10 глава
Юлия
На следующее утро воскресенья я просыпаюсь сама, ближе к обеду. Но не успеваю даже почистить зубы, как слышу, что кто-то звонит в дверь. Подхожу к ней, предварительно смотрю в глазок, и вижу там парня из службы доставки, который наверняка ошибся адресом.
Открываю дверь, говорю, что ничего не заказывала, но парень всё равно уточняет:
— Вы же Гаврилина Юлия Михайловна? Семьдесят седьмая квартира?
Я киваю. Парень показывает мне наклейку указательным пальцем. И каково же моё удивление, когда на белоснежной коробке, обтянутой голубой лентой, действительно оказывается мой адрес. На ней даже имя получателя указано: Юлия Гаврилина.
Я ошарашено принимаю коробку из рук доставщика.
— Спасибо, — благодарю парня.
В полном недоумении расписываюсь в документе о приёме, закрываю за собой дверь на замок и заворожено следую в свою комнату. А когда развязываю красивый бант и открываю крышку коробки, поражённо ахаю.
В белом картонном квадрате, блестящее покрытие которого переливается в свете солнечных лучей, лежит платье. То самое платье небесного цвета, которое я так пристально рассматривала в торговом центре вчера.
— Не может быть… — Шепчу вслух. И потрясённо провожу кончиками пальцев по дорогущей атласной ткани.
Неужели Стас ещё вчера решил подарить мне это платье? Но оно же такое дорогое! Я буду век с ним расплачиваться!
Аккуратно вытаскиваю платье из коробки и кладу рядом на кровать. Ищу записку. Хоть какую-нибудь подсказку, кто отправитель, чтобы убедиться в своей, казалось бы, очевидной догадке. Но, кроме самого подарка и подкладки на дне, не нахожу ничего. Ни внутри, ни снаружи.
Стараясь не оставить ни одной зацепки, осторожно складываю платье обратно в коробку. И, от греха подальше, закрываю крышку. С силой зажмуриваюсь и около минуты борюсь с собой.
Нет, я не могу принять такой дорогой подарок. Нужно вернуть его Краснову. Мне очень хочется оставить платье, но я не хочу быть обязанной Стасу. Кто знает, чем потом придётся расплачиваться.
Я не хочу думать о плохом, но мысли о бескорыстности в двадцать первом веке, кажутся мне нереальными. Лучше перестраховаться.
И, так как я не знаю, где живут Красновы, решаю позвонить Стасу после обеда и попросить его встретиться где-нибудь на нейтральной территории. А то, боюсь, если я заявлюсь к Красновым домой, они обязательно пригласят в гости. Не хочу лишний раз ставить Стаса и Полину в неудобное положение. Они итак вчера весь вечер гуляли со мной, да ещё и до дома довезли.
Закончив с утренними процедурами, рыскаю в холодильнике, но там мышь повесилась. При более тщательной проверке нахожу последнюю парочку яиц и немного молока. Для омлета вполне хватает, поэтому тут же приступаю к готовке.
Нужно будет ещё сбегать в продуктовый до встречи с Стасом.
С этими мыслями, я не спеша уплетаю свой поздний завтрак. От скуки достаю телефон и захожу в социальную сеть.
Листаю ленту, смотрю забавные видео с котиками и мониторю новостные посты. Не сразу замечаю, что значок сообщений показывает одно непрочитанное.
С интересом захожу в диалоги. И чуть ли не давлюсь омлетом, когда вижу знакомую аватарку лыбящегося мажора.
Этому что от меня надо?
Закатываю глаза к потолку и нехотя открываю чат.
«Привет, Кикимора пшеничная, не думай, что твой прошлый побег увенчался успехом, и ты от меня отделалась. Если тебе плевать на Разумова, то мне — нет. Я не хочу торчать в должниках у него до конца семестра. Так что выбирай, либо мы работаем сообща и на добровольной основе, либо я превращаю твою жизнь в ад.»
