7 глава
Юлия
— Ты, я смотрю, без приключений и дня прожить не можешь, да, Гаврилина? — Раздаётся надо мной и Стасом в самый разгар нашей весёлой беседы.
К слову, Станислав Краснов оказался не только рыцарем в сияющих доспехах, но и приятным собеседником, с которым можно обсудить, что угодно.
Мы этим и занимались, хохоча над забавной историей из жизни Стаса, когда над нами грозной тенью навис Даня.
Первым голову поднимает мой новый знакомый, потому что мне и смотреть не нужно — я знаю все пятьдесят оттенков этого голоса. Мой личный сорт мучений.
— Это кто? Твой знакомый? — Уточняет Стас, опуская взгляд обратно на меня.
Я киваю. И едва удерживаюсь от печального вздоха.
С Красновым я почти забыла о своём личном сталкере. Почти.
— А ты кто? Её рыцарь в сияющих доспехах? — Парирует Даня и нагло втискивается между мной и Стасом. Буквально отпихивает последнего, разваливаясь на скамейке. — Прости, но эта роль уже занята.
Я удивленно округляю глаза.
Что это сейчас было? Даня вот ни разу не рыцарь в сияющих доспехах. Подумаешь, один раз случайно решил вмешаться и спасти меня от отморозков. Может, вчера ретроградный меркурий был в своём пике, или что-то вроде того? Кто его знает…
— И где ты был, когда ей нужна была помощь? — Резонно подмечает Стас, сжимая губы в тонкую линию.
Несмотря на то, что Краснова некрасиво подвинули с пригретого около меня местечка, он не спешит кидаться на Милохина. Весьма предусмотрительно с его стороны, я ведь не обозначила, в каких именно мы отношениях.
Смотрю на Даню, понимая, что мне тоже любопытно услышать его ответ. Под глазом мажора расплылась некрасивая гематома, слегка портящая его образ неотразимого красавца.
Моя внутренняя мстительность довольно потирает руки, в то время как совесть хочет предложить ему купить мазь от синяков в аптеке.
Я затыкаю свою совесть. Пусть топает лесом. Жалеть Милохина — последнее, что я буду делать в этой жизни. Не после всего того, что он делал.
— Ты мне не мамочка, чтобы я перед тобой отчитывался. — Корчит гримасу блондин. — И вообще, потеряйся и чтобы я тебя больше не видел рядом с ней. — Кивает на меня подбородком.
А вот теперь на лицо Стаса ложится тень. Ему явно не нравится, как Милохин с ним разговаривает.
Краснов опирается предплечьями на свои ноги и выглядывает из-за мажора, который всячески пытается помешать нашему зрительному контакту.
— Юля? — И смотрит так. Пронзает невыносимо синим взглядом, в котором застыл немой вопрос.
Я понуро киваю. Мне стыдно перед Стасом. На языке так и вертится: «Он мой личный палач и с этим ничего не сделаешь». Особенно сегодня, когда нам нужно сдавать отработку Разумову. А я обещала Дане вчера. Он спас меня. Нужно отдать долг.
— Слышал? Потеряйся, — довольно лыбится Милохин.
Мне так сильно хочется стереть эту противную улыбочку от уха до уха, что аж руки чешутся. Вместо этого виновато смотрю на Стаса.
Он поднимается со скамьи, явно испытывая желание уйти подальше от Дани. Не потому, что тот ему сказал, а просто… Просто с Даней тяжело находиться рядом, если ты не входишь в круг его лизоблюдов.
— Спасибо тебе ещё раз, — робко улыбаюсь парню, который за последний час стал мне кем-то вроде хорошего приятеля. — Увидимся? — Последняя фраза звучит вопросительно.
Я не уверена, что после такого Краснов захочет со мной общаться.
— Конечно, — кивает Стас, а на его лице внезапно появляется довольная улыбка. Искренняя. Тёплая. И, самое главное, настоящая.
— У тебя со слухом проблемы? — Вклинивается Даня. Его приклеенная ухмылочка слетает с лица в одно мгновение. — Я, кажется, по-русски изъясняюсь. Или хочешь, чтобы проблемы со зрением тоже появились?
— Кто ты такой, чтобы ей указывать? — Похоже, терпение у Стаса не безграничное. Его голос понижается на несколько тонов. — Если Юля хочет со мной увидеться, мы увидимся. И не тебе это решать.
