Любовь тебя настигнет

Глава 2

Утром ее разбудила промозглая сырость. Люси осторожно открыла глаза и увидела тонкие лучики персиковой зари, пробивавшиеся сквозь низкие облака. Все тело ломило; она замерзла, испачкалась и чувствовала ту же тошноту, что и перед тем, как заснула. Наступил первый день, которому означено было стать началом медового месяца. Люси представила, как где-то там, думая о том же и ненавидя ее, просыпается Тед…

В помятой белой рубашке рядом спал Панда. Он лежал на спине, и его буйная непричесанная грива торчала копной беспорядочных кудрей и завитков. Скулы покрывала иссиня-черная щетина, а нос портило грязное пятно на квадратном кончике. Было как–то неловко так близко соседствовать с малознакомым парнем, поэтому Люси неуклюже поднялась на ноги. С нее соскользнул и упал на покрывало его смокинг. Морщась, она сунула ноги в туфли на шпильках и похромала в лес. По дороге сосчитала шесть пустых банок из–под пива, брошенных среди растительности: убогие символы, свидетельствующие, до чего же она докатилась. Тед арендовал виллу для новобрачных на пляже в Сент–Бартс и, возможно, отправился туда один, хотя что может быть хуже, чем проводить медовый месяц в одиночестве? Даже проснуться на берегу реки неизвестно где в компании грубого, потенциально опасного байкера, страдающего от похмелья.

Когда Люси вышла из леса, он стоял у реки спиной к ней. Ночные грезы о Гадюке, упрямой и несговорчивой девчонке–байкере, унеслись прочь, и Люси показалось невежливым делать вид, что не замечает его.

– Доброе утро, – тихо поздоровалась она.

Он что–то буркнул.

Она быстро отвела взгляд, побоявшись, что Панда намерился пустить струю в реку, пока Люси на него тут смотрит. Она тосковала по горячему душу, чистой одежде, зубной пасте, по всем тем удобствам, которыми наслаждалась бы, пройди она по проходу между рядами в церкви. Полный кофейник ароматного кофе. Сносный завтрак. Руки Теда на ее теле, высекающие из нее все эти восхитительные оргазмы. А вместо того ее окружают пустые банки из–под пива и тип, который откровенно заявляет, что «хотел потрахаться». Она терпеть не могла беспорядок и неопределенность. И ненавидела свою панику. Панда все еще не поворачивался, однако Люси и не видела, чтобы он возился с ширинкой, поэтому рискнула спросить:

– Ты… собираешься обратно в Уинетт с утра?

Снова неразборчивое ворчание.

В Уинетте ей никогда не бывало уютно, хотя она и притворялась, что любит городок так же, как Тед. Но когда бы она туда ни заявлялась, вечно чувствовала, что все ее осуждают. Хоть она и приемная дочь бывшего президента Соединенных Штатов, жители городка всегда заставляли ее ощущать, что она недостойна Теда. Конечно же, теперь Люси доказала, что они правы, но ведь когда она только встретилась с ними, откуда им было знать?

Панда продолжал пялиться на реку. Его длинная фигура выделялась на фоне известняковых скал, рубашка вся помялась, фалда смокинга сбилась набок, и весь он выглядел весьма сомнительно. Туфли доставляли мучения, но этой болью Люси хотела наказать себя, поэтому их и не снимала.

Он резко покинул свой дозорный пункт и широким шагом направился к ней, каблуками ботинок меся грязь.

– Ты готова вернуться к своей напортаченной жизни?

Более чем готова. Пора завязывать с отсрочкой своих обязательств. Даже в четырнадцать лет Люси была ответственной личностью. Сколько раз за последние семнадцать лет Нили и Мэт повторяли, что не смогли бы спокойно работать, если бы она так хорошо не присматривала за братом и сестрами?

И свою работу она тоже выполняла на совесть. Сперва воспользовалась полученной степенью бакалавра, работая в консультации для трудных подростков, пока добивалась степени магистра по государственной политике. Но спустя несколько лет Люси оставила любимую работу по патронажу и начала использовать свое знаменитое имя для приносящей меньшее удовлетворение, но более действенной задачи лоббирования. В какой-то мере благодаря Люси прошли важные законодательные акты по вопросам помощи неблагополучным детям. Она не собиралась отказываться от этой работы и после замужества, неважно, как бы ей этого хотелось. Каждый месяц она летала бы в Вашингтон на несколько дней, остальную работу делая на месте, в Техасе.

