1 глава
— Доехал? — вместо «здравствуй» прозвучал суровый голос в трубке телефона.
— Почти, — не скрывая недовольства.
— Ты у местных спроси дорогу до дома. Сам не найдешь, время зря потратишь, улицы не пойми как переплетаются.
— Понял вас, Вячеслав Игоревич.
Со ссылкой в Краснодар я смирился, сам сел за руль и отправился на юг. Когда дед в наказание за праздный образ жизни решил сделать меня комбайнером, в душе посмеялся. Где я – и где черная, грязная, пыльная работа? Я согласен был сменить обстановку, потому что с каждым днем зверел все больше и не мог понять, что со мной происходит. Творил дичь, бухал. За некоторые поступки реально стыдно.
Я согласен был помедитировать под южным палящим солнцем, съездить к морю. Не сомневался, что друг деда эту сумасбродную идею – бросить меня в какие-то сраные дали – не поддержит. Позволит отдохнуть у него, позагорать, расслабиться.
Кто же знал, что мои представления будут сильно разниться с действительностью. Отдохнуть он мне позволил у берега моря… неделю. А потом неожиданно вручил ключ от какой-то лачуги, назвал адрес станицы, в которой я в ближайшее время должен прозябать, и проводил меня за ворота своего особняка. Благословил на пахоту родной земли!
И не повернешь назад.
Проглотил. Смирился. В последнее время от жизни ничего хорошего ждать не приходилось. Машина тряслась на проселочных ухабах. Злило, что насилую дорогую тачку, а если она встанет – дед ремонт не оплатит.
Дорога напоминала полигон, на котором проводились учения с применением взрывных средств и бомб разных мощностей. Чтобы преодолеть эту местность, нужен был военный внедорожник. Конкуренцию ему могли составить лишь танк и трактор!
Доехал до станицы, где худо-бедно была какая-то дорога. Местами даже ровный асфальт. С виду обычное село, есть дома побогаче, редко встречаются казачьи постройки, которые не пожалело время.
В таких условиях жить невозможно, но судить не берусь, может, у людей денег нет. Надеюсь, у Плещева припасено для меня что-то поприличнее этих халуп.
На улице стояла страшная жара. Спасал кондиционер в машине. Людей в станице не было видно, будто все попрятались от жары, боясь получить тепловой удар, или станица вымерла, во что слабо верилось. И у кого мне здесь адрес спрашивать? У гусей и кур?
Сделал два круга по селу, не нашел ни одного магазина. То, о чем и говорил Вячеслав Игоревич, смысла плутать нет. Нужно стучаться и спрашивать адрес.
Остановился возле небольшого ухоженного домика, приспустил стекло. Взгляд падал на клумбы с розами, которые расположились по обе стороны от ворот. У стены под тенью большой раскидистой березы стояла скамейка, выкрашенная в зеленый цвет. Со двора вроде послышались голоса. Может, это гуси гогочут? В любом случае решил постучаться.
«Это просто… ахтунг!» — подумал я, когда ботинок утонул в свежей коровьей лепешке. Вот тебе и цветочки у дома, и березка!!!
Вышел из машины, называется, чтобы спросить адрес. В этом захолустье на каждом шагу тебя ждет мина. Вляпался! Эксклюзивная пара обуви из кожи ската после такой подставы отправится на свалку. За те деньги, которые я отдал за туфли, можно купить эту деревню вместе с жителями. Сюда только в резиновых сапогах стоило приезжать.
Все, что я думал про местный колорит, слетело с языка. Смачно выругался, пытаясь оттереть обувь о траву. Вонь стояла такая, что глаза резало. И как теперь в машину садиться? Ее же потом ни одна химчистка не очистит, вонь не выветрится!
Продолжая вспоминать недобрым словом скотину, которая обгадила дорогу и близлежащую территорию, продолжал яростно счищать с туфель навоз. Спрашивается, зачем? Не знаю! Я ведь это дерьмо в тачку не понесу, но с туфлями расставаться было жалко. В ближайшее время такие покупки позволить себе не смогу. Нужно искать другую пару, но я не помню, в какую именно сумку пихнул обувь.