— Повтори! — Вибрирующе рычит Милохин, намереваясь подняться и сцепиться с Красновым.
Я пугаюсь того, что эти двое подерутся, и делаю то, что первым приходит в голову.
— Даня! — Пихаю мажора в плечо, возмущаясь. — Прекрати! Давай хотя бы не сегодня? Пожалуйста! И без того тошно!
Фокус внимания блондина резко смещается. Даня окидывает меня злым прищуром. Сканирует своим голубым взглядом, как мне кажется, невыносимо долго. Затем неприлично цокает языком и расслабленно откидывается на спинку скамьи. Так, что одна его рука оказывается за моей спиной.
— Уговорила. — Парень прикрывает глаза и касается пальцами моего затылка. Мураши испуганно пробегают по моей спине, пока я пытаюсь незаметно отстраниться. — Две драки подряд даже мои тренированные рёбра не выдержат. Да и второй фингал на лице будет не эстетично смотреться, согласен.
Стас окидывает нашу парочку скептичным взглядом и, прежде чем уйти, произносит хмурое:
— Нужна будет помощь, зови.
— Обязательно! — С энтузиазмом отвечаю я. — Ещё раз спасибо.
Стас уходит. Его долговязая фигура скрывается среди толпы парней, разыгрывающих мяч на баскетбольной площадке.
— Меня ты так не благодарила вчера. — Сухо ворчит Милохин и возвращается в нормальное положение. — Что случилось на лекции у Разумова? — Резко переводит тему.
— Уже ничего, — не желая ничем делиться с ним, отвечаю более грубо, чем планировала.
— Я всё равно узнаю.
— Узнавай, — пожимаю плечами как можно безразличнее. — Пара скоро начнётся. Тебе пора на свою сторону спортзала. Встретимся в библиотеке. — Тараторю кратко. Поднимаюсь, чтобы уйти, но Даня хватает меня за запястье и рывком возвращает на место.
— Куда собралась? Я тебя ещё не отпускал, большезадая.
Пока я пытаюсь прийти в себя после того, как услышала новое нелестное прозвище, Милохин подсаживается ближе. Обхватывает меня за талию и прижимает к своему боку. Наши лица оказываются так близко, что дыхание перехватывает.
Я попадаю в плен голубых глаз, забывая, что хотела ответить.
— Юля, — низко, рокочуще произносит моё имя Даня, а у меня внутри все внутренности скручиваются в узел.
— Кто разрешал тебе хват… — Я пытаюсь возмутиться, но блондин подносит вторую руку к моим губам и кладёт указательный палец мне на губы.
— Т-ш-ш, помолчи и слушай меня внимательно. — Лицо мажора — непроницаемая маска. Понять по нему что-то сложно. Зато в глазах плещется раскалённая лава. — Если я ещё раз увижу этого смертника возле тебя, ему несдобровать. Ты всё поняла, пшенка? Помнишь, что бывает с теми, кто зарится на то, что принадлежит мне?
Я помню… Хорошо помню.
Поэтому сглатываю и утвердительно киваю. Хоть Краснов и может за себя постоять, но кто знает Даню? На что может пойти этот мажор и как далеко зайдёт в своём порыве, чтобы лишний раз напомнить мне, кто здесь главный?
— Вот и умничка. Хорошая девочка, — довольно щурится блондин. Его взгляд на доли секунд задерживается на моих губах. Словно… Словно он хочет меня поцеловать. Но это бред! — А теперь застёгивай кофту по самое горло и беги заниматься спортом, а то ненароком упадёшь и раздавишь кого-нибудь своим весом.
Меня передёргивает. В глазах застывают жгучие слёзы обиды.
Я ведь вешу совсем немного. Набрала, правда, пять килограмм, но всё равно немного.
За что он так со мной? Что я ему сделала? Почему я?
Но мне приходится встать и сделать то, что он сказал. Лишние проблемы мне ни к чему. И, похоже что на дружбе с Красновым придётся поставить жирный крест… Я не хочу, чтобы Даня навредил единственному человеку в этой толпе, который решил мне помочь.
***
Совместная подготовка к отработке оканчивается полным провалом. Время неумолимо близится к тому, что нужно топать к Разумову в кабинет и презентовать доклад, а мы с Милохиным никак не можем договориться.
Мне хочется волосы на голове рвать от того, насколько мы разные. Насколько у нас разные точки зрения на все, абсолютно все вещи.
