Глава 1
Первый день моего отпуска начинался до безобразия неудачно: я под видом лекции пишу очень философский стишок, слушая краем уха бурчание старого Филина.
Сижу я на паре,
Да думу гадаю:
Чего я не в баре,
Чего не бухаю,
- шёпотом читает написанное сидящая слева от меня Полина и тут же пихает меня в бок с вопросом:
- Когда это ты бухать начала, а главное, почему без меня?
- Ну не на работу же стремиться? - философски отвечаю я, выводя уже различные цветочки и закорючки, но только не то, что диктует Филимон Серафимович. Его папа с мамой явно креативные люди были.
- У меня, к твоему сведению, отпуск. Как тут не запить от такого прекрасного и приятного очередного отдыха?
- Открыла Америку, как будто у меня не отпуск. Пора бы уже и привыкнуть за четыре-то года.
- Привыкнуть я, может, и привыкла, но восторга по этому поводу как-то до сих пор не ощущаю. И вообще, ты чего лекцию не пишешь? У кого я потом её сдую? - возмущённо спросила я.
- Ну, ты, как всегда, в своём репертуаре, а самой под диктовку писать лень?
- У меня уже рука не в состоянии нормально функционировать. Мне запястье месяц тому назад тёлки эти дурные выбили, так до сих пор не могу сильно напрягать. Болит, зараза, до невозможности.
- Что ты с ними делала?
- Кровь брала.
- Сочувствую.
- Спасибо, дорогая, ты умеешь поддержать. Пиши, давай.
- Так писать или давать? - не удержалась от шпильки подруга. Причём единственное, что она мне могла дать, это пендюля. И совсем не волшебного, а очень даже ощутимого.
Я ничего не стала отвечать на эту явную провокацию и продолжила выводить кружочки, крестики и прочую абстракцию, думая, как же докатилась до жизни такой. Работа - учёба - дом. А личной жизни кот наплакал. Единственная и неповторимая первая любовь меня оставила, в пользу более неповторимой и замечательной любви. Хотя, честно говоря, там действительно интересная женщина. Причём настолько, что, когда я её увидела совершенно, кстати, случайно, я даже перестала психовать, загоняться и истерить. Нет, ну а что? Женщина я или нет? Я тоже могу и рыдать, и кружки швырять, и прочие радости жизни. Тем более что первая любовь она самая болезненная, особенно в разрыве. Но пережила, поистерила, нервы себе поистязала несколько месяцев, похудела на пару килограммов и стала бодрым скелетом, от которого все на работе прячутся, и вот теперь развлекаюсь на учёбе.
Опять профессора, заслуженные кандидаты наук, академики, все в большинстве своём мужчины и очень часто преклонного возраста, даже полюбоваться в эстетическом плане не на кого. И из однокурсниц тоже. Нет, девушки красивые, местами даже чересчур, но не трогает меня в них ничего. Четыре года уже все вместе в этом котле варимся, и никто ни разу не привлёк. Хотя о моей тайной стороне жизни они не знают. Возможно, догадываются, но предпочитают держать свои домыслы при себе. А я ничего не отрицаю и не подтверждаю. Пусть сами себе накручивают, что хотят и как хотят. Но что-то на этот раз меня тянет на приключения. Просто вот хочется чего-то такого этакого, чтоб душа развернулась, живность в животе завелась, мозг выключился. Хотя, пожалуй, про мозг это я зря. Мне ещё экзамены через три недели сдавать. Поэтому он точно нужен. Звонок, радостно оповещающий о конце очередной лекции, прервал мои мысли, только жаль, что это была не последняя пара.
- Что там у нас дальше? - бодро спросила подруга.
- Гистология, - мрачно ответила я.
- Это что ещё за хрень?
- Это, Полина Батьковна, не хрень, а наука о тканях человека и животного.
- Ты, что, решила за учёбу взяться? - не на шутку удивилась Полина, зная моё полное пофигистическое настроение между сессиями. Нет, я уважаю свою профессию, я её работаю и даже успешно, но вот именно что работаю и поэтому учусь строго тогда, когда приходит время учёбы, но не более.
- Да нет, мне просто было нечем заняться, а конспект и контрольную работу по этой фигне нам задавали. Вот я и написала. Честно скажу, чуть не свихнулась, пока писала, пытаясь понять про состав ткани и прочие её составляющие. А поскольку там ещё требовался и рисунок, и даже не один, то я прокляла всё на свете, пока это зарисовала. Ты же знаешь, как я далека от всего того, что связано с карандашами и красками. Крючочки, овалы, точечки, линии. Да я уже предчувствую, как буду долго и мучительно сдавать сперва зачёт, а потом экзамен, - ответила я с горьким вздохом.