Миновало достаточно времени, пора повернуться лицом к последствиям того, что она натворила.

Но желудок с ней не согласился. Люси замутило еще сильнее, она кинулась в лес и не успела очутиться среди деревьев, как ее вывернуло наизнанку. Она так долго ничего не ела, что внутри все заболело.

Постепенно спазмы утихли. Панда едва взглянул на нее, когда она вернулась из леса. Люси проковыляла к реке, задевая каблуками камешки, потом опустилась на песок. Встав на колени у воды, она сполоснула лицо.

– Отправляемся, – позвал попутчик.

Выпрямившись, она села на корточки, со щек капала речная воды. Откуда–то издалека до Люси донесся ее голос, из места, в котором она не обитала с тех пор, как была еще очень юной:

– Ты много чего забыл в Уинетте?

– Что ты имеешь в виду?

– Одежду? Чемоданы? Членскую карточку общества великих умников? (Mensacard – карточка члена общества, объединяющего людей с высоким IQ – Прим.пер.)

– Я езжу налегке. Джинсы, пара футболок и пачка презервативов.

Общаясь с семьей президента, люди всегда из кожи вон лезли, желая показать себя с лучшей стороны. Редко кто, кроме Мег или одной из семи сестер отца, в присутствии Люси позволял себе грязно пошутить или пробовал бросить даже отдаленно грубый намек. Сковывающий людей этикет вечно раздражал ее, но сейчас она бы только порадовалась ему и потому притворилась, что ничего  не расслышала.

– Так есть что–либо, чем я могла бы компенсировать тебе то, что останусь?

– Чего ты добиваешься?

Ее семья знала, что с ней все в порядке. Мег им наверняка сказала.

– Я и в самом деле не могу вернуться в Уинетт, пока там еще торчит пресса. – Пресса – не главная забота, но она не собиралась больше ничего обсуждать с ним. – Мне любопытно, какие у тебя ближайшие планы?

– Избавиться от тебя. – Он потер подбородок: – И потрахаться.

– Что, если я пока отблагодарю тебя? – сглотнув, спросила Люси.

Он покосился на ее грудь, чьи формы выгодно подчеркивал непомерно дорогой французский бюстгальтер:

– Ты не в моем вкусе.

Не обращай на него внимания.

– Я имею в виду, отблагодарю тебя, если ты не будешь пока ничего такого предпринимать?

– Мне пофиг. – Он подобрал с земли одеяло. – Я в отпуске и не хочу терять ни одного дня. Ты отправишься обратно в Уинетт.

– Я тебе заплачу, – услышала она свой голос. – Только не сегодня. У меня с собой нет денег, но скоро будут. – Как? Она понятия не имела. – Покрою горючее, еду, все расходы. Плюс… сотню в день. Идет?

Он скатал покрывало:

– Хлопот не оберешься.

– Сейчас я не могу вернуться назад. – Люси кое-как откопала в душе клочок бравады, которой в таком изобилии владела подростком, пока груз ответственности не исправил ее. – Если ты не возьмешь меня с собой, я найду кого-нибудь еще.

Может, он понял, что она блефует, потому что насмешливо на нее уставился:

– Уж поверь мне. Цыпочка вроде тебя ниоткуда не смоется ради того, чтобы торчать на байке по восемь часов кряду.

– Может, и нет. Но я ведь уже продержалась день.

– Забудь.

– Тысяча долларов плюс расходы.

Он отнес одеяло к седельным сумкам и запихнул туда:

– Думаешь, поверю, что ты заплатишь?

Люси сцепила перед собой руки:

– Я заплачу. Даю слово.

– Ага, здорово, Теду ты уже давала слово, только, выходит, оно ничего не стоит.

– Я напишу расписку, – стала подлизываться Люси.

– Жаль, твой жених не подумал об этом.

С хмурым видом Панда захлопнул седельную сумку.

Хотя он и не принял ее предложение, но и не прогнал взашей, что Люси приняла за добрый знак. Ей нужно было поесть, но еще больше ей хотелось переобуться в более удобные туфли и сменить одежду.