— Закрой уши, Павлик! — раздался женский голос откуда-то со двора. — Подожди меня здесь, — строго проговорила девица. Судя по голосу, совсем молоденькая... и воинственно настроенная.
Старался не дышать. Отошел почти к калитке, чтобы не нюхать дальше это амбре. Ругаться продолжал, но только уже мысленно.
Мне даже стучаться не пришлось, передо мной резко распахнулась железная дверь, а оттуда высунула нос мелкая разъяренная пигалица.
— Вы что себе позволяете? — возмутилась она, встретившись со мной взглядом.
Глаза злобной кошки горели праведным гневом. Не будь она такой мелкой и смешной, я бы развернулся и ушел, а так мне захотелось узнать, что будет дальше. В душе что-то разгоралось, очень похожее на юношеское безрассудство. Забытое чувство.
Глаза у девчонки зеленые, большие. Аккуратный нос высоко вздернут. Ровная без изъянов кожа сливочного оттенка. Брови вразлет. Волосы красивые, светлые, на концах вьются. Жаль, что собрала в высокий хвост.
На лице ни грамма косметики, что делало ее совсем юной, но восемнадцать ей уже есть. Губки пухлые, такие приятно целовать.
Захотелось подразнить девчонку.
— Матерюсь я! Потому что вы за своей коровой не убираете.
— Какой коровой? — насупилась, как мелкий ежик. — У нас нет коровы.
— Коровы нет, а навоз есть! — указал взглядом на размазанную лепешку с отпечатком следа. — Неси таз с водой, будешь обувь мне отмывать, — не знаю, кто в меня вселился, но именно эта фраза слетела с языка.
Прекращать нашу перепалку не было никакого желания. Этот злой ежик еще больше насупился, глядишь, сейчас лопнет или выскажет поток брани. А строила из себя праведницу, я вот вижу, что мой привычный лексикон крутится на ее языке.
Вихрастая голова, вылезшая из-за спины девчонки, не дала насладиться «дифирамбами» в мой адрес. Парнишке было лет семь, может, восемь, вряд ли больше. И он тоже при виде меня насупился. Еще один недовольный на мою голову.
— Юлия Михайловна, а это кто? — я отметил обращение по имени-отчеству. Наверное, она училка или воспитательница в детском саду.
— Никто, Паша, — мои брови вопросительно поползли вверх. Так меня еще не оскорбляли, но прежде, чем я успел парировать ее выпад, она добавила: — Забирай тетрадки с заданиями и беги домой, тебя уже мама ждет. К завтрашнему дню все сделай, я проверю, — строго произнесла она.
Училка все-таки.
«Давай, парнишка, топай к маме. Слушай, что тебе старшие говорят», — я не против был остаться с ней наедине.
— А я уже все взял, — показал он небольшую папку с тетрадками.
— Тогда беги! — он не стал спорить. Мелкая имела авторитет. Уходя, оглянулся лишь пару раз.
Пока я следил за ним, краем глаз заметил, как перед моим носом стала закрываться калитка. Нет, мы так не договаривались. У меня был отвратительный день, и ты, красавица, должна его сгладить. Кто мне еще поможет… найти нужный адрес? Просунул ногу в проем и придержал калитку рукой. Юлие Михайловне явно не хватало сил, чтобы сдвинуть меня с места.
— Что вы хотите? — перестав толкать дверь, спросила она. — Обувь я мыть вам не собираюсь, таз с водой тоже не дам. Могу принести лопату, чтобы вы убрали то, что здесь размазали!
Вот же пигалица!
— Тряпку неси и воду, деревня! — черт дернул меня так ее назвать. Девица зло на меня смотрела, не двигалась с места. — Я не могу сесть в машину... — договорить она мне не дала.