- Блин, а я даже контрольную не написала. Я вообще не знала, что у нас такое будет. Кстати, у тебя же есть вопросы на мои контрольные и курсовые? А то я их потеряла, - спросила подруга. Я была готова к чему-то подобному и поэтому совершенно не удивилась, только кивнула головой в ответ. Чаще всего наше домашнее задание, в частности темы контрольных и курсовых, я записывала за нас двоих. Так, на всякий случай. Обычно контрольные и конспекты, которые, по идее, должны были готовиться дома, мы писали за первую неделю учёбы. Вот как будто заочникам делать больше нечего как в межсессионный период строчить всякую нужную и важную фигню, занимающую тетрадь в клеточку на девяносто шесть листов мелким почерком. Нет, некоторые писали. И по правде говоря, у них я это и переписывала, сокращая текст раза в три. Я не ленивая и совсем не полный ноль в учёбе. Но тратить своё свободное от работы время на всякую ерунду, которую я могу почитать в книге, мне было искренне жаль. Я лучше посплю с пользой для своего здоровья или с собакой погуляю, чем буду корпеть над конспектами. Зато, как всегда в первую неделю учёбы, я каждую секунду что-то писала и днём, и ночью. Но в этом были свои плюсы. Очаровательный вид, говорящий, что я всё-таки учусь в поте лица, и то, что законспектированное каким-то чудом откладывалось в коре головного мозга ровно до сдачи экзамена. А потом всё ненужное успешно забывалось, а остальное применялось в работе. Хотя на деле теория - это одно, а практика - совершенно иное. И диагноз ХЕЗ и ОБС до сих пор остаются самыми актуальными в нашей практике. Лечение, кстати, соответственное - «А давай попробуем». И реально, это иногда работает лучше, чем прописанные схемы лечения, главное, не переборщить, а то потом в эпикризе совсем не прикольно фиксировать «залечили до смерти».
Пока Полина сокрушалась по поводу того, что писать опять туеву кучу и что наши профессора просто садисты-извращенцы, я наблюдала за девушкой, одетой в классический чёрный костюм с юбкой-карандаш и белую блузку, раскладывающей бумаги на кафедре. Я была уверена, что это ассистент-помощник очередного столетнего заслуженного кандидата наук, который сейчас будет капать нам на мозг последние девяносто минут о том, как же важен для нас именно этот предмет. Эта девушка меня заинтересовала, она была похожа на училку из грёз школьника в период полового созревания, единственное, чего ей не хватало для полноты образа, это очков в чёрной роговой оправе. А ещё я никак не могла определить её возраст. Кроме этого кто-то на небесах явно решил пошутить надо мной, потому что она была женщиной из моих снов или, проще говоря, в ней было всё, что мне нравилось. За исключением того, что у неё рост рельсы в квадрате, а мне с моими ста шестьюдесятью пятью сантиметрами было неинтересно смотреть в поднебесье и думать, сквозит там человеку или нет. Но красивые шатенки отдельно, а звонок, врывающийся в моё созерцание прекрасного, - отдельно. Как ни странно, почти весь поток после звонка, несмотря на то, что за кафедрой была она, не успокоился, видно, никто не мог предположить, что это и есть лектор. А зря...
- Всем здравствуйте, - раздался красивый, бархатный голос с нотками иронии, и все сидящие в лекционном зале замерли, как мыши под веником. Видно, сказалось изумление от того, что лектор женщина, и тем более такая. А она продолжала издеваться:
- Как-то некрасиво с вашей стороны, я поздоровалась, а вы что-то слегка запаздываете с приветствием. Или вы забыли, как нужно себя вести, когда входит преподаватель? - её речь просто была переполнена сарказмом. А до нас всех наконец-то дошло, что нужно встать. Когда все поднялись, она слегка изогнула губы в улыбке и разрешила нам сесть.
- Какая стерва, - с каким-то странным восхищением тихо сказала мне Полина, - если она ещё и экзамены принимать будет, то мне кажется, что к нам ко всем придёт большая полярная лиса.
