3 глава
– Нет – нет, дорогая, я туда больше ни ногой! Я лучше в СПА с Иринкой схожу.
Еще вчера ей обещала.
– Ясно, – бурчу в трубку, не скрывая недовольства.
– Ну, Юль! Не обижайся! У меня сильно развиты инстинкт самосохранения и интуиция.
Хочется спросить, чем был занят ее инстинкт, когда она решила заваливать любовными посланиями женатого мужчину.
– Ладно, до встречи.
– Юль, попроси Давида, он же твой парень, в конце концов!
– Он на турбазе с друзьями, вернется только завтра.
– Опять?! И без тебя?
– Не начинай, окей? – ужесточаю тон, зная, как это на нее действует.
Я не лезу в ее амурные дела, но и от нее требую того же. Нас с Давидом все устраивает, и это главное.
На часах уже полдень. Данил обещал, что посмотрит мою машину утром, но не обещал, что позвонит после этого. И не уточнял, во сколько для него начинается утро. Может, он еще не проснулся?
Я и сама сегодня проснулась позже обычного, потому что уснула вчера ближе к трем ночи. Из–за него.
Покрутив какое–то время в руках телефон, я нахожу в контактах Механика и нажимаю на вызов.
– Да? – отрывисто отвечает он после третьего гудка.
– Здравствуй, я по поводу машины… Ауди.
– Приезжай через пару часов, – бросает он и отбивается.
Не успеваю даже спросить, готова ли она и сколько с собой взять денег. Разве так можно разговаривать с людьми?! Что за манеры?!
Хорошо, хоть, дал время на сборы.
Принимаю душ. Собираю волосы наверх, оставляя шею открытой, потому что на улице сегодня все тридцать. По той же причине вместо джинсов или брюк выбираю сарафан свободного кроя.
Такси привозит меня к сервису за пять минут до назначенного времени. Но, видимо, все же, не совсем вовремя, потому что во дворе настоящая суета.
В самом центре стоит огромный автовоз, с которого в этот самый момент идет разгрузка искорёженных в авариях автомобилей. Я насчитала их шесть, и все они в очень плачевном состоянии. После серьезных ДТП.
– Отойди! – орут мне, и я отскакиваю в сторону, чтобы не мешать парням работать.
Мимо, не замечая меня, пробегает парень, который был здесь в первый день вместе с Аманом и Даней
– Извините! – кричу ему в след, но он, не услышав, с разбегу запрыгивает на площадку автовоза.
– Здорово! – доносится до меня сквозь какофонию металлического скрежета и беспорядочных мужских выкриков.
– Добрый день, – киваю я Аману, – я за машиной. Даня сказал подъехать к двум.
– Ден! – орет он куда–то вверх.
Слежу за его взглядом и нахожу моего Механика на самом верху автовоза, цепляющим специальные ремни к автомобилю.
Аман кивает в мою сторону, а Даня, повернув ко мне голову, подмигивает и возвращается к своему занятию.
Сердце дергается и пропускает один удар.
– Подожди, он скоро освободится, – говорит Аман, прежде чем оставить меня.
Отхожу еще дальше, в тень забора, и принимаюсь разглядывать Даню. Сегодня он снова без рубашки и в старых потертых джинсах, сидящих на бедрах так низко, что когда он наклоняется или подтягивается, чтобы поправить стропы, из–под них появляется широкая резинка белых боксеров.
Эта картина заставляет жалеть, что я не взяла с собой бутылку воды, потому что сейчас как никогда мне хочется смочить пересохшее горло.
Почти все здесь присутствующие парни, в том числе и Аман, оголены по пояс, но именно хам Даня притягивает мой взгляд, как магнитом. Все его движения точны, он ловко перекидывает ремни напарнику, не переставая следить за всем, что происходит на площадке.
Отдает короткие команды, координирует работу абсолютно всех, находящихся здесь рабочих.
Аман слукавил, называя себя главным. Главный тут определенно Данил.
Налюбовавшись его торсом, я поднимаю глаза к его лицу и встречаюсь со строгим голубым взглядом. В этот раз он смотрит без тени улыбки, словно недоволен, что вновь поймал меня на разглядывании.
В смятении я отвожу взгляд и замечаю копошащихся у большой деревянной будки щенков. Их матери поблизости не видно, поэтому осторожно приблизившись к ним, я сажусь на корточки.
