27 глава
Юлия
— И куда это ты в такое время собралась? — этот компрометирующий вопрос задаёт не папа, который сидит в гостиной и спокойно смотрит телевизор.
Он своей дочери-кнопке доверяет, а вот Янка, решившая уехать к нашей недалекой маме, и отказывающаяся отвечать на мои вопросы или умело прикидывающаяся глухонемой, когда ей неинтересна тема, стоит в прихожей и с любопытством поглядывает на меня.
— В магазин. — надевая пальто, безапелляционно отвечаю я.
— А этот магазин находится не в той чёрной машине, которая стоит внизу? — мелочь показательно понижает голос, делая шаг ко мне, — Смотрела в окно на кухне и вижу, подъезжает знакомый пепелац.
— Снова словечки бабы Риты используешь? — также переходя на шёпот, уточняю у маленького Эркюльчика.
— Нет, так говорит папа моей подруги Даши. — выразительно окидывая меня новым оценивающим взглядом, сообщает мелочь. — Коричневый шарф тебе больше подойдёт, чем этот синий.
Притормозив около зеркала, прикладываю к шее одобренный вариант мелкой и нехотя признаю, что Янка права.
— Спасибо тебе маленькая мисс модный приговор. — быстро меняю шарф и берусь за ручку двери. — Все, я пошла.
— Мороженое мне купишь? — тут же прилетает в спину, стоит мне сделать шаг за порог. Мой возмущённый взгляд сестра принимает с поистине хладнокровным спокойствием, к тому же ухитряется уточнить, — Ну, ты же в магазин идёшь… Или нет?
Напоминаю себе, что это я старшая сестра. Старшая и обиженная, между прочим, сестра. А потому, игнорируя провокации этой мелкой шантажистки, выхожу из квартиры.
***
— Чем тебе грозит твой отказ быть организатором вечеринки? — спрашиваю у Дани после того, как он рассказывает о своей встрече с мисс совершенное-зло-Валентиной.
Что-то мне подсказывает, история, которую я только что услышала вряд ли является полной режиссерской версией. Скорее всего, она претерпела безжалостный монтаж и урезана в нескольких местах, а мне предоставлены лишь сухие факты. Но, кажется, я этому даже рада.
Внешность мачехи моего парня и знание о том, что раньше Милохин испытывал к ней чувства, любую девушку могли бы заставить волноваться и ревновать. И я не буду кривить душой, утверждая, что мне было плевать на их встречу или же совсем не возникало желания позвонить ему и спросить, не тянет ли она к нему свои порочные ручки. Но я стойко держалась, так как доверяю своему уже-не-извращенцу. Не могу не доверять, когда он так крепко прижимает меня к себе и жадно целует.
— Ну, — слегка отстранившись, беззаботно улыбается Милохин, — Теперь отец перекроет мне золотые краны своей щедрости и мое финансово беззаботное существование пошатнется. Проще говоря, я стану нищим. — изображает якобы серьезное выражение лица, — Ты сможешь встречаться с бедняком, Пандочка?
— Ну, я, конечно же, с тобой из-за денег. — сразу включаюсь в игру.
— Так и думал. — вздохнув, тихо отвечает этот ужасный человек и получает от меня кулаком по плечу.
— Но, если не ошибаюсь, ты говорил, что твоя квартира и машина оформлены на тебя, поэтому жизнь на улице тебе не грозит. К тому же, вторая причина по которой я с тобой — это твои мозги. А с ними, я более чем уверена, ты с легкостью устроишься в хорошую компанию и начнешь неплохо зарабатывать.
— Веришь в меня, моя Пандочка? — с довольной улыбкой уточняет Милохин, пока его руки бесстыдно гладят мое тело под кофтой и лишают последних крох спокойствия.
— Да-а, — с придыханием отвечаю, когда мужские пальцы начинают ласкать грудь. Неспешно и нежно. Заставляя закрыть глаза и самой потянуться к его губам. Но в голове мелькает воспоминание, и я быстро отстраняюсь. Поняв причину моего беспокойства, он спокойно говорит:
— Мы стоим на парковке. Кругом темно, к тому же окна в машине тонированы. Доверься мне, Юлька, нас никто не увидит.