- Меня зовут Ирина Игоревна, я доцент кафедры патологической анатомии и гистологии. После этих слов по лекционной пронёсся небольшой гул, видно, никто не ожидал, что она доцент. А между тем особа за кафедрой, не обращая на нас никакого внимания, продолжала вещать:
- Как вы понимаете, я буду читать вам курс лекций по гистологии, по этому предмету вы должны были написать контрольную работу и конспект, на первом лабораторном занятии у вас их проверят. В конце курса вас ждёт зачёт и экзамен. Зачёт вы будете сдавать тому, кто будет вести у вас лабораторные занятия, а экзамен мне. Возможно, некоторым из вас повезёт, и зачёт тоже буду принимать я, поскольку буду вести у нескольких групп лабораторные занятия. Несколько впереди сидящих парней ударились лбом о парты, видно понимая, что судьба к нам жестока.
- Отсутствие на лекциях без уважительных причин чревато, хотя и с уважительными я бы не советовала пропускать занятия, предмет сложный и многогранный. Конспект лекций будет проверяться на экзамене, поэтому советую писать, а не спать. Тем более что по этим знаниям у вас, собственно, и будет приниматься экзамен. Проверка отсутствующих сегодня будет в конце лекции. Надеюсь, мы с вами сработаемся и затем так же успешно завершим наше взаимодействие. Вопросы есть? - завершила свой монолог Ирина Игоревна.
- А сколько вам лет? - выкрикнул кто-то очень смелый и любопытный. Кстати, мне тоже было это интересно.
- Первое, к гистологии это не имеет никакого отношения; а второе, у женщин спрашивать возраст не комильфо. Если вопросов по существу предмета нет, то записывайте тему сегодняшней лекции. Гистология как наука о тканях, история развития гистологии, и основные типы тканей.
Я вздохнула и, взяв ручку, принялась записывать то, что со скоростью пулемётной очереди диктовала эта невероятная женщина. И уже минут через пятнадцать кто-то не выдержал и взмолился:
- Пожалуйста, помедленнее, мы реально не успеваем.
- Сокращайте, - бросила Ирина Невозможная и продолжила лекцию, причём ещё быстрее, чем до этого.
- Садистка, - тихо сказала девчонка с параллельного потока,
- я уже по три буквы в слове оставляю и то не успеваю. И честно, я не уверена, что пойму написанное.
- То же самое, - согласилась Полина.
- А я вообще ничего не успеваю, - сказала я, разминая почти онемевшую руку, чтобы успеть записать ещё хоть что-то. Звонок, неожиданно ворвавшийся в этот словесный понос лекторши, был принят нами как чудо. Но, как всегда, звонок для лектора, а не для бедных студентов. Ирина Игоревна додиктовала до конца то, что хотела, и разрешила нам уйти на заслуженный пятиминутный отдых.
- Это просто жопа, - с чувством сказала Полина и бросила ручку на парту. Я, растирающая свою ноющую руку, и две девчонки рядом согласно кивнули.
- Кто-нибудь что-нибудь понял? - спросила одна из них.
- Издеваешься? Я не думала, я писала, - ответила ей подруга, и мы опять все согласились с этим.
- Мне кажется, мы круто попали, - вставила Карина, староста шестой группы, сидящая ниже.
- Про неё говорят, что она нормальная, если её не выводить из себя, готовиться к занятиям и не пропускать их. А главное, всегда и во всём с ней соглашаться, - выдала ценную информацию девчонка из первой группы, сидящая выше.
- Это какой-то тоталитарный режим, - вяло возмутилась я, рассматривая женщину, которая что-то писала в своих бумагах.
- Всё-таки интересно, сколько ей лет.
- Вроде говорили, что тридцать три. Но она как-то на них совсем не тянет, - ответила та же всезнающая девушка.
- Зато парни оживились, - заметила Полина.
- Мне кажется, это они зря. Лучше сидеть и молчать в тряпку, - сделала умное замечание Карина. А я полезла в рюкзак за эластичным бинтом и, достав его, протянула Полине. Она вздохнула и принялась бинтовать мою многострадальную руку. Как раз к звонку и успели. Подождав пока все усядутся, и шум станет менее громким, Ирина Игоревна усмехнулась и сказала:
- Что ж, продолжим лекцию, так и быть, буду диктовать немного помедленнее, а то как-то не хочется, чтобы вы тут все ходили с перевязанными запястьями и говорили, что лектора звери и вы от них получаете травмы, несовместимые с жизнью. Девчонки посмотрели на меня и сделали скептические моськи, явно понимая, что это был камень в мой огород. Но, с другой стороны, хоть десять булыжников, главное, чтобы можно было нормально писать, а не с высунутым языком и вспотевшим лбом, который и утереть-то некогда. Но когда она это заметила, если всё это время провела, уткнувшись в свои бумаги, непонятно...