Я печально хмыкаю.
Можно подумать, до этого моя жизнь была сладкой, как мёд…
Поначалу решаю игнорировать Милохина, но перечитав его сообщение раз десять, понимаю, что он прав.
Пусть Даня пишет в своей манере, угрожая, но на самом деле наши цели сходятся. Я тоже не горю желанием затягивать с отработкой у Разумова. Мне нужна стипендия. И, к сожалению, теперь успех её получения напрямую зависит от того, сработаемся мы с Милохиным или нет.
Поэтому мне жизненно необходимо научиться терпимости в его присутствии. Меня должна заботить лишь моя цель и ничего больше. Пусть делает и говорит, что хочет. Я даже не стану больше спорить, пусть готовит доклад так, как ему нравится. Главное — сдать Виктору Сергеевичу отработку.
И больше никогда. Ни под каким предлогом. Не связываться с Даней.
Прежде чем ответить занозе в моей пятой точке, громко вдыхаю и выдыхаю.
Никаких эмоций, Юля. Только по факту!
«Хорошо. Начнём с понедельника. Встретимся в библиотеке после пар.»
Я уже собираюсь закрыть чат и выйти из соцсети, чтобы позвонить Краснову, но моё смс прочитывают чуть ли не мгновенно. Не проходит и минуты, как Даня «печатает…».
«Не катит, малыш. Каждая минута на счету. У нас с тобой проблемы с взаимопониманием, если ты не заметила.»
Далее Милохин ради прикола присылает китайские символы.
Я невольно хихикаю над шуткой, но отвечаю холодное:
«Баянище. Прикол старый. Прямо, как ты.»
Отправляю. И тут же стону в голос.
— Бли-ин! Я же не должна реагировать и вовлекаться эмоционально! — Стучу себя по лбу. — Дура! Дура! Дура!
«Уж лучше быть старым и мудрым, нежели тупым и недалёким, как некоторые личности.»
От вспышки злости переворачиваю смартфон экраном вниз. И блокирую до кучи.
Пусть идёт лесом. Не буду отвечать!
Но пока я собираюсь в магазин за продуктами, телефон пиликает новыми уведомлениями раз десять. Поначалу я не реагирую, но когда второй раз чуть не выкалываю себе глаз тушью, решаю открыть чат и посмотреть, что его глебскому высочеству за вожжа под хвост попала.
«Что, уделал?»
«Не знаешь, что ответить? Ну, да, куда тебе там…»
«Ладно, проехали. Что ты там решила?»
«Гаврилина?! Ответь!»
«Считаю до пяти…»
«И начинаю превращать твою жизнь в ад…»
«Вот уже начинаю считать!»
«Раз…»
«Два…»
«Три…»
«Ты что там вообще офигела?! Эликсир бессмертия откопала и выдула?»
Вопреки всему заливаюсь хохотом. Почему-то угрозы Милохина в чате не выглядят такими же угрожающими, как в жизни. Скорее, забавными. И смешными.
Трясу головой, чтобы выкинуть дурные мысли. Что-то последнее время они слишком часто меня посещают.
«Что я должна была решить?»
«Я уже решил за тебя. Раньше надо было думать своей пшеничной головой!»
Прилетает ответ и собеседник выходит из чата. Его иконка становится оффлайн.
Я смотрю на экран смартфона около минуты. Пытаюсь понять, что должна была решить, но потом просто пожимаю плечами, убираю телефон в карман и продолжаю краситься.
Сначала магазин и Стас, а потом всё остальное. Даня потерпит до вечера. Перебесится и, наверняка, снова начнёт заваливать чат своими сообщениями.
Через десять минут выхожу из квартиры с небольшим рюкзаком, чтобы в него сложить продукты, и спускаюсь по лестнице, потому что лифты и я несовместимы. У меня есть небольшой внутренний страх застрять в нём, поэтому я предпочитаю лишний раз пробежаться по ступенькам, чем ехать в железной коробке.