– Ты не вернешься? – прокричала она Панде в ухо, когда он с ревем несся мимо универмага «Уолмарт». – Мне хотелось бы приобрести кое-какие вещи.

Или она говорила недостаточно громко, или он не расслышал, потому что так и не остановился.

Пока они мчались по дороге, Люси унеслась мыслями прочь и вдруг поняла, что вспоминает тот день, когда на пороге арендованной развалюхи в Харрисбурге, где она пряталась с малышкой–сестренкой несколько ужасных недель после смерти матери, появился Мэт Джорик. Рассерженный и нетерпеливый, он угрожающей тенью маячил в дверях. У нее умерла мать, и на руках оказалась годовалая малышка, которую требовалось защищать, и не смотря на то, что Люси было всего четырнадцать и она боялась до смерти, она и виду Мэту не показала, что умирает со страху.

– Не о чем нам говорить, – заявила она, когда он ввалился в дом.

– Кончай вешать мне дерьмо… Если ты сейчас же не выложишь правду, через час тут окажутся социальные службы и заберут вас.

Шесть недель она использовала все исхищрения, какие только мог изобрести подросток четырнадцати лет, чтобы не дать властям обнаружить, что она одна заботится о малышке, которую называла Баттон: крошке Трейси, которая так выросла теперь.

– Никого нам не нужно! – кричала тогда Люси. – Мы сами справляемся! Почему бы тебе не убраться ко всем чертям? Не суй нос не в свое дело!

Но он все-таки сунул нос не в свое дело, и вскоре Мэт, Люси и Баттон уже были в дороге, где повстречались с Нили. И через всю страну совершили путешествие в Мейбл на потрепанном трейлере «Уиннебаго». Старичок все еще стоял в поместье ее родителей в Вирджинии, потому что ни у кого из них рука не поднималась избавиться от него.

Панда вырулил на пыльную стоянку перед белым зданием с вывеской над входом «Сельская лавка Стоки». В витрине была выставлена всякая всячина, начиная с ружей и кончая мисками и детскими башмачками. Около двери стоял автомат с кока-колой в одном ряду с садовым гномом и стойкой с открытками.

– Какой размер башмаков носишь? – сердито буркнул попутчик.

– Семь с половиной. И мне хотелось бы…

Но он уже шагал прочь семимильными шагами.

Люси слезла с мотоцикла и приткнулась позади грузовика с продуктами, упорно не снимая шлема, и стала ждать. Она мечтала сама подобрать обувь, но не стоило даже думать о том, чтобы зайти в магазин. И оставалось только молиться, чтобы Панда не взял еще пива. Или презервативов.

Он появился с пластиковым мешком и всучил его ей со словами:

– Ты мне должна.

«Горючка,  травка или шлюшка. Даром не катаю».

– Я же сказала, что заплачу.

Он издал еще раз ворчание из своего арсенала пещерного человека.

Она заглянула в мешок: джинсы, серая футболка, дешевые кеды и кепка–бейсболка. Люси утащила все за магазин, сняла шлем с головы и переоделась там, где ее никто не видел.  Джинсы оказались жесткими и уродливыми и висели мешком. На футболке значился логотип Техасского университета. Панда забыл купить носки, но, по крайней мере, Люси избавилась от шпилек. В отличие от него, она никогда не мусорила, поэтому засунула мантию и туфли обратно в пластиковый мешок и вышла из рощицы.

С отсутствующим выражением на лице Панда почесал грудь:

– Там в магазине работал телек. Ты нынче самая главная новость. Вещают, что ты у друзей, но я не рассчитывал бы на то, что тебя не опознают.

Люси вцепилась в пакет с мантией и снова натянула шлем.

Полтора часа спустя Панда припарковался позади ресторана «У Денни». Люси хотелось настоящую ванну с горячей и холодной водой, что перевешивало ужас быть узнанной. Пока попутчик засовывал ключ зажигания в карман и оглядывался вокруг, она сняла шлем, собрала спутанные и жесткие как пакля волосы в подобие «хвоста», протянув его на затылке через отверстие в бейсболке.

– Еcли это твоя маскировка, то далеко ты так не уедешь, – заметил Панда.

