласилась на свидание?
— Нравишься ты мне, — просто ответила женщина, продолжая жевать салат, словно это ничего не значило, — где я ещё такое чудо найду, с которым весело не по дням, а по минутам?
— Вот как? — озадачилась я. — А как же мои сильные руки?
— Ещё вспомни про свою очаровательную улыбку, — съязвила Ира.
— А почему бы и не да?
— Зазнаешься, — обломали меня.
— Злая ты, — сказала я, вставая из-за стола.
— Пойдёшь от меня чайник ставить? — совершенно верно истолковала мои действия Ирина.
— Ага. Тебе чай из пакетика или кофе такой же?
— Ты так оригинально предложила, что я даже не знаю... Давай чай.
— Вот прям вот так вот и давать? — не удержалась я.
— Прямо так не нужно. А вот в кружечке будет в самый раз, — ответила мне эта мило-невыносимая женщина.
Я не стала комментировать эту фразу и, забрав грязные тарелки, пошла на кухню ставить чайник. Мне почему-то казалось, что первое свидание должно проходить как-то явно не так. Зависнув на этой теме, я даже не заметила, что чайник успел закипеть, пока чужая рука не выключила газ. А потом меня притянули к себе за талию, а на макушку легонько опустился подбородок.
— О чём задумалась? — спросила меня Ира, ероша своим дыханием мои волосы.
— О тебе, — честно ответила я, заводя руки назад и обнимая такую нереальную, но в то же время удивительную женщину, чувствуя, что впервые в жизни разница в росте не имеет для меня никакого значения. Что так очень даже удобно стоять, мы идеально совпали, словно два кусочка пазла.
— И до чего додумалась?
— Я ещё не додумала, — призналась я, желая продлить эти мгновения в чужом тепле как можно дольше.
— А всё же? Если бы я была просто Бурной, а не два в одном, ты бы... — начала Ирина, но я не дала ей договорить.
— Ты мне нравилась в том образе, наши разговоры во многом мне помогали. Ты знаешь обо мне то, что я никому не говорила. А то, что у тебя ещё и внешность мисс мира всех времён и народов, то это просто изумительный бонус. Я же изначально собиралась позвать тебя погулять. Но у нас почему-то не складывалось.
— Значит, нравилась?
— Нравишься и это ещё приуменьшение. Да ты и сама знаешь, как на меня действуешь.
— Нет, не знаю. Кстати, ты там возмущалась по поводу моего роста, но, как вижу, прониклась, — сказала Ира, и я почувствовала её улыбку в своих волосах.
— Немного, — призналась я, поворачиваясь, — но вот думаю, как в остальном...
— Ну, я же обещала наклониться, — тихо сказала Ирина и чуть-чуть склонила голову, оставляя между нашими губами какие-то миллиметры. А я, чувствуя, что моё сердце опять убежало с законного места, правда теперь куда-то область горла, завершила это движение навстречу полёту в никуда.
Дыхание смешалось, а губы, встретившись, и уже не могли расстаться. Впервые в жизни мне показалось, что земля ускользает из-под ног, а в животе завязался какой-то узел из чувств и желаний. Который через минуту взорвался и пустил по венам сумасшествие. Не знаю, как я оказалась сидящей на подоконнике, обвивая ногами талию женщины, которая уже успела снять с меня рубашку. Мои руки сами по себе расстёгивали молнию на платье, пытаясь сосредоточиться на этом, а не на зубах, прикусивших мочку моего уха. Перед моими глазами взрывались звёзды, а тело напоминало сжатую пружину, готовую в любой момент распрямиться.
— Мне кажется, что этот воробей очень подозрительно на нас смотрит, — вдруг хрипло прошептала мне на ушко Ирина и, даже не дав мне до конца осмыслить сказанное, стащила меня с подоконника.
А потом мы как-то очень быстро оказались в комнате на диване. Причём так, что у меня на краю сознания проскользнула мысль, а не прячет ли эта женщина где-нибудь ускоритель времени, например, в нижнем белье. Но после очень тщательного и полного обследования я его не обнаружила, а потом и вовсе забыла что искала, переключившись на изучение млечного пути из родинок на теле самой нереальной из всех существующих на земле женщин. Я никогда не подозревала, что можно улетать в микрокосмос только от одних поцелуев. От простого прикосновения своими губами к желанному, срывая с полураскрытых губ едва слышные хриплые стоны. Прикоснуться пальцами к губам, попасть в их плен и буквально улететь за грань реальности от прикосновения к ним языка. Целовать каждый миллиметр тела и рисовать на нём тайные знаки. Уступать и быть ведомой, следовать в неизвестность и сливаться со вселенной. Когда губы обжигают, словно раскалённое железо, а затем дарят прохладу летнего дождика. Когда одно дыхание на двоих, а глаза в глаза, где зрачок, поглотив радужку, разливается, словно тёмная дыра, засасывая за собой уплывающее сознание. Когда два сердца стучат в унисон и замирают в одной маленькой смерти, чтобы через мгновение обрести воскрешение от прикосновения губ. Пытаться сдерживать себя, чтобы не оставлять следов своей страсти, хотя желание запечатлеть и показать всем, что эта женщина твоя, настолько сильное, что можно сойти с ума. И только почувствовав сжимающиеся на плече зубы, позволить себе роскошь и нарисовать своими губами на её ключицах бордовым. А затем бережно зацеловывать эти следы страсти и незаметно, но верно вновь приближаться к центру взрыва. Нежность, влажность и жар. Осыпаться пеплом после и возрождаться снова и снова, даря ей себя и ничего не требуя взамен, потому что всё и так уже есть.
Смятая постель, и два переплетённых тела, одно из которых издаёт ироничный смешок.
— Вообще-то, я собиралась соблазнить тебя тортиком.
— Да что ты такое говоришь? Хотя сладкое сейчас будет в самый раз, нужно же нам восстановить потраченные силы.
— Ты что-то имеешь против?
— Нет, что ты. Я бы не отказалась повторить это ещё раз, ещё раз, и ещё много-много раз, всю оставшуюся жизнь, — сказала я, прижимая к себе женщину, без которой жить дальше не имело смысла.
— Это предложение? — спросила Ира и заглянула в мои глаза. А потом, увидев в них что-то, что её полностью устроило, сказала:
— А почему и нет, только если действительно много раз. Но сперва тортик!
— Тортик, так тортик, — согласилась я и поцеловала эту невозможно желанную женщину.
А тортик... Так утро вечера всегда мудренее.
_________________________________
Вот и всё, такой вот конец получается, всем спасибо, что читали ☺️🦈💜
Вообще переписанные работы hornie1 мне безумно нравились, сейчас я хочу переписать фф "Поле" его кстати я так и не успела прочитать, так что думаю будет интересно 😅
Что касается остальных фанфиков, я надеюсь, что мне ответят и дадут ссылки оригиналов, чтобы я их восстановила 🤞
А если вы помните какие-то работы, то буду рада сотрудничать, пишите ☺️