— Нас тогда видела моя сестра с балкона!
— Тогда мы были возле твоего подъезда. А сейчас находимся довольно далеко от твоего дома. К тому же, мы на заднем сидении. Вокруг темень и ни души, Пандочка. Иди ко мне.
Даня находит мои губы своими, проникает в рот языком, и по телу пробегают взволнованные мурашки. Понимаю, что совершенно не способна сопротивляться или протестовать.
Домой я возвращаюсь довольная и окрыленная. Заранее, еще в лифте, договариваюсь с совестью, что сегодня не буду себя ругать за ложь папе и на днях обязательно подумаю над тем, чтобы рассказать отцу о Дане.
Естественно без упоминания некоторых подробностей. Но все же обозначить в моей прекрасной студенческой жизни наличие парня все же стоит.
Прохожу в комнату сестры и поднимаю вверх руку, в которой лежит мороженое. Мелочь радостно вскакивает со своей кровати и несется ко мне.
— Ты лучшая сестра на свете! — говорит Янка, забирая из моих рук эскимо.
— А ты коза-егоза. — улыбаюсь я и из моего рта само вырывается. — Тебе так плохо со мной и папой, что ты хочешь уехать с матерью?
Моя младшая сестра замирает и опускает глаза.
— Мне с вами очень и очень хорошо. Но, если я уеду, вам будет лучше. Я все продумала. Неужели ты не понимаешь? Ты же сама говоришь, что я ем больше всех, даже больше папы…
***
Сегодня с самого утра, я то дико нервничаю, то ошалело улыбаюсь. Ожидаю, что совсем скоро мои лицевые мышцы дадут сбой и перестанут понимать, когда и как им следует реагировать.
Сначала я волновалась из-за нашего с Даней проекта.
Конечно же, я понимала, что мероприятие будет касаться не только нашего вуза, но все же не ожидала увидеть такое большое количество студентов в актовом зале. Несмотря на поистине огромный размер аудитории, далеко не всем хватило мест. Некоторым пришлось ютиться на лестнице, а кому-то приносили дополнительные стулья, но никто при этом не выглядел недовольным. На лицах каждого присутствующего мелькала улыбка предвкушения.
Двигаясь к нашим рядам, я не раз мысленно благодарила Киринова за то, что в его гениальную профессорскую голову не заглянула мысль назначить выступающими прикрепленных к старшекурсникам первокурсников.
А вот моего парня, видимо, совершенно не трогал тот факт, что зал буквально готов разорваться от нахлынувшего потока зрителей. Экс-извращенец ни разу не показал хотя бы маленькую толику нервозности. Шел рядом абсолютно спокойный, как удав. И к моей радости не замечал заигрывающих взглядов, которыми кидались в него не в меру активные девушки. Постыдились бы так пожирать глазами чужих парней.
Остальных участников мы прослушали в компании братьев Авериных и Кота. Милохин беззаботно смеялся над саркастичными шутками и комментариями старшего арийца, а также сжимал мою руку в своей ладони, тем самым снижая степень моей непонятной для самой себя тревожности. Я даже таблеточку глицина под язык положила.
И надо ли говорить, что вся моя глупая взволнованность оказалась совершенно напрасной?
Мой секси-наставник, оказавшись на трибуне, сумел мигом завоевать все внимание аудитории, получить восхищенные перешептывания девиц — которых я не одобряла — и собрать бурные овации, словно мы с ним изобрели финансовый коллайдер, способный нивелировать все возможные на мировом рынке риски.
Киринов был определенно доволен происходящим. Сразу после тур-слёта разноплановых ботаников, он вызвал в свой кабинет Милохина, Нестратова и Ольшанскую. Мы провожали взглядами их спины.
— Удовлетворен своими котятками, — добродушно хмыкнул Ник. — Будет им пузико чесать.
Но это все было днем. А сейчас я нахожусь в своей комнате. Расхаживаю из угла в угол, будто меряю пространство. И это действо настолько сильно меня захватило, что я, кажется, потеряла счёт не только затянувшимся в бесконечное ожидание минутам, но и шагам.
