4 глава
Подъезжая к дому, увидела автомобиль брата. Тут же расслабилась, опустились плечи. Всю дорогу сидела рядом с Антоном как стойкий оловянный солдатик. Он пытался со мной флиртовать, а я изображала усталость, на комплименты отвечала сухо.
— Зайду, поздороваюсь с твоим братом, — останавливаясь у калитки, произнес Дагаров. Поведение Антона резко изменилось, будто он не пытался со мной все это время флиртовать. Ничего не ответив, я направилась домой. Прыгнула в объятия брата, получила смачный поцелуй в щеку, очередное «какой ты еще ребенок, Юлька», сказанное с такой нежностью и любовью, что ком к горлу подступил.
— Как бабушка?
— Все хорошо с ней. Полежит десять дней, наберется сил, и снова в бой, — усмехнулся он.
Старушка у нас была жизнелюбивая, активная и боевая. Ее в деревне побаивались, но в основном те, кто ее плохо знал или неправильно, по ее мнению, себя вел. Могла она и крепкое словцо сказать, и брови вместе свести, и ляпнуть какую-то дичь, в которую люди верили и даже считали ее ведьмой. Никакой ведьмой наша старушка не была, но страхи неосведомленных умело использовала.
— Тогда я в душ, — во двор уверенным шагом вошел Антон, я поспешила скрыться в доме.
Включила в спальне кондиционер, направилась в душ. Какое же это удовольствие! Мозг не плавится от жары, тело прохладное, чистое. Приятно его касаться. Матвей заглянул, предупредил, что на работу съездит, проверит подчиненных.
— Ты хоть поел?
— Поел. Тарелку в раковину положил, хлеб убрал, — усмехнулся он.
Я на это только улыбнулась. Положил в раковину – уже прогресс. Есть мужчины, которые на кухню заглядывают, только чтобы поесть. Брат может приготовить, но вот посуду убрать за собой – надо, чтобы звезды на небе выстроились в определенную фигуру, которая появляется раз в три года.
Скоро должен Павлик прийти заниматься. Посмотрела на часы и решила, что часа полтора могу отдохнуть. Сегодня встала рано, а из-за противного мажора плохо спала ночью, почему-то мысли постоянно возвращались к нему, а я никак не могла понять, почему не закричала, когда он ко мне с поцелуем полез? Странная реакция. А если бы он с ножом кинулся, я бы тоже стояла и чего-то ждала?
Вышла проводить Павлика, а тут Аленка у своих ворот траву дергает.
— Привет, — кивнула ей.
— Привет, — улыбнулась она мне. Не верила я в ее искренность. Она на Матвея заглядывается, вот и пытается быть любезной с предполагаемой золовкой. Хотела домой зайти, но тут вспомнила…
— Ален, тебе работа не нужна?
— Работа? — удивилась девушка. — Какая?
Я озвучила предложение Милохина и сказала, что девушка нужна срочно, и если Аленка не поторопится, он другую найдет.
— Я подумаю, с матерью посоветуюсь, — ответила соседка незаинтересованно, а через пятнадцать минут я увидела в окно переодевшуюся в новый сарафан Алену, спешила она куда-то…
Держи, Милохин, домработницу и не благодари! Немного подумав, я решила, что одной домработницы мало. Обзвонила одиноких и безработных, а таких у меня в телефоне оказалось маловато. Тогда я сообщила директору школы, она-то тут почти всех знает. Через час вся станица будет в курсе.
Утром пришлось опять встать рано, а уснула опять поздно. Мне интересно было бы посмотреть на реакцию Милохина, когда к нему явилась Алена, а потом еще десятка с два поломоек, а может, и больше.
Вернулась соседка часа через три. Я провела все это время словно часовой на посту у окна. Три часа… Интересно, почему так долго? Кастинг затянулся, или он остановил свой выбор на ней? Разозлившись на себя, что забиваю себе голову всякой ерундой, дала себе обещание вообще о нем не думать.
До столовой меня довез брат. Он помог открыть дверь, достал мешок с картошкой из кладовой.
— Юль, я поеду или еще что-нибудь помочь?
— Ничего не надо, Матвей. Со всем остальным справлюсь сама.
— Загляну, как время свободное появится, — махнув рукой, он направился к машине, а через минуту раздался звук двигателя. Брат уехал.
Входная дверь с шумом закрылась. Наверное, ветер шалит, а Матвей забыл подложить кирпич. Мне показалось, что щелкнула задвижка, но этого не может быть. Хотя стало неуютно, я решила пойти и посмотреть.