— Вы невыносимы! Не знаю, где вас воспитывали, но таким, как вы, нет никакого желания помогать, — принялась меня отчитывать. Я даже потерялся под таким напором. — Это провидение свыше ткнуло вас носом… или, точнее, ботинком туда, куда вы заслуживали! А теперь отойдите от калитки, пока я… пока я полицию не вызвала.
Недолго я пребывал в ступоре. Эту ершистую девицу, которая отчитывала меня, словно я ее ученик, очень захотелось… поставить на место. Настроение от этой мысли заметно улучшилось.
Прошел во двор, оттесняя ее немного назад. Закрыл калитку, схватил ее за руку и резко притянул к себе. Она впечаталась в мою грудь. Мягко так впечаталась своими округлыми формами. Разбудила давно спящие инстинкты. Да ну нафиг!..
— Что вы делаете? — в голосе впервые расслышал нотки страха.
— Нюхаю тебя, — сопроводил слова действиями, зарылся носом во впадину между ключицей и шеей. Она замерла всего на секунду, а потом обрушила на меня град ударов. Таких слабых, что даже приятно. — Пахнешь ты лучше, чем воздух в округе, — ухмыляясь, проговорил я. Ведь и правда вкусно пахла. Спелыми ягодами, корицей, летними травами.
— Не смейте! — попыталась отпихнуть. — Вы просто дикарь! Неандерталец! — пока она молотила меня кулаками, я провел носом по гладкой коже.
— Что вы делаете? — задыхаясь, яростно спросила Юлия Михайловна.
— Собираюсь запечатать твой говорливый ротик поцелуем! — и ведь правда желал. До дрожи. Так давно не испытывал ничего подобного, что отказать себе в удовольствии не мог. Разочек прикоснусь к пухлым губам, и будем считать, что в расчете…
Коснулся мягких губ училки, по телу прошла забытая дрожь. Организм бурно отреагировал. Ругнулся мысленно. Пигалица дернулась, но я ее из своих рук не выпустил. Слишком сладкой оказалась добыча.
Юлия Михайловна своей макушкой едва доставала мне до подбородка. Маленькая, хрупкая. Идеально помещается в моих загребущих лапах, будто создана, чтобы проводить с ней ночи. Пытался углубить поцелуй, а она сильнее сомкнула губы. Вредная!
Блин, мне определенно нравится эта девочка. Может, гадалка про нее говорила: «Истинная любовь снимет проклятье старой ведьмы»? Неужели все так просто, и этот колючий ежик в меня уже влюбилась, вот и ерепенится?
Я, конечно, неотразим, но больным самомнением не страдаю. Ясно ведь, что чушь. Гадалка такая же шарлатанка, как и лекари! Юлия Михайловна не похожа на влюбленную дурочку. Симптомы этой болезни мне хорошо известны, в свое время приходилось прятаться от «больных».
Да и любовь, по словам той же шарлатанки, должна быть взаимной. Какая истинная любовь может быть между нами? Посмотрел на Юлию Михайловну. Хорошенькая, но «жили они долго и счастливо» – нет! Так, потискать ее на сеновале пару ночей и разбежаться. Тем более бег крови по венам она ускоряет так, что откладывать приятное времяпрепровождение не стоит.
Я словно проснувшийся после спячки хищник. Подавай мне ее всю и сразу! Я даже осмотрелся, нет ли тут где мягкой перины или, на худой конец, небольшого снопа сена. Никогда не спал на соломе, но почему-то кажется, так себе удовольствие любиться, когда задницу царапают сухие палки, но сейчас мне было все равно, куда уложить девчонку.
Надавил на подбородок, вынуждая открыть рот. Сопротивляется, а мне хочется почувствовать ее вкус. Башку рвет только от мысли, что получу ее всю. Отпрянула.
«Не сбежишь!» — подумал я.
Обхватил затылок, притянул к себе… а в следующую секунду она укусила меня за язык! Это больно! Нереально больно!
Искры из глаз, вкус крови во рту! А ведь я больше не собирался при ней вспоминать старый добрый русский мат! За это получил носком обуви по коленке. Было неприятно… а тут еще пощечина, которая отозвалась звоном в ушах. Оказывается, у Юлии Михайловны целый арсенал приемов по охлаждению пылких воздыхателей.