— Хватит отвлекать меня от чтения. — заявляет мелочь, устроившаяся на моей кровати с новым комиксом о Лариэле. Книжку ей чуть ранее вручил мой пришедший к нам в гости парень. — Вряд ли папа его убивает на кухне. Он же добрый. Ну, может, только запрещает вам двоим целоваться.
Если спросить меня, какую оценку я поставлю своей сестре в умении утешать и успокаивать, то на шкале от одного до десяти, я без раздумий поставлю тройку с минусом.
— Ты меня, по-твоему, так подбадриваешь?
— Баба Рита говорит, что надо всегда надеяться на лучшее, но готовиться к худшему. А бабушка Наташа, что лучше сразу достать пистолет и отстреливать.
— Кого отстреливать? — сощурившись, уточняю я.
— Этого она не говорит, — не поднимая глаз от комикса, произносит Янка и философски заключает. — Говорит только, что сама пойму, когда вырасту.
Надо провести с обеими бабушками серьезные пояснительные беседы — думаю я, как раздается стук в дверь моей комнаты, а следом за моим спешным криком: «Войдите» — на пороге появляется Даня.
Он проходит в комнату, чуть прикрывает за собой дверь, и я пытаюсь, как в фильме «Обмани меня», считать его эмоции по лицу. Не найдя признаков испуга и впадения в многовековую депрессию, немного успокаиваюсь.
— Как тебе книжка? — включая кавайную улыбку, спрашивает у моей сестры Милохин.
— Она восхитительна! — очаровательно смущается мелочь и спрыгивает с бессовестно оккупированной кровати.
— Моей младшей сестре тоже понравилась новая история его приключений. Я, кстати, рассказывал ей о тебе и о Юле. У вас с ней, как мне кажется, много общего, вот я и подумал, а что если мы как-нибудь сходим вчетвером в парк развлечений или посидим в кафе, где продаются самые вкусные сладости?
Янка бросает в меня взгляд «что-мне-ответить»? И я тут же глазами информирую, что она вольна решать без моих подсказок.
— Было бы здорово. — улыбается мелочь, демонстрируя свои маленькие белые ровные зубки.
— Отлично. Тогда мы договоримся с твоей сестрой об удобном для всех времени и сходим.
— Класс! Пойду расскажу папе! Ура! — с этими словами Янка радостно выбегает из комнаты.
И пока этот маленький метеорит не передумал о своём уходе, я тут же закрываю за ней дверь, а в следующую секунду оказываюсь в объятиях Дани.
Прерывая последующий поцелуй, задаю волнующий меня вопрос:
— Что сказал папа? О чем вы говорили? Почему так долго?
— Мы общались всего-то минут пятнадцать, Пандочка. И он сказал то, что должен говорить хороший отец, переживающий за свою дочь.
— Он не против наших встреч?
— Нет. Но он против того, чтобы мы так рано начинали жить вместе. Я попытался пару раз начать эту тему, но он был абсолютно непреклонен.
— Ты все же решился спросить его об этом? — с ужасом уточняю я, прикрывая рот ладонью. — Но теперь он сможет догадаться, что я… Ну, что мы…
— Он тактично намекнул, что твоих частых выходных ночёвок у Кати пока вполне достаточно. Так, что думаю он уже давно догадывался, и тебе не о чем переживать.
— Как же стыдно…
— Почему? Мне кажется, мы с ним хорошо пообщались. И я бы очень хотел познакомить тебя со своей мамой.
— А ещё сводить наших сестёр в парк развлечений?
— Да. Заодно отметим отказ твоей мелочи переезжать жить к вашей матери.
— Она все равно поедет к ней на все лето… — надуваю щеки я.
— Мать нужна твоей сестре, Юлька. — улыбается Даня, целуя меня в висок.
— Ты говоришь точно, как папа.
— Говорю же, мы с ним поладили.
Он садится на мою кровать и, притягивая меня к себе, опускает на свои колени.
— Сегодня такой сумбурный день, что я не понимаю, где нахожусь.
— Ты там, где должна быть. — хитро ухмыляется Даня. — На моих коленях. — снова целует, но уже в губы. Очень нежно и головокружительно сладко, а затем говорит то, отчего внутри начинают порхать самые прекрасные бабочки. — Я люблю тебя, моя Пандочка, очень сильно.