Кто знает, сколько лет этой многоэтажке? А самое главное — технике.
На улице светит солнышко. Погода замечательная. Осень продолжает радовать теплом. Но листья на деревьях уже стремительно желтеют и начинают потихоньку опадать. Ветер безжалостно срывает новую порцию листочков и несёт их под ноги, усыпая аллеи жёлто-зелёным покровом.
Прогулочным шагом топаю в ближайший супермаркет. А по дороге решаю позвонить Краснову.
Стас отвечает на звонок быстро, не проходит и трёх гудков:
— Привет!
— Привет, — начинаю и запинаюсь, не зная, как правильно продолжить. Являясь истинным интровертом, я редко общаюсь с собеседником посредством звонков, отдавая предпочтение смскам. — Как дела?
Шаблонные вопросы всегда спасают!
— Отлично, — бодрым голосом заявляет Краснов. Но на фоне слышится шум голосов, будто он не дома. — Сама как?
— Тоже хорошо, — кусаю губу. И решаю перейти к главному без предисловий, потому что, чем быстрее начнёшь, тем быстрее закончишь. И вся эта неловкая ситуация останется позади. — Стас, слушай… Я очень благодарна тебе за подарок, правда, но это слишком. Я не могу его принять. Не мог бы ты сказать, где тебе будет удобно встретиться сегодня, я подъеду и верну тебе коробку?
Я тараторю быстро, не давая парню и шанса вставить хоть слово. И, как только заканчиваю, резко втягиваю носом воздух, потому что потратила весь кислород на то, чтобы успеть выпалить все свои мысли до того, как Стас решит меня перебить.
Но ответ Краснова удивляет не меньше, чем платье, всё ещё лежащее дома на кровати.
— О чём ты, Юля? Какая коробка? Какой подарок? — Он издаёт нервный смешок. — Давай с самого начала и по порядку.
— Хочешь сказать, что не ты прислал мне вчерашнее голубое платье курьером? — С сомнением тяну я и хмурюсь.
В динамике повисает небольшая неловкая пауза.
— Нет. — Доносится чёткий ответ. — Ты смотрела отправителя?
Быть того не может! Он специально так говорит, чтобы я оставила подарок у себя. В тот момент кроме Стаса, никого не было рядом.
— Издеваешься? — Шутливо бросаю я и останавливаюсь посреди аллеи. — Ты же вчера сам поймал меня на разглядывании платья на витрине.
— Я помню, о каком платье ты говоришь, но я не покупал его. — Тон Стаса действительно источает замешательство, и я краснею. Мне становится неловко от того, что, возможно, Краснов не присылал мне платье, а я так настойчиво пытаюсь его в этом убедить.
— Ты уверен? — Предпринимаю последнюю попытку.
— Уверен, Юля. Я не покупал то платье. Да и при всём желании встретиться с тобой не смогу сегодня, потому что мы с семьёй отдыхаем за городом. — Извиняется парень. — Если хочешь, мы выясним, кто…
Я не успеваю дослушать, потому что внезапно кто-то выхватывает телефон из моей руки. Резко оборачиваюсь. Внутри меня всё привычно обмирает, когда я вижу Милохина, который демонстративно завершает вызов и блокирует телефон.
— Аппарат абонента временно недоступен. Просьба не беспокоить его никогда! — Пародируя тонкий женский голосок, кривляется блондин.
Смотрит на меня пристально, но не с улыбкой, а раздражённо. Словно его что-то очень злит.
— Это уже переходит все границы! — Раздражённо отрезаю я и требовательно протягиваю руку, чтобы мажор вернул мне телефон. — Отдай!
Даня вытягивает длинную лапищу с зажатым в ней телефоном вверх. Дразнится. Но я скрещиваю руки на груди и одариваю его выразительным взглядом.