И был прав. Ей страстно хотелось надеть шлем. Быстро оглянувшись, чтобы убедиться, что за ней не наблюдают, Люси выкинула из мешка туфли, оставив свернутую мантию. Смяла в комок пакет и засунула под просторную футболку, частично заткнув за пояс джинсов, чтобы ничего не выпало.

Та же маскировка, к которой прибегла много лет назад Нили, убежав из Белого дома. Может, и у Люси сработает. Если повезет, никто не свяжет дочь бывшего президента с бедно одетой беременной девушкой, входившей в кафе. Выглядела она как еще одна дуреха, влюбившаяся не в того парня.

Панда обозрел ее пластиково–сумочную беременность:

– Ну вот, уже без пяти минут папаша, а секс – не сказать, чтобы был так уж хорош.

Люси боролась с желанием рассыпаться в извинениях.

Казалось, он способен только на два выражения лица: отсутствующее и сердито-хмурое. Сейчас он смотрел букой.

– Ты даже не выглядишь совершеннолетней.

Люси всегда казалась младше своих лет, а теперешний прикид придавал ей вид совсем девчонки. «Уверена, что я не первая твоя малолетка» – вот что наверняка заявила бы  Мег, но Люси просто отвернулась, кинула погубленные туфли в мусорный бак и несмело направилась в ресторанчик.

К ее облегчению, никто не обратил на нее внимания. И вовсе не из–за ее скромной одежды или большого живота, а потому что все вытаращились на Панду. В этом у них с Тедом было общее. Оба производили ошеломляющий эффект. Только Тед в хорошем смысле, а Панда совсем наоборот.

Люси пробралась в туалетную комнату, вымылась, как смогла, и поправила  выпуклый живот. Когда она вышла, то чувствовала себя почти человеком.

Панда, поджидая, околачивался у двери. Одет он был во всю ту же мятую рубашку, но пах мылом. Он изучающее осмотрел торчавшую выпуклость:

– Не бог весть что.

– Пока ты поблизости, не думаю, что кто-то будет присматриваться ко мне.

– Поживем – увидим.

Она последовала за ним обратно к столу. Пока они устраивались на диванчиках напротив друг друга, несколько человек в зале наблюдали за ними. Парочка сделала заказ и пока ждала, когда появится первое блюдо, Панда изучал на экране висевшего в углу телевизора «прокрутку» результатов бейсбольных матчей.

– Пока ты прохлаждалась в сортире, по новостям передали, что твое семейство вернулось в Вирджинию.

Люси ничуть не удивилась. Оставаться в Уинетте было бы непереносимо неловко для всех.

– Завтра они собирались в Барселону на конференцию Всемирной организации здравоохранения.

По его виду не было ясно, знает ли он, что такое конференция, не говоря уже о Всемирной организации здравоохранения.

– Когда ты позвонишь Теду и скажешь ему, что ты облажалась?

– Не знаю.

– Что толку бежать от проблем, все равно их так не решишь. Каких бы там проблем не навыдумывала себе такая богатенькая девушка, как ты.

– Я не убегаю, – возразила Люси. – Я… в отпуске.

– Неправда. Это я в отпуске.

– А я предложила заплатить тебе тысячу долларов плюс расходы, если ты возьмешь меня с собой.

Тут принесли их заказ. Официантка поставила на стол чизбургер с беконом, луковые колечки, а перед Люси водрузила овощной салат. Не успела официантка расставить блюда, Панда запихнул в рот жареное мясо.

– Так что ты будешь делать, если я отвезу тебя назад?

– Найду еще кого-нибудь, – ответила Люси. Откровенный вздор, конечно. Кого она еще найдет? – Вон тот парень, к примеру. – Она кивнула в сторону неотесанного на вид парня, сидевшего перед тарелкой с блинчиками. – Попрошу его. Похоже, ему бы пригодились деньги.

– Судишь по прическе?

Парень носил стрижку «маллет».

Уж кому-кому, а только не Панде критиковать мужские прически, хотя, как выяснилось, другие женщины в забегаловке не были столь придирчивы, как Люси.

Кажется, он не мог заниматься двумя делами одновременно и на время выбрал мыслительную деятельность в ущерб поглощению пищи. Наконец, отхватив огромный кусок и жуя с набитым ртом, произнес:

– Гарантируешь штуку, даже если не выдержишь сегодняшний день?