- Поздравляю, тебя заметили, - сказала Полина и добавила: - Мне кажется, ты ещё об этом пожалеешь.
- Уже, - согласилась я и принялась конспектировать дальше, думая, чем заслужила такое внимание. Эта половина пары пролетела ещё более незаметно, и когда Ирина Игоревна сказала: «Лекция закончена», никто в это с первого раза и не поверил, поднимая от парт немного ошалелые взгляды. А потом она принялась проверять присутствие людей на паре. Хотя в первый день как обычно где-то четверть народа отсутствовала, и мы искренне им сочувствовали. Когда дошёл черёд до восьмой группы, и прозвучала моя фамилия, я, как и все остальные, поднялась и, сказав: «здесь», села обратно. Но самое весёлое было то, что на меня посмотрели с каким-то нечитаемым выражением лица и ответили: «Замечательно». После этого я удостоилась взглядов всех присутствующих. И тихого шёпота от Кристины:
- Всё, Лиза, тебе труба.
- На венок скинемся, - добавили с задней парты парни из нашей группы.
- Радуйтесь, - ответила я, - теперь я вроде как девочка для битья, только с какого такого счастья непонятно.
- Потому что нельзя быть на свете красивой такой, - сдерживая смех, ответила Полина. Но больше никто не успел вставить свои пять копеек, ибо нас удостоили жарким взглядом, прилетевшим прямо с кафедры. Досидев в молчании до звонка и получив благословение на отдых, мы стали собираться домой.
- Вы куда сейчас? - спросила Карина.
- Домой, - ответила я, - а что?
- Не хотите сходить в кафе, посидеть, потрындеть, отметить прекрасное начало отпуска-сессии? - предложила Карина.
- Именно, что прекрасное, - сказала Полина, - особенно для Лизы оно вообще замечательное.
- Кто знает, может и так, - ответила Катя, ещё одна девочка с шестой группы.
- Обычно преподы нас за людей вообще не держат и внимания не обращают. А тут и заметили, и даже поблажку дали, да такую, что я успела всё записать, в отличие от первой части лекции.
- Это точно, - согласилась Полина, - так, а куда пойдём?
- В первое попавшееся на дороге кафе, - ответила Карина, и мы пошли искать приключения на свои головы.
Выйдя из старого корпуса академии, мы окунулись в сумрак осеннего города. Листва под ногами, запах костра и свет фонарей, отражающийся в лужах. Снова осень и чужой город. И снова одна. Только в этот раз действительно одна, некому позвонить и пожаловаться на жизнь, чтобы услышать в ответ: «Всё фигня и все вокруг нехорошие люди, одна ты, любимая моя, воздушный шарик». Но девчонки не дали мне удариться в меланхолию и, загрузив своей трескотней, потащили веселиться.
Реально зайдя в первое попавшееся кафе, мы удобно устроились за столиком у окна и, заказав по салату и две пиццы на четверых, принялись, перебивая друг друга, делиться впечатлениями о первом дне сессии и о том, что было в нашей жизни хорошего. А потом, посмотрев на часы, мы решили разбегаться, потому что завтра опять на учёбу. Расплатившись по счёту, мы вышли из кафе, попрощались и пошли на три стороны. Я пешком, а девчонки на остановки. Мне в отличие от них повезло снять квартиру рядом с академией. Включив плеер и как всегда, когда не очень счастлив, песни Земфиры, я пошла домой, пиная листья. Вдруг мой телефон оповестил меня о событии в контакте.