— Ни. За. Что. Твой личный ад начинается прямо здесь и сейчас, Гаврилина. Я предупреждал. Милохин слов на ветер не бросает. — Цокает он и снова дёргает смартфоном, будто я котёнок, который должен среагировать на любимую игрушку.
— Что за детский сад, Даня? — Уже спокойнее спрашиваю я и тру переносицу большим и указательным пальцами. — Я думала, что ты вырос из этих игр.
— Нужен обратно? — Стреляет глазами в мой телефон. — Забери. Борись за свои вещички, малышка.
— Ни. За. Что. — Копирую его недавнюю фразу и тон. Но смартфон, покоясь в руке мажора, вдруг загорается. На экране высвечивается номер Стаса. Я подхожу ближе и настойчиво требую. — Отдай! Сейчас же.
Голубые глаза парня искрятся злостью, когда и он замечает, что мне звонит Краснов. По его лицу словно судорога проходит.
— Видимо, кое-кто по-хорошему не понимает… — Угрожающе тянет Милохин и проводит по экрану, принимая вызов.
Я испуганно округляю глаза. Меня переполняет шок от наглости блондина. А ещё ловлю себя на мысли, что мне жутко не хочется, чтобы Стас подумал, будто я провожу свой выходной в компании Милохина. Он ведь тогда точно решит, что между нами что-то есть.
— Верни сейчас же! — Рычу я и, за неимением иного выбора, начинаю прыгать, пытаясь выхватить свой смартфон из лапы мажора.
Все попытки проваливаются на корню — парень ловко уворачивается от моих рук. Да ещё и каким-то невероятным образом успевает приложить смартфон к уху и пробасить:
— Я, кажется, предельно чётко изъяснился в тот раз. Если у тебя проблемы с пониманием, то я не гордый, повторю ещё раз. Правда, в ином формате. Тебе не понравится, — корчит снисходительную гримасу Даня, как будто Краснов может его видеть.
— Мне кажется, это у тебя проблемы с пониманием. Ни с кем не можешь общий язык найти. — Пыхчу от усердия, продолжая пытаться отобрать свой старенький телефон.
Он точно не выдержит такого обращения! А новый мне не светит.
— Когда кажется, креститься надо, — беззлобно бросает мне мажор, после чего самым оборзевшим образом косится в вырез моего декольте. — К тому же, я легко могу найти общий язык с тобой, — плотоядно облизывается, вынуждая меня замереть от неожиданности.
И понимания.
Выражение лица парня меняется в мгновение ока — оно становится похабным. Глаза наполняются удовлетворением, что в купе с кривой ухмылочкой делает его похожим на кота, добравшегося до заветной рыбки.
Воздуха не хватает, и я начинаю дышать чаще.
Мы вгрызаемся друг в друга взглядами, пока Стас продолжает что-то говорит по ту сторону динамика. Я, естественно, не могу ничего разобрать. Злюсь от бессилия, и делаю то, что могу — прячу вырез за скрещенными на груди руками. И отступаю на шаг назад.
Понимаю, что не в силах сделать хоть что-то, пока блондин сам не захочет отдать мне телефон. А до тех пор, больше я не собираюсь идти у него на поводу.
— Ты закончил? — Скучающим тоном спрашивает Даня у собеседника. Кивает, слушая новую тираду от Краснова. — Ну, так вот, парниша, я тебя предупредил. Больше такого снисхождения не жди. Хоть намёк на твоё участие в жизни Гаврилиной и друзьями тебе будут только вороны на надгробии. И то не факт.
Не собираясь слушать, что Стас ответит ему, вновь бесцеремонно жмёт «отбой».
И возвращает телефон.
Я от неожиданности даже не сразу соображаю, что нужно протянуть руку в ответ. Запоздало спохватившись, вырываю свою электронику из лапы мажора и прячу в задний карман джинс. От наглых шаловливых ручонок подальше.