— Я тебя… — шипя от боли, начал угрожать, а мелкая пигалица и бровью не повела.
— Я могу преподавать вам уроки этикета. Поверьте, вам они не помешают. Но за свинское поведение, которое я наблюдаю тут последние двадцать минут, оплата в тройном размере! Полезете ко мне еще раз, ударю в уязвимое мужское место, не испытывайте судьбу, — она не вспотела, не раскраснелась, стояла и отчитывала.
Решила воспользоваться ситуацией и заработать на мне! Как же она меня злила!
Я уже и сам решил, что целовать ее не стоило. Мой организм сигналил о том, что «проклятье» снято, и любая девица теперь может согреть мне постель. Как и почему это произошло, не знаю, но возражений не имел. Хотя жаль, что эта девчонка такая неуступчивая. Мы могли бы провести неплохо время, пока я нахожусь в ссылке.
— Я бы заплатил, но только не за уроки этикета, — вкрадчиво произнес. Язык болел, но терпимо, я мог культурно излагать свои мысли. — Я знаю и умею то, о чем ты только слышала. Помогу восполнить тебе дефицит образования, — поняла, о чем речь, щеки порозовели, из глаз стрелы в меня полетели. — Может, договоримся? Ты мне этикет, я тебе науку страсти?
Зеленые озера глаз стали большими-большими. Ее явно возмутило мое предложение, она даже язык проглотила. Думаю, это ненадолго, но приятно заткнуть этого вредного ежика!
— Это ты от восхищения захлебываешься воздухом? — один ее вид провоцировал. Благородный рыцарь во мне зачах в зародыше, как только мы «познакомились». Хотелось ее наказать, но еще больше хотелось прижать к себе, зацеловать…
— Жаль, что коровы не летают! — выпалила она, сощурив свои красивые глаза. Данный факт, видимо, Юлию Михайловну искренне расстраивал. — Вы бы это заслужили!
Я рассмеялся, вот ведь вредная!
К воротам подъехала машина.
Остановилась.
— А это кто? — спросил у Юлечки. Позволил себе мысленно так ее называть.
Не хотелось бы встретиться с родителями Юлии Михайловны. Не люблю родителей хорошеньких девочек. Норовят тут же сосватать свой бриллиант. А я тут повод дал, пока их не было, приставал к их дочери. Пора валить отсюда, пока они к моей машине не приценились и не решили обзавестись богатым зятем.
— Полиция, — весело произнесла училка. — Я ведь обещала вызвать, если вы не исчезнете.
Калитка открылась, во двор вошел молодой мужчина в форме.
— Юль, это кто? — уперся суровым взглядом в меня.
Юлия
Мажор! Дерзкий. Невоспитанный! Грубый.
Устроил истерику из-за коровьей лепешки. Как это – начищенных туфель коснулась грязь? Не будь он таким… противным, мог бы показаться классным, симпатичным, приятным парнем. И я сейчас не о внешности. С ней-то как раз все было в порядке.
Высокий рост, широкий разворот плеч, узкие бедра. Лицо мужественное: ярко выраженные скулы, небольшая горбинка на носу, скорее всего, когда-то сломал в драке. Глаза вроде голубые, без очков не видно. Губы не узкие, но и не пельмени, почему-то вспомнила, как он пытался меня поцеловать, кровь прилила к лицу. Хорошие у него губы, но проверять их в действии нет никакого желания.
Возле дома остановилась еще одна машина. О, Матвей приехал! Не сомневалась, потому что каждая машина имеет характерные только ей звуки. Нужно только уметь их слышать.
— А это кто? — подозрительный взгляд уперся в меня.
Наверняка думает, что мы тут в каменном веке застряли и передвигаемся только на своих двух, ну или на крайний случай на лошадях.
— Полиция, — довольно выдала я.
«Да-да, а вызвала я ее силой мысли, телефонов в нашей станице не имеется», — эта фраза так и крутилась на языке, но не стала говорить, чтобы Матвей не застал нас спорящими.