Она кивнула, потом взяла цветной карандаш с детского столика. Что-то написала на салфетке и протянула Панде:

– Вот. Подпишем контракт.

Он внимательно прочел. Отпихнул в сторону:

– Ты кинула славного парня.

Люси заморгала от возникшего вдруг жжения в глазах:

– Лучше раньше, чем позже, верно? Прежде чем он обнаружил, что стал жертвой лживой рекламы.

Ей хотелось прикусить себе язык, но было уже поздно. Однако Панда лишь перевернул бутылку кетчупа и шлепнул по донышку.

Официантка вернулась с кофе и стала глазеть на Панду. Люси чуть сдвинулась, и пластиковый живот под футболкой зашуршал. Кофейник застыл в воздухе, когда официантка повернулась, чтобы взглянуть на Люси. Та, наклонившись, вжала голову в плечи.

Панда смял салфеточный контракт и вытер им рот:

– Малыш не любит, когда она слишком быстро лопает.

– Вы, девчата, залетаете все раньше и раньше, – заметила официантка. – Сколько годков тебе, милая?

– Она совершеннолетняя, – отрезал он, прежде чем Люси смогла ответить.

– Вряд ли, – проворчала официантка. – Когда срок?

– Э–э… в августе? – произнесла Люси скорей вопросительно, чем отвечая прямо на вопрос, и официантка посмотрела озадаченно.

– Или в сентябре. – Панда откинулся на диванчике и полуприкрыл веки. – Зависит от того, кто папаша.

Женщина посоветовала Панде нанять хорошего адвоката и удалилась.

Он отодвинул от себя пустую тарелку:

– Через пару часов можем уже быть в аэропорту Остина.

Какие самолеты? Какой аэропорт?

– Я не могу лететь, – запротестовала Люси. – У меня нет паспорта.

– Позвони своей мамаше, и пусть она позаботится обо всем. Эта увеселительная поездочка и так пробила дырку в моем кошельке.

– Я же сказала. Отслеживай свои расходы. Я тебе все верну. Плюс тысяча долларов.

– И где же ты добудешь наличку?

Она понятия не имела.

– Как-нибудь разберусь.

Как-то Люси угодила на вечеринку, зная, что там будет выпивка. Ей было почти семнадцать, никто из детишек не увлекался наркотиками, и Мэт с Нили никогда бы ничего не узнали. Подумаешь, что тут такого?

Потом Кортни Барнс вырубилась за диваном, и они не смогли привести ее в чувство. Кто-то вызвал 911. Появились копы и проверили у всех удостоверения личности. Когда полицейские обнаружили, кто такая Люси, один из них отвез ее домой, пока остальных подростков препровождали в полицейский участок.

Она никогда не забудет, что тогда сказал ей тот офицер:

– Все в курсе, что сенатор Джорик и мистер Джорик сделали для тебя. Так-то ты им отплатила?

Мэт и Нили отказались ставить ее в привилегированное положение и отвезли обратно в участок, чтобы она там посидела вместе со всеми. Пресса разнюхала и принялась смаковать все подробности, завершив полемикой в публицистических статьях о неуправляемых детишках вашингтонских политиков, но родители никогда, ни разу, не попрекнули этим Люси. Вместо того они поговорили с ней об опасности отравления алкоголем и вождения в пьяном виде, о том, как они ее любят и хотят, чтобы она поступала разумно. И эта самая любовь так пристыдила и изменила юную нарушительницу, как никогда не удалось бы никакому гневу. Она поклялась себе, что никогда больше не унизит их, и до вчерашнего дня так и поступала.

А сейчас она стояла посреди пахнущего резиной и попкорном сельского магазинчика. Люси поправила пластиковый пакет под футболкой, чтобы он не шелестел, но после нескольких часов в дороге она выглядела такой запущенной, что никто на нее не стал бы лишний раз смотреть, хотя Панда привлекал настороженные взгляды, как и тогда, в ресторане. Какая-то молодая мамаша даже поспешила увести свое чадо в другой отдел, чтобы избежать встречи с таким подозрительным типом.

Люси глянула на него из–под козырька бейсболки:

– Встретимся у кассы.

Он поднял за лямку дешевый розовый спортивный бюстгальтер:

– Похоже, твой размерчик.