Их четверо. Четыре лохматых комочка.
– Привет, – улыбаюсь я, протягивая к одному из них руку.
Обнюхав ее, щенок принимается с усердием облизывать мои пальцы.
– Если б знала, принесла бы вам вкусняшек.
Беру его на руки, чтобы поближе рассмотреть моську. Глазки – пуговки и черный мокрый носик. Не собака, а чудо.
У меня никогда не было животных. Ни кошек, ни собак, ни даже хомячка. Мама против всякого рода живности в доме, за исключением меня и отца.
– Не боишься лишай подцепить? – раздается надо мной низкий голос, а следом меня всю накрывает большая тень.
– Они не лишайные, – поднимаю я на Даню глаза.
– Пойдем.
Поднявшись на ноги, я иду следом за ним к моей машине, что стоит ровно на том же месте, что и вчера.
– Ты посмотрел ее?
– Посмотрел, – отвечает он, вынимая из кармана джинсов ключи.
Щелкает сигнализацией и открывает водительскую дверь.
– И? Починил?
– Починил.
– Правда? Так быстро? – с неверящей улыбкой смотрю я на него.
– Нечего чинить было, – говорит он, усаживаясь за руль, – садись.
Я мнусь перед капотом и начинаю нервничать. Он предлагает мне снова оказаться с ним наедине в замкнутом пространстве.
– Зачем?
– Боишься? – насмешливо выгибает он бровь.
Сзади мимо меня, поднимая столб пыли, проезжает разгруженный автовоз. Рев его мотора дает мне время на обдумывание ответа.
– Нет. Просто не понимаю, для чего.
– Я все сделал, но не успел проверить, – объясняет он и заводит мою девочку, – прокатимся?
– Ты выяснил, в чем причина? – спрашиваю я, когда мы выезжаем за пределы базы и сворачиваем в противоположную от ведущей сюда дороги сторону.
– Система глюканула. Не обновились показания после замены масла.
– И все?!
– И все, – бросает взгляд на мои голые колени, но быстро возвращает его к дороге, – сделал сброс настроек, должно сработать.
– А почему система дала сбой? Машина новая, такого быть не должно.
– В машинах, нашпигованных электроникой, такое случается часто. Это не смертельно.
– Ясно, – тихо отвечаю я, незаметно косясь на парня.
– Почему опять одна приехала? – спрашивает Даня, не отвлекаясь от дороги.
– А с кем надо было? Маша не смогла.
– Где твой парень?
– Парень? – глупо переспрашиваю я.
– Он не смог с тобой поехать, потому что у него сегодня сольфеджио? Или маникюр? – он останавливает машину и начинает тыкать пальцем в экран на панели.
– Нет, он…
О, Боже! Не говорить же мне, что он отдыхает с друзьями на турбазе в то время, как я решаю проблемы с машиной.
Почему–то именно сейчас я чувствую обиду и злость на Давида, словно это он виноват, что я поставила себя в неловкое положение.
– Отсутствует, потому что его нет в природе? – договорил Матвей за меня, сосредоточенно глядя в дисплей.
– Он есть! Просто он уехал.
– …и не узнает, если у тебя случится короткая интрижка с автомехаником.
– Короткая… что?..
Даня поворачивается ко мне всем корпусом, одну руку кладет на панель впереди меня, а вторую на подголовник в опасной близости от моей шеи.
Почесывая верхний клык языком, лениво скользит глазами по моему лицу, одновременно открывая рукой бардачок и вытаскивая из него бутылку с водой. Откручивает крышку и, не прерывая со мной зрительного контакта, делает несколько больших глотков.
Пару раз быстро моргнув, я сглатываю и опускаю взгляд на двигающийся кадык, а затем, на каплю воды, упавшую с его подбородка прямиком в татуированную грудь.
– Сука...
Его рука накрывает мою шею и рывком приближает мою голову к его лицу. Заметно потемневший взгляд держит, не отпускает, парализует своей силой.
Замерев, я жду, что будет дальше.
– Хочешь целоваться? – хрипло спрашивает Даня, незначительно усиливая давление пальцев на затылке, словно принуждая меня дать верный ответ.