— Я ведь обещала вызвать, если вы не исчезнете, — а вот немного угроз не помешает.
Матвей по-хозяйски вломился во двор.
— Юль, это кто? — я хорошо знала этот подозрительный тон. Подумал, что кто-то из городских ухажеров пожаловал.
Нужно было видеть лицо незнакомца, когда появился мой брат. Нет, он не испугался, скорее досадовал из-за того, что ему помешали творить бесчинства. Лениво глянул на меня, потом вновь на Матвея, который, увидев мужчину во дворе, принял стойку и пристально разглядывал гостя.
— Мне ты вот тоже интересно было бы узнать, — пожала плечами, будто только что увидела мажора.
Мы с Матвеем родные, хоть мамы у нас и разные. Папа овдовел, когда брату было пять, а Марине не было и года. Оставшись с двумя маленькими детьми на руках, папа много работал, на личную жизнь времени не было, но помог случай. Мама попала в небольшую аварию, папа оказался рядом и помог. Через два года они поженились, у них родился общий ребенок – я.
Матвей выглядел внушительно. Ростом ненамного уступал незнакомцу, а вот плечи и торс были заметно шире. Еще бы, он несколько лет служил в СОБРе, после ранения два года проработал участковым в городе, а недавно перевелся в станицу, освободилась должность начальника пункта полиции. Местные девчонки ему прохода не давали. Брат у меня настоящий красавчик.
— Милохин Данил я. Приехал пожить у вас некоторое время, — скривил он губы в ухмылке, только ему одному понятной. — Потерялся.
— Теперь не потеряетесь, вас по запаху найдут, — колкость слетела раньше, чем я успела прикусить язык.
Брат проследил за моим взглядом, но постарался виду не подать, лишь глаза у него смеялись.
— Я хотел тряпку попросить и немного воды, — его моя шутка задела, голос заскрипел.
При брате не стала вспоминать, что он не просил, а требовал. А еще требовал, чтобы я вымыла ему туфли.
— Влажные салфетки пойдут? У меня пачка в машине, — произнес Матвей.
Мажор поморщился, не привык к грязной работенке. А у нас только так, вымазался – сам отмывайся.
— А какими судьбами к нам занесло? — в брате заговорил профессионал. На вверенной ему территории должен быть мир и порядок.
— Друг деда работу предложил. Жилье. Я согласился.
Чувствовалось, что говорить он не хотел. Не нравилось мажору, что к нему с вопросами лезут, но и обострять не спешил.
— А что за работа? — не сдавался Матвей.
— У вас здесь частное фермерское хозяйство есть. Говорят, комбайнеров не хватает, — уверено произнес.
Мне показалось, я ослышалась. Этот он своими беленькими рученьками будет в поле пахать? Матвей тоже скептически отнесся к этому заявлению, но свои мысли оставил при себе.
— Где остановился, говоришь? — спросил брат.
— Пока не остановился. Дом еще найти нужно, — он назвал адрес. — Вячеслав Игоревич меня прислал. Если мне здесь понравится, задержусь, — показалось, что за этими словами стоит какой-то подтекст, адресованный мне, хотя в мою сторону он не посмотрел даже.
Задержится, значит. Ну все, теперь местные красавицы не только вокруг Матвея хороводы водить будут, у брата появился достойный конкурент. Рождаемость в деревне однозначно повысится. А вот и первый мотылек, который летит на огонь. Мужчины пока не видели, что в калитку входит наша соседка Аленка.
Данил
Вряд ли родственник. Нет общих черт, а всматривался я внимательно. Хотел бы я, чтобы он был братом пигалицы? Точно не хотел, чтобы этот страж правопорядка оказался ее парнем. На этого ершистого воробушка я имел планы. Нравилось мне, как от нее сносит крышу. Нам наверняка будет хорошо в постели. Это она с виду вся такая строгая, а под этим жутким платьем, скрывающим все выпуклости, прячется горячая девочка.