"Привет. Как первый день учёбы?" - прочла я сообщение от пользователя Бурная. С этой девушкой мы как-то совершенно случайно зацепились в одной темной группе. Сперва это был разговор о любви и смысле жизни, а потом просто как-то неожиданно для самих себя мы перешли в личку и продолжили общаться на все темы, кроме слишком личного. И у меня, и у неё это были левые страницы, где мы могли быть такими, какими захотим, где никто не узнает, кто ты на самом деле, если только тебе самой этого не захочется. Я называла её "Прекрасная незнакомка", а она меня "Вредная колючка". Мы не спрашивали настоящие имена друг друга, знали только возраст и место обитания. А ещё однажды я обмолвилась, что работаю с животными, а она, что преподаёт. Но что, где и как мы не уточняли. Не то, что нам было неинтересно, нет, скорее, мы не спрашивали по той простой причине, что если человек захочет, он сам всё расскажет. А если молчит, значит, не стоит лезть туда, куда не нужно. Мы уважали мнения и тайны друг друга. Это общение было слишком лёгким и весёлым, чтобы быть реальностью. Но это было тем, что спасало меня от одиночества и меланхолии одиноких вечеров. Как говорится, счастливые люди в интернете не ищут и не сидят. Я не была влюблена в этот образ, но без него мне было по-настоящему скучно.
"Привет. Твой город, как всегда, вызывает у меня меланхолию и желание плюнуть на асфальт возле амфитеатра. А так я местами жива и даже чувствую себя. А как твой день? Достали?" - отправила я в ответ.
Просто мне как-то жаловались, что с каждым годом учить людей становится тяжелее по причине их полного пофигизма к учёбе. "Как ни странно, но сегодня было весело. Меня посчитали стервой, и благодаря этому никаких проблем на работе не было и, как мне кажется, не будет. А что ты так только местами жива?"
"Скажем так, я на пятьдесят процентов импотент после сегодняшнего дня. И даже рада, что у меня никого нет, а то бы это было очень печально для моего человека", - поиздевалась сама над собой я.
"Это уже становится интересным. Что случилось? Тебя кто-то впечатлил до онемения в пальцах?" - спошлила моя собеседница, вызывая улыбку на моих губах. "Всё гораздо более прозаично. Неделю тому назад я опять вывихнула своё многострадальное правое запястье, а сегодня нам столько диктовали, что оно просто перестало двигаться. И болит, зараза, так, что хоть ложись и умирай", - призналась я.
Ну, если ты дома, то можешь уже и лечь, но умирать не советую. И наложи на руку повязку". "Уже забинтовала. Даже на парах. Потому что иначе я бы вообще без руки осталась. И я ещё не дома". "Это у тебя, что, занятия в ночи заканчиваются или?.."
"Или. Это мы с девчонками зашли в кафе и обсудили, как нам жить дальше и, главное, выжить после этой сессии". "Неужели всё настолько печально? И к какому выводу вы пришли?" "Мы решили молчать в тряпку и учиться, вернее, пытаться это делать. А вообще, с одной стороны, это полный писец, а с другой, я сегодня встретила женщину, почти свою мечту". "Это как? И тебя поздравить или посочувствовать?" "Это значит, внешне она идеал, характер - стерва на каблуках, тоже мой любимый, но вот рост..."
Что, Останкинская башня отдыхает или пройдёт под табуреткой, не сгибаясь? И я не поверю, что это могло бы тебя остановить. Кто она?" - полетели сообщения.
"Вообще-то рост имеет значение. Хотя, как мне кажется, мой взгляд будет ровно напротив выреза её блузки. Так что, с одной стороны, это даже интригующе. Но если я захочу первой её поцеловать, то мне придётся залезть на табуреточку или стукнуть в живот, чтобы она сама согнулась". "Какие экстремальные меры. А просто посадить к себе на колени и сделать всё, что душе твоей пожелается, никак?" "Легкие пути для слабаков", - смеясь, написала я, заходя в квартиру и включая свет. "Ну конечно. И всё же кто она? Однокурсница? Рассказывай, давай, а то мне интересно. Ты впервые заговорила о том, какие женщины тебе нравятся, и поэтому я не дам тебе спрыгнуть с этой темы".
Я разулась и, усмехнувшись такому энтузиазму, ответила: "Нет, к нам не переводили новых людей, все старые, так что ты не угадала. А так, красивая шатенка с таким голосом, что ей только в сексе по телефону и работать". "Значит, ты любительница шатенок?" "Я вообще любительница женщин. Но она реально что-то с чем-то. Ей бы в фильмах семнадцать плюс сниматься, отбоя бы не было от фанатов и от предложений режиссёров". "Она настолько поразила твоё воображение?"