— Откуда у него твой номер? — Хмуро вопрошает блондин, возвышаясь надо мной.
— Не твоего ума дело, — пытаюсь обойти парня, но он преграждает мне дорогу.
— Моего. Ещё как моего, Гаврилина!
— С чего это вдруг? — Упираю кулаки в бока и смотрю на Даню с вызовом в глазах.
— С того, что ты принадлежишь мне! — Шипит Милохин, подходя ближе и склоняясь надо мной. Так, что наши лица практически соприкасаются носами.
— Не помню, чтобы записывалась к тебе в рабство! — Также яростно шиплю в ответ, тыча указательным пальцем в грудь блондина.
— Сейчас вспомнишь, — бросает он.
А потом земля уходит из-под моих ног и уже в следующую секунду я, словно мешок картошки, повисаю на плече Дани.
— Ты что вытворяешь? Отпусти! — Молочу кулаками по стальным мышцам спины, но кверху ногами делать это весьма проблематично. Да и, кажется, что блондин даже не замечает, что я пытаюсь оказывать сопротивление.
Мельком отмечаю, как косятся на нас прохожие, и что заветный продуктовый становится всё дальше и дальше.
— Не дёргайся, а то ненароком ушибёшься ещё, припадочная, — хмыкает в ответ, и кладёт руку мне на попу, поглаживая. — Тоже зачёт, малышка, — мурлычет вердикт голосом знатока.
Я, забывая обо всех прохожих вокруг, визжу, как поросёнок, которого тащат на заклание.
— Я убью тебя, Даня! Убью!
— Да-да-да, обязательно. Сразу после того, как я докажу, что ты принадлежишь мне. — Снисходительно произносит Милохин и сворачивает куда-то.
А уже через минуту он сваливает меня внутрь своей машины на заднее сиденье.
— Даня!
Я хочу выскочить наружу, но он шустро захлопывает дверь и нажимает на брелок, блокируя двери.
Я дёргаю ручку, но дверь остаётся глуха к моим попыткам. Ищу пипку, которой могу открыть замок изнутри, но её нигде нет.
В отчаянии молочу по пластику, угрожая:
— Мне плевать, Милохин, я разгрохаю стекло, если понадобится выйти! — Рычу, глядя на парня сквозь тонированные задние стёкла.
И вижу только ехидную, приторно сладкую ухмылочку на лице мажора. Он спокойно открывает водительскую дверь, быстро усаживается на сиденье и ещё раз нажимает на брелок, закрывая центральный замок.
— Попробуй. — Пожимает плечами и заводит машину. — Они бронированные.
Юлия
— Куда ты меня везёшь?
Вот уже полчаса я мечусь на заднем сидении. И только сейчас Милохин соизволил сделать музыку тише, и ответить мне.
— Домой.
— Мой дом в другой стороне, идиотина! — Шиплю, готовая вцепиться в лицо охамевшему мажору ногтями, если потребуется. Единственное, что меня останавливает — тогда мы оба улетим в кювет. А жизнь мне дорога.
— Мы едем ко мне домой, недалёкая, — в тон отвечает блондин. И на мгновение кидает на меня взгляд через зеркало заднего вида.
— К тебе? — Переспрашиваю заторможено. А затем обессилено заваливаюсь назад, в секунду теряя весь запал.
До мозга не сразу доходит весь смысл сказанного. Он будто не хочет принимать реальность.
Я у Милохина дома? Я и Даня в замкнутом пространстве? Одни? Снова?
Надеюсь, я ещё сплю сладким сном у себя в квартире, и первая половина воскресенья мне снится прямо сейчас. Иначе, это полный кошмар!
— Гаврилина, я вот всё время теряюсь в догадках, умная ты или тупая… — Тон блондина сочится иронией, но, заметив, что я странно притихла, он обрывает фразу на середине. — Эй, ты чего? Плохо, что ли? — Сначала мне кажется, что на его лице мелькает беспокойство за меня, но потом всё встаёт на свои места. — Химчистка дорогущая, не заблюй мне там всё. — Быстро добавляет он с уже неприкрытым беспокойством за свои мажорские чехлы. — Если нужно, я остановлюсь.
