7 глава
— Приблизительно.
— Я надеюсь, что вам сейчас смертельно нужна моя помощь, иначе если вы меня разбудили, чтобы сообщить какую-нибудь очередную фигню, я вам честно завтра такое устрою и не посмотрю, какой крепкой дружбой вы связаны с Александром Николаевичем, — выплюнула Диана, а так и не скажешь, что человек минуту назад спал.
— Мне нужны туфли.
— Что?
— Что?
— Туфли? Вам? С вами точно все в порядке?
— Я тебе звоню в, — тут я все-таки решил глянуть на время, — два часа ночи и прошу заказать мне туфли. Диана, со мной точно не все в порядке, — а еще я только что назвал именем Карениной девушку после секса, об этом, естественно, я умолчал.
— Значит туфли… Какие?
— Как у Золушки, — а что тут еще можно добавить?
— Ясно… Еще что-нибудь? — мозгоправа если только, но об этом тоже умолчал.
— Платье к ним, вечернее, но не пышное. Просто красивое вечернее платье.
— Размер ваш?
— Ты издеваешься?
— Нет.
— Туфли 37 размера, платье 42–44.
— Ясно. Теперь можно спать пойти?
— Можно, Диана. Спокойной ночи.
— Ага, и вам тоже.
Ну вот, чем быстрее я решу вопрос с этим спором, тем лучше будет для меня.
Юлия
Каждый день теперь проходит одинаково. Встаю по будильнику в восемь часов, ем завтрак, который приготовила мама. Периодически проверяю телефон. Здесь все, как и было пять минут назад: ни пропущенного звонка, ни сообщения. Потом иду потихоньку упаковывать вещи. Мы с мамой нашли место в гаражах, которые сдают под склад. Вот туда пока отправляются наши вещи. Вчера приходили новые хозяева квартиры, оценивали, сколько им потребуется времени и денег на ремонт. Мою комнату они изучали очень уж досконально. Там будет жить их пятилетняя дочь. По их задумке там будет стоять большая кровать с балдахином и розовый шкаф, где будут висеть ее платья принцессы. А я слушаю все это, и меня тошнит от этой приторности. После операции, когда вернемся назад в Москву, надо будет что-то решать с жильем. Как это сделать, когда маме запрещено будет работать в полную силу, а я заканчиваю университет, остается пока для нас загадкой. Не исключаю, что мне придется совмещать учебу и работу, чтобы нам хватило хотя бы на съем комнаты.
Далее обед, опять же любовно приготовленный мамой. И опять складывать вещи. Телефон снова молчит. Даже после того, как я перезагрузила его.
— Отдохни, Юлечка. Уже весь коридор в коробках. Надо еще вывезти все, чтобы было куда ставать другие, — кричит мама мне из кухни.
— Да, сейчас вот эту заполню, закрою и сделаю перерыв. Ты, кстати, оплатила клинику?
— Нет, жду, когда мне подтвердят дату операции и вышлют все реквизиты, — мама зашла ко мне в комнату и с мольбой посмотрела, — Юлечка, ты же поможешь мне в банке с этими переводами. Так страшно с такой суммой ходить. Вдруг, что случиться.
— Конечно, мам. Помогу.
Вот и последняя коробка на сегодня упакована. В нее я положила чайный сервиз, который маме дарили на юбилей на работе. Никогда не понимала всю эту любовь к странным столовым сервизам, но, как мама сказала, это память. Ну что ж, бумагу в руки и давай упаковывать. Вот думаю, правильно ли желать, чтобы разбился он в процессе перевозке, или будет жестоко с моей стороны?
“Братья должны усвоить главный урок львов-самцов: королевская корона тяжела. Самец прайда обязан любой ценой защищать свою территорию и самок. Даже от собственных сыновей”.
Канал про жизнь животных. Ну, теперь понятно, что смотрит мама, когда меня нет.
— Оставь, не переключай, — слышу мамин голос из кухни.
— И не собиралась.
Пока я усаживалась в свое удобное кресло и аккуратно ставила чашку с чаем на подлокотник (мама всегда переживает, чтобы не остались следы от кружки), раздался громкий дверной звонок, что от испуга пролила чай на этот подлокотник. Ну чтоб вас! Но быстро проверила в очередной раз свой телефон, вдруг я упустила звонок и за дверью стоит тот, от кого я жду хоть маленькое сообщение уже несколько дней. Ну и что, что громкость звонка стоит на максимальной, а номер квартиры он не знает.