Задумавшись над этим вопросом, я успела переодеться в пижаму и включить ноутбук. "Ты там жива? Или пошла мечтать о красивой шатенке, забыв про меня?" "Как я могу про тебя забыть? Всё гораздо проще, я переодевалась. А так, я не знаю, что тебе ответить. Но она первая, на которую я посмотрела, как на женщину. До этого момента я вообще не рассматривала никого в таком плане. Но с этим человеком у меня нет шансов". "Почему? Шансов нет только тогда, когда ты умер. А так хоть один из миллиона, но есть. И ты так и не ответила, где ты её увидела. И стоит ли мне начинать ревновать?" "Смысл? Ты всё равно вне конкуренции. А она декан одного из факультетов нашей академии. Так что теперь понимаешь где она, а где я? И вообще, почему мы всё обо мне? Как твой день, кроме того, что ты всех напугала?"
"Это ты сейчас студент, а на самом деле ты такой же человек и профессионал в своём деле, как и она", - попыталась вдохнуть в меня оптимизм моя собеседница. "И мой день в чём-то похож на твой в плане того, что моё внимание привлекла одна девушка. Судя по всему, в ней собралось всё то, что меня дико бесит". "Что она сделала-то?" - заинтересовалась я, поскольку впервые за наше общение моя собеседница сказала, что её можно вывести из себя. "Она умудрялась разговаривать на моей лекции, а это чревато. И, кроме того, меня всегда бесили мелкие, смазливые, крашеные блондинки". "Это ты почти меня описала", - отправила я и добавила: "Только я даже близко не смазливая". «Да ну тебя! Я в это не поверю. И кстати, если пошла такая пляска, как ты выглядишь?»
"Ну, на Клаву Шифер и Джоли я не тяну. Мерлин Мэнсон без грима - это всё же не про меня. А крокодил Гена слишком милый. Короче, что-то посередине между двумя последними", - посмеиваясь, набрала я. "Издеваешься?" - прилетело в ответ. "Даже и не думала", - честно ответила я, не зная как себя описать. "А если серьёзно?" "Самое что ни есть обыкновенное создание матушки природы. Ничего привлекательного, кроме серо-зелёных глаз". "Вот хоть что-то узнала о твоей внешности", - ответили мне с парой улыбающихся смайликов. "Тебе это было интересно?" "А тебе нет?" - вопросом на вопрос ответили мне. "Откровенно говоря, у меня проскакивала мысль о твоей внешности, но общение с тобой без картинки меня тоже вполне устраивает. Внешность имеет значение, никогда этого не отрицала. И как бы не говорили обратное, про тонкую душу, если человек весом под сто тонн и страшнее атомной войны, я никогда не смогу его полюбить, пусть даже у него будет самый прекрасный внутренний мир. Дружить, да. Но любить... Возможно, я и плохой человек, но зато не лицемер в этом плане. Правда, с тобой мне почему-то всё равно на то, как ты выглядишь".
Мне обижаться или гордиться этим?" - ответили мне с парой озадаченных смайликов. "Обижаться точно не нужно". "Ладно, учту. Что будешь делать?" "Попытаюсь написать контрольную по какому-нибудь из предметов, если рука позволит". "Наверняка по тому предмету, который ведёт женщина, от которой ты пускаешь слюни", - поддели меня. "А вот и нет. Я, наверное, чувствовала беду и поэтому это единственный предмет, который я написала. И я не пускаю на неё слюни, мне не годик", - возмутилась я. "Ну, я просто скромно умолчала о других жидкостях в твоём организме", - прочитала я ответ и чуть не подавилась чаем, который так не вовремя решила попить. "Смотрю, у тебя сегодня хорошее настроение?" "Ага, просто изумительное. Но мне пора бежать, напишу позже. Пока-пока", - ответили мне, и моя собеседница покинула ВК.
А я осталась, хлопая глазами и не понимая, что это вообще только что было. До этого мы никогда не позволяли себе таких шуток. Но, наверное, просто сегодня луна вошла в дом тельца раком на козероге, иного объяснения я придумать не могла. Найдя вопросы по контрольным и курсовым, я решила начать с хирургии и, собственно, это всё, чем продолжился мой вечер. Где-то в одиннадцатом часу я получила пожелание хороших снов и, ответив тем же, продолжила мучиться с курсовой до двух ночи, пока глаза сами не закрылись.
_________________________________
Итак, всем привет, этот фф уже был на просторах wattpad, его писала hornie1, но по неизвестным нам причинам удалила свои работы, а мне этот фф безумно нравился и я решила его восстановить, так что приятного чтения ☺️
Кстати вот ссылка на оригинал:
https://ficbook.net/readfic/5128225/13214933