Молчу. Не знаю, что ответить и как реагировать. Пульс долбит в висках, а губы нещадно колит от одной только мысли о поцелуе с ним.
– Хочешь… – шепчет он и накрывает мои губы своими.
Я слабо дергаюсь и упираюсь ладонями в его грудь, но от соприкосновения с голой кожей бьет, как от удара электричеством. Одернув руки, замираю и чувствую, как скользит его язык по моим губам.
Поначалу еле ощутимо, словно пробуя на вкус, а потом все настойчивее, вынуждая приоткрыть рот навстречу.
Прикрыв веки, я размыкаю зубы и робко касаюсь своим языком его.
Шумно втянув воздух, Даня хватает мою голову второй рукой и углубляет поцелуй.
Я мешкаю лишь секунду, и отвечаю… Потому что… черт… потому что это то, о чем я думала со вчерашнего дня.
Наши губы вдавливаются друг в друга, а языки переплетаются в ритмичном танце.
Одна его рука продолжает удерживать затылок, а вторая перемещается на мое бедро, жадно сжимая его через ткань сарафана.
– Сюда иди! – сдавленно выдыхает он, хватает за талию и, перетащив через рычаг скоростей, усаживает меня на свои колени лицом к себе.
– Даня… – успеваю я ахнуть, прежде чем он снова впивается в мой рот.
Меня трясет от новых ощущений, сопротивляться которым я не в силах. От его прикосновений горит кожа, а в низу живота пульсирует томящая тяжесть.
Посасывая нижнюю губу, он запускает обе руки под подол сарафана и, сжав ягодицы, впечатывает мои бедра в свой разбухший пах.
Да, для меня это не ново, мы не раз проделывали это с Давидом, вот только никогда еще я не чувствовала того, что сейчас.
Ощущение, словно не хватает воздуха, жар, исходящий от наших тел, наши хриплые стоны и мои руки, с остервенением вцепившиеся в волосы Дани.
– Презервативы… – проникает в мое затуманенное похотью сознание.
– Что?
– Резинки у тебя есть? У меня нет.
Резинки?.. как ушат холодной воды… Он, что, готов заняться со мной сексом?! Здесь?! А я? Нет – нет – нет!
О, Господи…
Оторвавшись от его губ, немного отстраняюсь.
Воздух еще вылетает из меня беспорядочными короткими выдохами, но здравый разум уже вышел из комы.
– Что, Принцесса, испугалась? – тяжело дыша, хрипло усмехается парень, – скажи спасибо, что я вовремя остановился.
Оперевшись руками в его плечи, я неуклюже перебираюсь с его колен на свое сидение. Он не останавливает и не помогает. Наблюдает за мной исподлобья, не говоря больше ни слова.
Достав с заднего сидения заброшенную туда бутылку с водой, делает несколько жадных глотков и поворачивает ключ зажигания.
На обратном пути мы не разговариваем. Я, все еще оглушенная произошедшим, пытаюсь собрать мысли в кучу, а Даня… Даня просто ведет машину, глядя прямо перед собой.
Останавливает ее, не заезжая во двор сервиса.
– Все нормально. Лампочка больше не горит, – ровно произносит он, – можешь спокойно ездить.
– Сколько я тебе должна?
– Тысячу давай.
– Всего?!
– Я же говорю, проблема пустяковая была, ничего разбирать или менять не пришлось.
– Хорошо… Спасибо огромное. – суетливо лезу в сумочку и протягиваю ему купюру.
Он выходит из машины и убирает ее в задний карман джинсов.
– Пока, – бросает, прежде чем скрыться за ржавыми воротами.
Не в силах сдержать порыва, я выскакиваю, оббегаю автомобиль спереди и останавливаюсь, наблюдая, как Даня, заложив руки в карманы джинсов, уходит по направлению к сервису.
***
– Ну, ты чего? – дуется Давид, когда я снова уворачиваюсь от его поцелуев.
– Мне готовиться надо, – отмахиваюсь от него, усаживаясь за стол.
– Обиделась, да?
Вчера он пошел на вечеринку к однокурснику, не удосужившись даже предложить мне пойти вместе с ним. Я узнала об этом случайно, когда увидела фото с той самой вечеринки в Инсте.
– Ты бы все равно не пошла, – тихо произносит он, склоняясь надо мной сзади.