Мозг приходит в себя и цепляется за идею сбежать от Милохина, как за единственную спасительную соломинку. Поэтому я начинаю старательно изображать человека, которого укачало.
Самое главное — выйти из машины, а дальше что-нибудь придумаю! Вокруг много людей, можно броситься к ним, попросить о помощи, сказать, что меня похитили против воли. Или пригрозить позвонить в полицию.
Точно! Можно же позвонить…
Я тянусь к заднему карману джинсов и с удивлением обнаруживаю, что там пусто. Неверяще хлопаю ресницами, стараясь скрыть изумление, меня ведь якобы укачало, и незаметно ещё несколько раз тщательно шарю по обоим карманам.
Во-от карманник недоделанный! Он даже успел стянуть мой телефон! Козёл! Гад! Скотина!
Костеря мажора про себя на чём свет стоит, старательно имитирую тошноту и зеленый фэйс. Парень всё чаще косится на меня в зеркало заднего вида, и, в конце концов, сдаётся. Сворачивает на обочину. Машина постепенно замедляется и тормозит.
И тут я понимаю, что план мой — полнейшая фигня. Потому что телефона нет, да и вокруг какой-то пустырь. Момент, когда мы успели съехать с главной трассы, я благополучно упустила, будучи занята совсем другим занятием — обещанием кары небесной на голову Милохина.
Спешно выходя из машины, блондин открывает дверцу и кивает мне наружу:
— Давай, на выход. Подыши свежим воздухом. Вон кусты, если что, — указывает на растительность неподалёку и корчит гримасу. — Не знал, что до кучи ты ещё и размазня. Тоже мне, барышня кисейная нашлась, — ворчит он пока я, с видом человека потерявшего всякую надежду, выбираюсь из Порше.
Его дедовское ворчание такое привычное, что мне даже огрызаться уже лень. Вместо этого я обречённо смотрю вокруг и вздыхаю: убеждаюсь, что бежать некуда, а звонить не с чего. Даже кричать бесполезно.
— И чего мы застыли? — Парень скрещивает мощные лапы на своей каменной груди. И смотрит так выразительно. С подозрением.
— Мне внезапно стало лучше. — Беззастенчиво вру. Но судя по подозрительному прищуру глаз, Милохин изначально обо всём догадывался, вот и остановился именно в таком месте.
— А меня терзают смутные сомнения, что тебя вообще не тошнило. Сбежать хотела? — Попадает в точку. Я морщу нос, но не отпираюсь.
— Зачем тогда пошёл у меня на поводу и остановился, если догадывался? — Парирую.
— На всякий случай, — бросает он и опирается бедром о машину. — Вдруг ты так мастерски скрываешь тошноту. Но теперь я понимаю, что актриса из тебя так себе.
Я пропускаю его очередной укол мимо ушей и щурюсь от ослепительного солнечного света, который светит прямо в глаза, отражаясь бликами на корпусе серебристого Порше.
— И что дальше? — Развожу руками и ещё раз окидываю взглядом пустынный пейзаж вокруг себя. — Что это всё значит?
— Что именно? — Непонимающе хмурится парень.
— Ты меня похитил. Везёшь непонятно куда. Телефон выкрал…
— Везу к себе домой. Телефон не крал, а предусмотрительно забрал, чтобы глупостей не натворила. — Отвечает одновременно со мной. Быстро. Чётко. Как заученную мантру.
Трасса практически пустая, если не брать в расчёт редкие авто, что проезжают мимо. В отличие от шумного и суетливого города, здесь довольно-таки тихо, словно за городом. Это заставляет остановить бесконечный поток мыслей на мгновение, и обдумать всё, никуда не торопясь.