“Запах мертвого жирафа привлек братьев. Перспектива обильной трапезы слишком заманчива, чтобы упускать шанс. Нельзя терять бдительность ни на минуту. Здесь бродит не менее опасный враг — гиены. Сесил и Леандр молоды и не слишком уверены в своих силах. Они не решаются на конфликт. Там, где собираются гиены, о бесплатном обеде не может быть и речи. Братья удаляются ни с чем. Чтобы выжить, братьям необходимо научиться охотиться самим”.
— Юля, открой, пожалуйста. Это наверно соседка наша, вчера забегала одолжить кастрюлю.
— У нее своих что ли нет? — из-за нее теперь от мамы влетит за пролитый чай на подлокотнике.
— Не будь такой злой. Надо людям помогать.
— Что-то я не вижу очереди из тех, кто нам готов помочь, — зло ответила я.
Да, я иногда не понимаю маму, которая всю жизнь мне говорила, что надо дарить добро, надо помогать людям, ведь, когда потребуется помощь тебе, то они непременно ее окажут. Ну, так где все эти люди сейчас? Где дядя Толя, который работал вместе с папой и который клялся, что не оставит нас с мамой одних? Где тетя Лида, мамина двоюродная сестра, которая жила у нас пару лет, пока работала в Москве? Где ее дочь Наташа и сын Виталик, что постоянно вместе с нами обедали и ужинали, не дав при этом на еду ни копейки, но заняв мою комнату, как свою? Где тетя Аля, что с мамой вместе работала, приходила в гости, отмечали вместе новый год и дни рождения? Где все эти люди сейчас?
Слишком резко открыв дверь, уже готовя свою речь соседке, немного опешила, увидев перед собой молодого парня в курьерской форме. Стоп! Я что-то заказывала и забыла? Надо себе сделать пометку проверить все заказы, вдруг какая-нибудь заколочка задерживается с Алиэкспресс и придет на этот адрес уже не мне, а этой пятилетней принцесске. И будет она ходить с ней, а я писать жалобу, что товар так и не дошел.
“С каждой охотой крепнет их слаженная охотничья бригада. Они уже стали такими же огромными, как и их отец. Теперь они готовы завладеть собственной территорией. А, значит, быть войне”.
— Гаврилина Юлия? — сверяет он номер квартиры со своим листком.
— Да.
— Распишитесь.
— А что там? В коробке?
— Точно не знаю. Промаркировано магазин одежды. Неплохо живете, если покупаете вещи в таких бутиках, — между делом отметил он.
— Может вы ошиблись тогда, я ничего из одежды не заказывала, — тем более в таких бутиках, как выразился курьер.
— Адрес ваш, — протянул он мне свой листок, — имя ваше? Тогда расписывайтесь и я побежал. Вы не одна у меня.
“Чтобы стать королем нужно преодолеть последнее препятствие — львиц. Эти опытные охотницы не хотят, чтобы отцами их детей становились слабаки. Они — истинные хозяйки прайда”.
Наверно, я слишком громко захлопнула дверь перед носом курьера, что он в конец убедился в моей нервозности. Но у меня уже руки тряслись от того, как я побыстрее хотела открыть эту коробку. Знала ли я от кого она? Догадывалась. От этого руки тряслись в еще большем предвкушении.
— Кастрюлю забрала, Юлечка? — мама не совсем вовремя зашла в комнату, когда я только-только оторвала упаковочную ленту.
— Да отстань ты своей кастрюлей!
— Ого! Юля, это от кого? И что там? — я же говорила, что женщины очень любопытные по своей сути. Хоть им двадцать четыре, хоть пятьдесят.
— Мам, я сама пока не знаю. Дай ножницы, руки трясутся, — и правда, такой тремор рук, что впору скорую вызывай.
Большая коробка, очень похожая на обувную, была белого цвета. Даже не открывая ее уже чувствовался запах дорогой кожи. Уменя не осталось никаких сомнений, что я увижу, когда открою крышку.