— А я люблю тебя, любимый.
***
Если я думала, что меня мучили, когда готовили к выставке Азалеолдии, то я сильно ошибалась. Ко встрече с Даней и его сестрой Янка подошла с двойным усердием, тут уже сестре взялась не только за свой гардероб, но и за мой.
Меня безжалостно заставляли примерять платья, улыбаться и краситься. А потом со всей строгостью оценивали образ и безжалостно сообщали:
— Переодеваемся! И накрась, наконец, реснички!
Пару раз возникало желание проявить годами выработанные навыки старшей сестры, дабы прекратить безобразие. Но я не решалась прервать такой важный для мелкой момент.
Даже папа, который периодически заходил в комнату, тихо посмеивался и качал головой, а потом тут же покидал поле модного приговора, когда сестра с блеском в глазах предлагала ему поучаствовать в выборе нарядов.
Сама же юная стилистка переживала целую гамму эмоций. Она часто вздыхала, закатывала глаза, заламывала руки, горестно повторяла, что нам совершенно нечего надеть. Затем театрально кидалась на кровать и минуту молча над чем-то размышляла, чтобы в следующую секунду вновь подскочить и начать бешеной кометой нестись по комнате, собирая новый образ.
— Это же просто встреча, — совершенно уставшая произнесла я через каких-то два часа.
Конечно, на встречи с Даней я всегда готовлюсь и муки выбора тоже неоднократно посещают мою голову. Но теперь я понимаю, что мои муки в сравнении с Янкиными — это так, блажь.
— Это не просто встреча! — покачала головой мелочь, что-то с усердием ищущая в моем гардеробе, и огорошила заявлением, — Мы же идем на двойное свидание! Как ты не понимаешь.
И когда я начала громко смеяться, она соизволила вытащить свою голову из шкафа и с недоверием — даже, я бы сказала, с осуждением— посмотрела на меня.
Взгляд прямо прожигал вопросом «ты чего хохочешь?»
— Это не двойное свидание. — успокоившись, поправила ее я. — Двойное свидание — это когда вместе встречаются две пары. То есть, если бы мы шли вдвоем и Даня с каким-нибудь другом, тогда…
— Ты была бы с Даней, а я с его другом. — чересчур мечтательно улыбнулась сестра.
— Ну, что-то вроде. Но его друзья для тебя слишком взрослые. Разве нет?
— Я скоро вырасту. — спешно заявила мелочь и полностью потеряла интерес к шкафу. В пару прыжков она добралась до кресла, на котором я сидела, и устроившись на ручке, потянулась ко мне и обняла. — Я тебя очень люблю, знаешь?
— Знаю, и я тебя очень сильно.
— А как ты думаешь, когда я вырасту, я стану очень красивой?
Я сделала вид, что задумалась, но прекрасно понимала, что тянуть с ответом и играть с ожиданиями Янки нельзя, потому довольно быстро ответила:
— Конечно! Будешь ослепительной красоткой.
— Я тоже так думаю! — звонко и радостно воскликнула сестра.
Почти задушила меня в объятиях. А затем тихо и взволнованно задала новый вопрос:
— Он же в меня влюбится, правда?
— Янка, когда ты повзрослеешь, ему будет лет тридц…
— Нет-нет, — мне закрыли ладошкой рот, а большие глаза напротив моих наполнились мольбой, — Пожалуйста, не говори так. Ответь по-другому. — и шепотом добавила. — Как надо. Это сейчас очень важно.
— Обязательно. — так же тихо, по-шпионски сказала я. — Тогда. Я не сомневаюсь, что бедолага просто голову от тебя потеряет.
Щеки мелкой вспыхнули румянцем, и она прижалась ко мне сильнее. Мы сидели так какое-то время. Я ласково гладила ее по голове и думала, интересно, как быстро она забудет об этом своем новом увлечении.
***
Встреча наших младших сестер началась совсем не так, как мы с Даней предполагали. После приветственных слов обе девочки гордо вздернули свои подбородки и окинули друг друга максимально пристальными и оценивающими взглядами.