Не пошла бы. Он прав. Причина моего раздражения вовсе не в том, что Давид ходит на тусовки без меня, а в том, что мне абсолютно все равно.
На одном из фото на заднем плане я увидела сидящую на его коленях девушку. Стало неприятно. Это, да. Кому понравится, что это видят общие знакомые, для которых мы пара.
Но ревность… Нет, ее не было.
– А хочешь, давай в ресторан сходим, – с этими словами парень убирает прядь волос за ухо и прижимается губами к моей щеке.
– Давид…
– Пойдем, хватит киснуть.
Я кисну уже две недели, с тех самых пор, как починила свою машину. Маша думает, что я обижаюсь на нее за то, что она не поехала со мной тогда, а мой парень думает, что я его ревную.
А я и сама не понимаю, что со мной, только вот вещи, раньше радовавшие меня, теперь навевают скуку.
– Какой ресторан, Давид?! Завтра совместный ужин с нашими родителями в «Достоевском»!
– Ну–у–у, это же с родителями.
Эти ужины проходят стабильно раз в месяц. Наши родители давно дружат и в скором времени мечтают породниться. Но в последнее время они перестали казаться мне милой традицией, а превратились в унылую обязанность.
Еще спустя полчаса препирательств Давид сдается.
– Ладно, раз ты не хочешь, я тогда к Соловьеву поеду. Ты же не против?
– Не против, – стараюсь выдохнуть незаметно, – тебя проводить?
Внизу, когда я переминаюсь с ноги на ногу в ожидании, когда Давид обуется и уже, наконец, уйдет, в прихожую из кабинета выходит мама.
– Уже уходишь, Давид? – приветливо улыбается парню, даже не глядя в мою сторону.
Иногда мне кажется, что она с радостью поменялась бы с Коганами детьми. Потому что к Давиду она куда более благосклонна, чем ко мне. А может быть, видит в нем сына, о котором всегда мечтала.
– Да, Лариса Сергеевна, поеду.
– К сессии готовиться?
– Да, – кивает он неопределенно, бросая на меня виноватый взгляд.
Я молчу. Не подтверждаю и не опровергаю его ложь. Мне надоело постоянно прикрывать его.
– Но завтра увидимся на ужине, – говорит он с таким видом, будто ждет его с нетерпением.
Незаметно заговорщически мне подмигивает, целует маму в щеку и наклоняется ко мне.
– До дня рождения осталось две недели, – шепчет он, прежде чем выйти за дверь.
Я слабо улыбаюсь и вновь уворачиваюсь от его губ, потому что точно знаю, что подарю ему на День Рождения вовсе не то, что обещала.
В ресторан я еду на своей машине. Не хочу, чтобы после ужина Давид предложил подвезти меня домой, как это обычно случается.
Останавливаюсь у зеркала в холле, чтобы поправить помаду и волосы, ободряюще улыбаюсь сама себе и захожу в основной зал.
– Юлия, ты заставила себя ждать, – произносит мама ровно, не выражая ни единой эмоции, и только я знаю, насколько она сейчас недовольна.
– Всего десять минут, вечерние пробки, – копируя мамину мимику отвечаю я, – добрый вечер, Светлана Иннокентьевна… Вениамин Иванович..
– Здравствуй, Юлечка! – синхронно отвечают родители Давида.
Сам же он подскакивает, чтобы выдвинуть мне стул и сделать приветственный поцелуй в щеку.
Дальше ужин проходит по отработанному сценарию. Мои родители интересуются делами Давида. Его родители делают ответный ход в отношении меня, а затем увязают в разговорах о судебных тяжбах и громких уголовных делах.
Мы же с Давидом остаемся предоставленными сами себе. И если раньше мы коротали время за тихими разговорами, то в последнее время сидим, уткнувшись каждый в свой телефон.
За столом говорит в основном мама. Коганы с преувеличенным интересом внимают ей, а папа даже не старается делать вид, что ему интересно. Копаясь в салате, думает о своем.
Наблюдая за своими родителями, я не раз задумывалась, что держит вместе этих двух абсолютно разных людей.
Мама лидер по натуре с жестким бескомпромиссным характером, требующая беспрекословного подчинения домашних, и папа, интроверт с мягким характером, который, иногда кажется, не замечает никого и ничего вокруг себя, полностью погруженный в свой внутренний мир.