Белого цвета… нет, не белого. Это цвет шампанских брызг. Вроде, звучит вкусно. Туфли на шпильке этого самого цвета с ажурными вставками и красивыми бантами из органзы сзади. Я далеко не ценитель обуви, не понимаю ее моду и актуальность. Для меня главное удобство и качество. Но здесь мое сердце растаяло, как та розовая сахарная вата на солнце, растекаясь розовыми подтеками по пальцам и руке. Это поистине туфли принцессы. Туфли Золушки.
В другой коробке, нижней, лежало красивое черное платье. Оно не было обычным черным маленьким платьем, которое по мнению Коко Шанель, должно быть в гардеробе у каждой женщины. У меня вот нет такого. И не сильно я от этого страдаю. Это легкое коктейльное платье с летящей шелковой юбкой чуть ниже колена и такими же летящими шелковыми рукавами. К черту эту Коко, даже если это платье с Алиэкспресс, оно просто восхитительно.
— Юля, это точно тебе? — выдернул меня из мыслей мамин голос.
— Ну не тете Люсе же. Чтобы она в твоей кастрюле банки стерилизовала?
— Просто это выглядит очень дорого, — я заметила это тоже, мама. — Скажи, что это просто качественная подделка и я со спокойной душой иду дальше готовить ужин.
— Боюсь, что нет, мама. Это все оригинал. Купленный за бешеные деньги. Осталось понять только зачем.
— Может там записка есть?
— Записка?
Действительно на дне последней коробки лежала красивая бумага. Это не записка, это полноценный лист с гравировкой магазина. Такой только в рамочку и на стену. Впрочем, мне никто не может запретить это сделать.
“Туфлям Золушки определенно нужно было платье. Надеюсь, тебе понравится. Сегодня в 18 часов карета будет у твоего подъезда. «Д.М.»„
— Мама, у меня сегодня свидание. Настоящие, представляешь? — слезы уже скрывать не было смысла. Мама сама все прекрасно видела и прочитала эту записку.
— Дочка, я так рада, — слезы стояли и у мамы в глазах. — Тебе кстати звонят!
— Ой, точно, — как я могла не услышать долгожданный звонок.
— Я пойду посмотрю, как там ужин, а то чувствую, уже что-то подгорает, — мама вышла на кухню и прикрыла за собой дверь.
“Сесил вырос в черногривого гиганта. Его черная грива — признак фертильности и отваги. Она сводит самок с ума”.
— Алло? — трясущимся голосом ответила я.
— Привет. Получила?
— Да, Даня. Спасибо! Это, правда, несколько неожиданно, — еще как, хотелось добавить.
— Попытался исполнить еще одну твою мечту, — даже по голосу я понимаю, что он улыбается, наверняка, той очаровательной улыбкой, от которой у всех подкашиваются колени.
“В семейной жизни львы очень ласковы и любвеобильны. И самцы, и самки полигамны. Самец спаривается более 600 раз в неделю, в сезон дождей это происходит каждые 15 минут”.
— Могу поспорить, сейчас сидишь в кресле с чашкой чая, ноги подогнула под себя и смотришь … что ты смотришь? Спаривается более 600 раз? Каренина?
— Это про львов, — засмеялась я.
— Расскажешь потом, каким количеством потомства заканчиваются их спаривания многочисленные.
— Хорошо.
Я уже готова была положить трубку, точнее наоборот, я так не хотела класть трубку и разговаривать с Даней обо всем, что только придет в голову, лишь бы постоянно слышать его голос и его смех, но наше молчание немного затянулось.
— Юля?
— Да?
— … Ждала?
— … Очень.
— К шести будь готова, — сказал Даня и первый положил трубку.
Ровно в восемнадцать часов мой телефон зазвонил второй раз за день. Даня. Думаю. Может поставить другую мелодию на него, не такую, как на остальных.
Прихватив с собой ветровку, так, на всякий случай, я вышла из дома. То, что я начала собираться на свидание, как только Даня положил трубку, это ничего не сказать. Я пулей ринулась в ванну, чудом не задев лежащие рядом коробки с тем самым сервизом. Может быть, он разобьется еще до перевозки. Это же первое такое свидание. Не просто приглашение в кафе или случайная встреча в парке. Даже не приглашение прогуляться после пар в институте. Это настоящее свидание. С платьем и туфлями, как у Золушки. Главное, чтобы в двенадцать моя карета в тыкву не превратилась, а платье — в растянутую толстовку.