— Здравствуй, Юлия Михайловна, — ко мне направлялся Милохин. Чем-то он напоминал хищного большого кота…
Данил
Рыжая…
Целеустремленная девица. Знает, что хочет и как этого добиться. Сейчас ей нужен я. Даже не так – Алене нужен мой кошелек. Девушка не сомневается, что у меня есть деньги. Знала бы она, что мой бюджет сократили до презренного минимума. Дед думает, что я могу жить на пятьдесят тысяч рублей в месяц, которые еще предстоит заработать. Хорошо, что я не сирота, мама хоть и злится на меня, что я уступил деду, но голодом единственного отпрыска морить не собирается, поэтому мне каждый день кидает на карту зарплату комбайнера иногда больше раза в три. С моим новым статусом – «сосланный внук, попавший в немилость деда» – маме придется на себе экономить, а она этого не любит. Как долго родительница будет это терпеть, пока неизвестно. Может, и через несколько дней начнет требовать, чтобы я все бросил и вернулся домой, но я намерен отбыть положенный срок.
Я бы предпочел, чтобы полы у меня мыла Юлия Михайловна. Причем без швабры. Нагнулась, выпятив округлый зад…
Чуть не застонал, представил так ясно эту картину. Придется довольствоваться Аленкой. Не помирать ведь с голоду. Да и порядок наведет. Постель согреет, если щелкну пальцем. Желание припирает, с голодухи на все согласен. Воробушек еще долго будет брыкаться… а если узнает, что я ее соседку… то и вовсе лишит доступа к желанному телу. Мне нужно решить: получить доступную девицу прямо сейчас и менять их каждый день – или чуть напрячься и получить действительно интересный экземпляр? Наслаждение с училкой или механика со всей станицей? То, что с Юлечкой все будет остро, не сомневаюсь. Крышу она мне конкретно сносит.
Все-таки, как и любому мужику, мне хочется разнообразия, но и таких офигенных ощущений, как с воробушком, не испытывал уже много лет. Я чувствую, что под маской чопорности бушует жаркое пламя, но Юлия Михайловна будет наступать на свои желания и продолжать сопротивляться, даже если в ее глазах я буду видеть страсть.
— Ладно, приступай, — бросил Алене. — Неделя – испытательный срок. Сначала приготовь что-нибудь, продукты в холодильнике, — озвучил свое решение девушке.
Алена все это время не сводила с меня настороженного взгляда. Закусывала губы, надеясь меня этим склонить к правильному решению. Как можно отказать такой настойчивой девушке? Хотя трюк с губами стар как мир и должного эффекта не производит, по крайней мере, на меня.
Хотя… если бы губы закусила Юлия Михайловна, я бы уже впился в них. Но пока есть только Аленка, придется довольствоваться ей, а там действовать по обстоятельствам.
— Есть какие-нибудь особые пожелания? — томным голоском. Сделал вид, что намек не понял. Не люблю играть по чужим правилам, поэтому сухо ответил:
— Еда должна быть вкусной. Не пересоленой, не пригорелой. Мясо обязательно. В любом виде.
— Ну, это несложно. Я тогда на кухню? — бросила непонятный взгляд, который, скорее всего, плохо отрепетировала перед зеркалом. Я так и не понял, что она им хотела сказать.
— Ступай… — девушка явно не собиралась готовить и убирать. А придется. Дополнительный бонус – получить меня в свою постель – стоит еще заслужить. И то не факт. Кандидатура номер один на должность моей партнерши по постельным игрищам – воробушек, пусть она и делает вид, что ее это не интересует. Посмотрим, на чьей стороне правда и опыт…
А за то, что она прислала себе подмену… подумаю, как ее проучить…
Пока я строил коварные планы, кто-то свои коварные планы воплощает в жизнь. Ну, Юлия Чичерина, погодите! За полчаса мой дом превратился в настоящий курятник со взбесившимися курицами.
А ведь начиналось все не так плохо... Появление еще одной Алены со стопкой блинов и банкой домашней сметаны я встретил с энтузиазмом. Девка внешне никакая, но пришла к мужику с едой. Вот если бы она принесла запеченную на огне ножку барана, шансов у нее было бы больше, а так… ладно, попробуем, что приготовила. Пока Аленки метали взглядом дротики друг в друга, я уселся за стол…
В дверь снова постучали…
Потом еще раз постучали…
В комнате шесть девиц выясняли отношения, я мысленно убивал ту, которая все это устроила. Призвать темпераментных баб к порядку без наряда полиции было невозможно. Девицы прибывали и прибывали… словно мухи на мед. Поэтому жажда крови одной стряпухи-училки становилась острее.
— Закрыли рты и пошли отсюда вон… — после моего холодного тона здоровые мужики сдаются, а эти меня тупо игнорят. Готовы вцепиться друг другу в глотки.
За час с небольшим понял, что не только я люблю добрый русский мат. Здесь, правда, он звучал адресно. Пришлось слушать, кто с кем спал, кто у кого увел мужика, кто просто дрянь, а кто настоящая дрянь. Разницы, правда, не понял. Были среди девушек безработные, которым очень нужна была эта должность. Но еще больше за нее пытались уцепиться матери-одиночки. Получалось, что вроде как я должен содержать ребенка. Полнейший абсурд!