Милохин не мешает мне. Молчит, глядя на горизонт. Ждёт, пока я «надышусь свежим воздухом». Но меня давно мучает одна мысль, и я решаю озвучить её вслух:
— Почему ты не оставишь меня в покое, Даня? — Мой тон вразрез нервному состоянию звучит весьма спокойно.
Парень ещё полминуты молчит. Но на его выразительной челюсти играют желваки, а голубая радужка темнеет. Прежде чем ответить, он набирает полную грудь воздуха, будто ему неприятен весь этот разговор.
— Я уже сказал. Ты. Принадлежишь. Мне. Моя личная игрушка.
Несмотря на то, что его слова меня задевают, я давлю в себе всяческие эмоции, стараясь понять, что движет Даней и зачем ему это всё.
— А если серьёзно? Ты больше не подросток, чтобы играть в эти игры. Может, пора прекратить доставать меня, словно тебе вечно пятнадцать?
— Юля… — Предупреждающе рычит Милохин. Взгляд у него дикий, как у разъярённого хищника.
Это пугает до дрожи, но меня не остановить. Я намерена, во что бы то ни стало, получить ответ на свой вопрос. Есть же причина, почему он не оставляет меня в покое. Почему продолжает преследовать и издеваться.
Да даже сейчас он продолжает издеваться, говоря, что я, как вещь, могу кому-то принадлежать.
— Почему ты не можешь просто ответить? Это так тяжело? — Сощуриваюсь и копирую его позу, скрещивая руки на груди. — Или ты просто сталкер по жизни, а я просто первой подвернулась под руку, и ты зациклился на мне?
Мои волосы вдруг развевает порыв ветра, и они на пару секунд закрывают обзор, поэтому я упускаю момент, когда Даня оказывается близко. На расстоянии полуметра от меня.
— О, поверь, я пытался это всё прекратить. И не раз, — Отвечает он. А его голос звучит низко. Вибрирующе. Зло. Будто натянутая струна, что вот-вот порвётся. — И по сей день пытаюсь, но это выше моих сил.
Даня замолкает. Опускает взгляд куда-то в область моей ключицы и тянет ко мне руку. Пальцы Милохина касаются прохладного камня, покоящегося в ложбинке, и начинают задумчиво его теребить.
Меня обдаёт жаром от такого простого касания блондина к моей обнаженной коже. Я хочу отпрянуть. Вырвать украшение из его рук. Но могу только заворожено следить за тем, как меняется выражение лица Милохина, словно жемчуг на моей шее обладает успокоительным эффектом.
— Почему ты его носишь? — Задаёт неожиданный вопрос. Его голос звучит вкрадчиво и впервые не давит.
И, если бы я не знала Даню так хорошо, то сказала бы, что он произнёс фразу мягко, даже нежно.
— Потому что он мне дорог! — Не раздумываю над ответом ни секунды. Заявляю это с некой воинственностью, готовая бороться за дорогую мне вещь до конца.
Мажор отчего-то теряется и у меня получается выхватить кулон из его рук. Отойдя на пару шагов назад, кошусь на Милохина волком. Но он не предпринимает попыток вновь вторгнуться в моё личное пространство, чем-то сбитый с толку. А затем Даня вскидывается, его глаза округляются, брови взлетают вверх.
Похоже, он не ожидал услышать нечто подобное от меня.
— Почему?! — Его вопрос звучит требовательно. Глухо.
— Не твоё…
— Почему?! — Рычит Даня и хватает меня за предплечья двумя руками. Встряхивает. — Ответь!
— Да что с тобой не так?! — Отчаянно выпаливаю, растерянно глядя на него.
Молочу его руками, чтобы он отпустил меня, но парень выглядит, как наркоман со стажем, которому срочно нужна доза.
И тут меня озаряет просто невероятная догадка.
— Даня, ты что, влюбился в меня?