— Это провал. Тотальный, — с губ слетает стон полный досады и отчаяния. — Давай попросим сдать отработку по отдельности? Как и готовились?
Я сижу за столом в библиотеке, запустив руки в волосы. Напротив сидит Даня. И вид у него мало чем отличается от моего. Такой же отчаявшийся и преисполнившийся.
— Да он скорее влепит нам вторую отработку, чем разрешит каждому свой доклад рассказать! Он же предельно ясно сказал нам, чтобы мы вместе ему отработку сдавали. Один доклад на двоих. — Прекратив испепелять полку с книгами по вышмату, блондин переводит раздражённый взгляд на меня. — И если бы не ты, твоё долбаное упрямство и бегство, мы бы были готовы, птичка! — Шипит он тихо, чтобы не привлечь внимание библиотекарши.
— Хочешь сказать, это я во всём виновата? — Ощериваюсь в ответ. — Если бы ты по-человечески ко мне относился, то всё было бы иначе.
— Если бы да кабы! — Огрызается Даня и откидывается на спинку стула. Прикрывает лицо ладонью. — Поздняк метаться. Надо работать с тем, что имеем.
— Я за то, чтобы попробовать сдать в одиночку. Включить дурака и сделать вид, что неправильно его поняли. Всё-таки мы первокурсники. Вторая неделя учёбы. — Закусываю губу, чувствуя, как от отчаяния и страха, что всё прогорит, щемит в груди.
— Не зря перекрасилась, — язвительно фыркает Милохин, глядя на меня из-под «козырька».
Ощущая неистовое желание придушить парня на месте, хватаю конспекты и доклад, кидаю их в сумку и направляюсь к выходу.
Перед смертью не надышишься. Будь, что будет.
Даня нагоняет меня на лестнице. Я с суровой миной на лице топаю на третий этаж, где находится кабинет Разумова.
В голове пульсирует мысль, что я, во что бы то ни стало, сдам сегодняшнюю отработку. С Милохиным или без него. Тянуть за собой тонущий балласт, который не может согласиться со мной даже в мелочи, — занятие для клинических идиотов. Но не для меня.
Кабинет, несмотря на то, что всего лишь вторая неделя учёбы, кишит студентами.
Я застываю в дверях от удивления и осознания, что Виктор Сергеевич — один из тех принципиальных преподов, с которыми лучше не связываться. А в идеале — получить автомат, не пропуская ни единой лекции.
А я уже вляпалась по самые уши.
Чёрт!
Милохин, который нёсся следом, врезается в мою спину. От неожиданности я пошатываюсь и уже лечу носом вниз, целоваться с полом. Но в последний момент Даня хватает меня за шиворот и возвращает в вертикальное положение.
— Бедовая, — низко басит мажор. Хватает меня за широкий рукав джинсовки, будто ему противно взять меня за руку, и, таким образом, тащит за собой к последней парте.
— Эй, пусти! — Вырываюсь, так и не дойдя до цели Милохина. — Я не собираюсь там сидеть. Первой сдам отработку и свалю. А ты делай, что хочешь. Хоть до вечера прячься за чужими спинами.
Прежде чем ответить, блондин оглядывается по сторонам. Но я, кажется, уже начинаю привыкать к тому, что мы с Даней постоянно привлекаем чужое внимание. Поэтому уже не реагирую, сосредоточившись на том, что не собираюсь уступать Милохину.
Я сделаю по-своему!
Что-то разглядев в моём взгляде, парень выставляет руки перед собой. Ухмыляется и выдаёт ироничное:
— Валяй.
Мне не нравится его «всезнающая» улыбочка, но я не намерена отступаться. Возможно, Юлия, которая училась в старшей школе и боялась Милохина, так и поступила бы. Позволила Дане увести её на последнюю парту и сделал бы то, что он говорит.
Но не я. То время прошло. Я теперь другая.
Уверенная в собственном успехе, возвращаюсь к пустующим первым партам и сажусь на ближайшую. И как раз вовремя — в аудитории появляется сам профессор.
С присущей ему суровостью и вечной складкой между бровей, он здоровается со студентами. Тишину мгновенно ловят все. Мы поднимаемся с мест, приветствуя Разумова, и только по его команде садимся обратно.
— Даю вам пять минут на повторение и начинаем отработку. — Не отрываясь от раскладывания каких-то листов на своём рабочем столе, говорит Виктор Сергеевич.