Я готов был всем заплатить, лишь бы они исчезли. Эмоции над бабами взяли верх, вытолкать их за дверь можно было только силой, но я понял, что не стоит связываться с этим неадекватным полчищем. Лучше сесть в машину и свалить из дома, пока они не успокоятся или друг друга не поприбивают. Зачем мешать? Пусть победит сильнейшая, моим призом ей будет свобода! Я не настолько одичал и проголодался, чтобы терпеть подобного рода беспредел.
— Девушки, все уволены, расходимся по домам. Свои дары забираем, здесь ничего не оставляем, — предпринял еще одну попытку достучаться до оголтелых телок.
— Не лезь, без тебя разберемся, — грубо сказала дама лет сорока, пышной комплекции. Настолько пышной, что на высоко стоящую грудь можно было поставить поднос с едой.
Мы с ней в разных весовых категориях — я женщину не ударю, а она мужика – запросто.
— Можете спокойно убивать друг друга, мешать не стану, — махнул на них рукой. — Трупы в моем огороде не закапывать, тащите павших сразу на кладбище. Кровь тщательно отмыть.
Мой выпад произвел впечатление на молоденьких девчонок – взявшись за руки, они покинули сие бабское поле битвы. Другие продолжали биться.
Я уехал из дома, прихватив барсетку. Надеюсь, не спалят хату. Поужинал в кафе. Тушеные овощи и курица. Съедобно. Меня даже мухи не раздражали, которые висели в углу на липучке. Одна из них прицепилась только что и противно жужжала.
«Зря, воробушек! Ох, зря!..»
Вернулся в одиннадцать. Кататься по засыпающей станице было неинтересно. Да и спать тянуло, завтра рано вставать. С утра есть важное дело. Эта мелкая стерва лишила меня домработницы, нормальных ужинов… теперь преспокойненько спит!
В кухне за накрытым столом сидели три девицы. Наверное, победительницы.
— Вон! — рыкнул так, что они повыскакивали. Среди них была и соседка Юлии Михайловны. — Забрали отсюда все! — окликнул их. Девушки вернулись. Я не стал дожидаться, когда они все унесут, закрылся у себя в спальне. Лег и сразу провалился в глубокий сон.
Утром позвонил Сергеичу, предупредил, что задержусь. Прождал у столовой минут двадцать, пока Юлечка появилась. Стоило Матвею отъехать, вошел в столовую и запер дверь. Разговор будет длинным, не хочу, чтобы нам помешали.
— Здравствуй, Юлия Михайловна…
— Ты? Что ты здесь делаешь? — в глазах паника. Вот и правильно!
— Сейчас ты мне за все ответишь… ведьма! Смеялась всю ночь? А вот мне не было весело! — надвигаюсь на нее, она пятится. — За каждую убитую нервную клетку будешь платить дань!
— Послушай, князюшка, ты, случаем, головой не ушибся?!
Еще и издевается, зараза!
— Телом будешь расплачиваться, стряпуха, вот прямо сейчас и начнешь! — прижал ее к столу. Подхватил и посадил на ровную металлическую поверхность. Зафиксировал в руках лицо и обрушился на сладкие губы. Руки, не церемонясь, принялись мять нежное тело.
Она не отвечала, но и не сопротивлялась. Это я так думал, что не сопротивлялась. Затылок обожгло болью. Руки мои ухватились за голову. Еле устоял на ногах. Темные пятна перед глазами мешали ее рассмотреть… что это у воробушка в руках? Половник?
Юлия
Я предполагала, что Милохин может разозлиться на мою выходку. Ведь даже приблизительно не знала, скольких девушек к нему отправила. Зная местных, можно было не сомневаться, что за такое место захотят уцепиться многие, поэтому месть определенно достигла цели.
То ли Милохин такой нежный, то ли я перестаралась, но глаза мужчины, когда он на меня надвигался, казались темнее самой безлунной ночи в году.
Страх коснулся позвоночника, почти ласково прошелся по позвонкам. Ноги меня еще держали, но уже сейчас хотелось приблизиться стене и плавненько так осесть на прохладный пол, можно и прилечь. Если в мажоре осталось что-то от джентльмена, он должен знать, что лежачих не бьют, а тем более я девушка.
Как только князь сообщил, что я должна платить ему дань, во мне что-то изменилось. На место всей этой предобморочной истерике пришла ярость, обожгла все внутри, прогнала холод. Захотелось треснуть зазнавшегося мужика, который навис надо мной, словно Александрийский маяк, и продолжал запугивать.
«Стряпуха?» — мне кажется, после этого слова мои брови удивленно выгнулись. Пытается оскорбить? «Хм, в его лексиконе имеется не только мат, жаргонные словечки и модные сейчас – агриться, краш, рофл, кринж, рили, олды и еще много-много подобной ерунды?»
Пока я анализировала его словарный запас, Милохин заявил, что я буду расплачиваться телом. Так грозно и уверенно заявил, что я растерялась. Все-таки не ошиблась я, были у него в роду князья. Генетическая память – штука малоизученная, но на мажоре и исследования не нужно проводить, замашки аристократов налицо. По-другому поведение Милохина и не объяснить.