Я вышла из подъезда на дрожащих ногах. Почему? Потому что он стоял в своей любимой позе, оперевшись на капот машины, что-то смотря у себя в телефоне. Но через пару мгновений, как я успела дважды моргнуть, его взгляд плавно переместился с телефона на мысы моих туфель, поднимаясь все выше и выше, пока не дошел до глаз, которые я сегодня подвела тушью и подводкой. Никогда не любила всю эту мишуру. Но сейчас все по-другому. Для него хочется быть лучше и выглядеть лучше.
Вот только ни тени улыбки я не увидела на его лице. Взгляд потемнел, а скулы напряглись.
— Тебе не нравится?
Больше всего я боялась услышать ответ. Что платье на мне плохо сидит, что надо идти и смыть этот ужас с лица. Или, что самое ужасное, у меня противные духи, которые мне не подходят.
— Все хорошо, — сдержанно ответил Даня, отвернувшись и открыв мне дверь.
В полном замешательстве я села на пассажирское сиденье, не зная куда деть руки и как вообще реагировать на такой … Комплимент? Ну Юля, не дури, какой это комплимент?
Меньше, чем через минуту открылась водительская дверь, и Даня сел на свое законное место. Правда, мы еще сидели в тишине какое-то время. Что-то точно происходит…
— Юля, — тихо произнес Даня, — ты очень красивая, — не глядя на меня закончил свою мысль.
— Спасибо. Я очень переживала, что тебе может не понравится, — честно созналась я, ведь это правда.
— Зря. Ну что, едем? — уже более веселым голосом добавил Даня.
— Куда, если это не сюрприз?
— Как куда? На… скалодром.
Что?
— О, черт! Ты можешь подождать? Я сейчас мигом переоденусь. Я просто думала, что мы поедем… ну… в ресторан, — боже, надеюсь он сейчас не будет надо мной смеяться, я ведь правда так думала.
В своей спешке я пыталась открыть дверь, которая не поддавалась. Ну конечно же, он наверное ее уже заблокировал. Вот только я, наконец-то, слышу тот его задорный смех, который может поразить в самое сердце. Такой задорный, искренний и настоящий.
— Стой, стой, Юля, — еще слышу отголосок его смеха, — я пошутил. Никакого скалодрома. Мы едем, банально, да, но в ресторан. А ты что, правда собиралась переодеваться, потому что я на скалодром думал тебя вести?
— Ну в платье там было бы не очень удобно, наверно. Я, честно сказать, ни разу там не была.
— Исправим, — улыбнулся Даня. — Составишь компанию?
— Конечно. Всегда, — зачем-то добавила я, чем заслужила какой-то странный и печальный взгляд.
— Хорошо, но сегодня у нас ресторан.
Мы приехали в ресторан на набережной. Красивый, уютный и интимный, наверно. Там комфортно было сидеть вдвоем за столом и не было ощущения, что помимо вас в зале сидит еще несколько десятков человек. Ты их не просто не замечаешь, ты их не видишь. Но и столик у нас находился за небольшой ширмой.
— Вот так я и решил поступать в МГУ…
— И ты как? Сам поступил? В смысле, никто не помог? И ты прошел на бюджет?
— Да. Я сам, честно говоря, не ожидал. Да у меня по сути и выбора то не было. Мать работала на заводе. Должность неплохая, но платное обучение мы бы не потянули. А устраиваться куда-то и совмещать с учебой, сама понимаешь, это не вариант, когда твоя цель не просто диплом, а знания.
— Даня, ты действительно большой молодец!
— Да ладно, я делал просто все, что зависело от меня….
Даня сделал несколько глотков кофе, было видно, что он задумался над чем-то. Я сказала что-то не то? Да нет. Это его мысли. Мысли о чем-то важном. Остается только надеяться, что он со мной поделиться.
— На самом деле я очень хотел показать отцу, что чего-то стою. Он меня в глаза то не видел, не знал о моем существовании. А я любое свое достижение и реализацию планов адресовал ему. Типа вырасту и покажу ему, от чего, а точнее от кого, он отказался… — грустно сказал Даня.
— Ты не пытался его найти?
— Я его и нашел. Я знаю где он работает, где живет…
— И что? Это все?
— Да.
— Он знает, что у него есть ты?
— Нет. Даже когда смотрел мне в глаза, он не знал, что перед ним сидит его сын, то есть я, — Даня пытался придать своему голосу радость, но получилось еще печальнее, чем было.