Студенты, и я в том числе, принимаются усердно повторять материал. Пять минут проходят быстро. Но мне и не нужно много времени, я не пинала баклуши всю неделю, а готовилась. Как и положено студентке, претендующей на стипендию в следующем семестре.
Поэтому, когда профессор поднимает взгляд и ищет глазами свою первую жертву в толпе, я бесстрашно поднимаю руку. Несмотря на то, что у меня все внутренности завязались в узел от страха, а конечности онемели. Оказывается, это не так уж и просто, как казалось.
— Да, Гаврилина, желаете первой сдать отработку? — Басит преподаватель и ищет глазами ещё кого-то.
Я киваю. И с ужасом понимаю, что Разумов не только запомнил мою фамилию из тысячи других студентов, но и, похоже, помнит про то, что я должна была рассказывать доклад не одна.
Это плохо… Это о-очень плохо.
Горло сдавливает спазм, а сердце колотится так, что мне кажется, я в обморок упаду от нехватки воздуха. Руки сотрясает мелкая дрожь.
Мне не хочется затягивать с этой досадной оплошностью. Это вообще произошло не по моей вине! Мне очень нужна стипендия. Я с самого начала планировала быть тише воды, ниже травы. Планировала учиться, как и положено будущим стипендиатам — на отлично.
Но из-за Милохина, который постоянно портит мне не только все планы, но и жизнь, всё пошло псу под хвост!
— А где ваш, — Разумов делает небольшую паузу, подбирая верное определение роли Милохина в нашем вынужденном тандеме, — напарник?
— Я здесь. — Подаёт голос виновник торжества и поднимается с места.
— Почему сидите порознь? — Задаёт резонный вопрос профессор. — Вы же мне вместе должны были отработку сдавать. Один доклад на двоих. — Спокойно басит мужчина.
После его слов я окончательно леденею.
Всё пропало. Это конец.
— Всё так, Виктор Сергеевич. — Рапортует Даня, словно он в армии, а не в университете.
— Тогда пересядьте поближе к своей напарнице, молодой человек. — Преподаватель смотрит на нас двоих смеющимся взглядом. И у меня появляется небольшая надежда на то, что мой план выгорит.
Если он не настолько суров, как кажется, то всё пройдёт пучком. Мы объясним ему, что не смогли сработаться вместе и попросим рассказать доклады самостоятельно. Каждый свой.
Милохин садится рядом со мной. Складывает перед собой руки в замок. И чего-то ждёт. Его губы подрагивают так, будто он едва сдерживает улыбку.
И чего смешного, не понимаю?!
У меня чуть ли пар из ушей не валит от беспечности мажора, что сидит рядом.
— Гаврилина, ваш доклад, — просит Разумов, протягивая руку.
Я отдаю профессору свою работу. Тот быстро пробегает по нему глазами и одобрительно кивает в конце.
— Неплохо. Хорошая работа. Теперь презентуйте.
Виктор Сергеевич расслабленно откидывается в кресле, поворачивается корпусом к доске и ждёт, пока мы с Милохиным встанем и начнём доклад.
Я мнусь. Даня иронично косится на меня, ничего не предпринимая. Разумов ждёт. Другие отработчики — тоже.
— Мы готовили разные доклады, Виктор Сергеевич. — Решаюсь я. Внутри всё замирает в ожидании ответа.
— Вот как? — Вскидывает брови профессор. — Почему? — Интересуется всё в той же невозмутимой манере.
— Мы не сошлись во мнениях. — Разводит руками блондин, всё же решая поучаствовать в беседе.
— То, что вы не сошлись во мнениях, мне было понятно ещё на лекции. Я просил вас подготовить общий, — он делает акцент на последнем слове, подтверждая то, что Даня был прав, — доклад. Тем самым я был бы уверен, что вы сработаетесь с Гаврилиной, и больше не будете отвлекать от лекции ни меня, ни себя, ни других.
Я удивленно таращусь на Разумова круглыми, как блюдца, глазами. И, кажется, что Милохин, не меньше меня удивлён ответом преподавателя.
Возникает небольшая пауза. Кивая самому себе, словно и без того всё ясно, Виктор Сергеевич вздыхает и выносит нам приговор:
— Что ж, всё с вами ясно, молодые люди. На сегодня вы свободны. Жду вас через неделю с общим докладом. — И поправляет сам себя, выставив вверх указательный палец. — Пардон. С двумя общими докладами. Чтобы уж наверняка сработались.