Сложно сказать, что именно им не понравилось, но Янка вдруг крепко вцепилась в мою руку, а Лиза придвинулась ближе к Дане, как бы загораживая его своим телом.
А следом начался бешенный аттракцион.
Одна хотела побывать в чашечке, вторая требовала лошадь, затем как по команде их желания менялись. Они упорно отказывались кататься вместе и кидались кислыми рожицами. Я генерировала в себе хорошее настроение и постоянно пыталась начать с девочками общую тему, но они не шли на контакт. А если я вдруг дольше пары минут болтала с Лизой, то Яна тут же тянула меня к себе.
Милохин тоже разрывался на части. Сверкал своей кавайной улыбкой, пытаясь угодить сразу двум капризным маленьким барышням. И, если левые дамы, которым так и хотелось посоветовать маршруты для путешествий, сворачивали свои головы, то наши сестры лишь снисходительно посматривали на Даню.
Но тот не сдавался. Он самоотверженно выиграл для каждой из них по игрушке, купил по сахарному зайцу и выполнял любой каприз.
Однако все наши труды были напрасны, пока мы, полностью измотанные, не остановились возле целого батутного комплекса, выполненного в виде замка.
— Хочу туда! — синхронно произнесли наши сестры и тут же замолчали, сообразив, что их желание неожиданно совпало.
Даня оказался проворнее меня. Не дав девочкам времени передумать, он быстро оплатил вход и помог обеим разуться и подняться на батут.
Мы молча провожали две фигурки взглядом. А после того, как обе вошли в надувные ворота и скрылись в подрагивающем замке, я с тревогой обратилась к своему парню:
— Думаешь, это было хорошей идеей, пускать их туда вместе?
— Да. — ответил он, а следом крепко обнял меня со спины и начал покрывать мою шею поцелуями.
— А вдруг они поубивают друг друга? — обеспокоенно спросила я, прикрывая глаза.
— Иногда это способствует налаживанию контакта. — совершенно не успокоил наставник и прикусил мочку уха.
— Перестань ко мне приставать прилюдно!
— Тогда вечером ты едешь ко мне.
— Я не могу.
— Ты обязана. Я перенес стресс и мне жизненно необходима моя Пандочка.
Его сексуальный шепот сводил с ума. Он бережно повернул меня лицом к себе, мягко коснулся губ, и я чуть было совсем не потеряла голову, но все же мои принципы оказались сильнее. Или подействовали слова:
— Хорошо, сегодня у тебя. Но сейчас прекрати.
Экс-извращенец горестно вздохнул, но подчинился.
Взявшись за руки, мы купили в соседней палатке мороженого, обсудили новые пугающие идеи, возникшие у Киринова, и то и дело поглядывали на батутный комплекс. Время шло, а две бандитки никак не хотели появиться. И когда я уже решила сама полезть внутрь в надежде разнять бои, до нас долетели крики:
— Юлька!
— Данька!
— Мы вам такое должны рассказать!
— Вы не поверите!
Наши сестры с горящими глазами бежали к нам. Но настораживало другое. Они крепко держались за руки. А когда оказались рядом с нами, начали буйными козочками скакать вокруг и спешно тараторить:
— Оказывается, у нас с Лизкой две половинки книжки про Остров Матч!
— Даня, ты представляешь?! Янка та самая девочка, у которой есть продолжение!
— Юля, понимаешь, что это значит?!
Мы с Милохиным улыбались, переводя взгляд с одной на другую, не представляя, что, пока они были порознь, нам доставались цветочки.
— Это значит, что сама судьба свела нас!
— А вы встретились для того, чтобы мы потом с Янкой могли познакомиться. — подсказала, если вдруг мы не осознали истины, Лизка.
— А-а-а-а… — убедительно потянул Даня. — Так вы теперь подружки?
— Самые лучшие! — звонко ответили девочки. — Можно мы еще пойдем попрыгаем?!
— Можно. — дал согласие наставник.
Когда же они вновь радостно скрылись в надувном замке, я тихо шепнула:
— Ты не считаешь, что мы создали угрозу для мира?
— Думаю, мир будет нам благодарен. — громко рассмеялся Даня.