Она выдавила в ответ улыбку:

–  Ладно. Мне не нужна помощь. Можешь пока заняться своими покупками. Я плачу.

Он кинул бюстгальтер:

– Чертовски верно, платишь ты. Я собираю чеки.

Но сам не сдвинулся с места. Люси демонстративно кинула несколько уродливых бабушкиных трусов в корзинку, поскольку не собиралась демонстрировать ему любые свои покупки.

Трусы он вытащил, а взамен бросил несколько ярких цветных лоскутков скудного содержания.

– Вот эти мне больше нравятся.

«Ну конечно, еще бы. Только раз тебе никогда их не увидеть, то и права голоса ты не имеешь».

Он сунул ладонь под футболку и почесал живот:

– Давай быстрей. Я есть хочу.

Панда ей был нужен, потому Люси оставила это дрянное «ничто» в корзине  и позволила увести себя в единственный мужской отдел.

– Люблю, если леди вносят свой вклад, когда я отовариваюсь.

Он схватил темно–синюю футболку и стал рассматривать  картинку: красотку с непомерно огромными грудями, оседлавшую ракетную установку.

– Только не это. Ни за что, – заявила Люси.

– А мне нравится.

Он перекинул футболку через плечо и стал перебирать джинсы, висевшие на вешалке.

– А я-то думала, тебе нужен мой совет.

Он тупо уставился на нее:

– С какой стати?

Люси сдалась.

Несколько минут спустя, уже стоя со своими скудными покупками у кассы, она испытала болезненный укол тоски по своим жемчугам, ленточкам, тонким сарафанам и изящным босоножкам. Эти вещи служили ей надежной опорой. В балетках и кашемировых кофточках, с телефоном у уха Люси знала, кто она такая: и не только приемная дочь бывшего президента страны, но и отличный лоббист, и первоклассный сборщик средств на важные программы помощи детям. У нее снова засосало в животе.

Панда исподлобья поглядывал на нее, пока платил за покупки. Когда они оказались снаружи, он скидал все в купленную дешевую серую спортивную сумку, свалив кучей ее яркие трусики с темно-серыми боксерами, и закрепил пружиной на «ямахе».

Люси уже поняла, что Панда не любит большие магистрали, и потому они ехали по пыльным сельским дорогам, бежавшим через умиравшие городки и мимо полуразрушенных ранчо. Она понятия не имела, куда они направляются. Да и неважно. К вечеру мотоцикл остановился у мотеля на дюжину мест рядом с заброшенными дорогами. Первое, что она увидела, когда Панда вышел из крошечной конторы мотеля, один–единственный ключ, болтавшийся в его крупной ладони.

– Я бы хотела отдельную комнату, – заявила Люси.

– Вот и плати за нее.

Он перекинул ногу через сиденье и, не став ее ждать, подъехал к последней двери мотеля. Она пошла пешком на непослушных ногах. Тряска на кожаном сиденье по крайней мере формально заставляла  чувствовать, что она еще жива – вплоть до момента, когда Люси вспомнила, что эти широкие плечи, на которые вынуждена была глазеть весь день, принадлежат типу, дружившему с отрыжкой, евшему с открытым ртом и терпевшему попутчицу лишь ради денег. И с этим мужчиной ей предстоит делить какую-то убогую комнатушку в мотеле.

Ей стоит лишь позвонить. Один звонок – и это безумие прекратится.

Она продолжала шагать.

Когда Люси подошла к их номеру, Панда как раз отстегивал пружинное крепление сзади мотоцикла. Освободил сумку с их недавними приобретениями, потом, хлопнув клапаном, открыл одну из седельных сумок. Пока он вытаскивал ежевечернюю шестибутылочную упаковку пива, Люси разглядела еще одну бамперную наклейку на внутренней стороне клапана.

Надпись носила настолько невообразимо подлый смысл, что Люси понадобилось какое-то мгновение, чтобы до нее дошла суть написанного.

«Никогда не верь твари, что истекает кровью пяток дней в месяце и не окочуривается».

Он хлопнул клапаном, закрывая сумку, и, прищурившись, скосил на Люси глаза:

– Ну что, уже готова позвонить мамуле и папуле?

Глава 3

Расстояние между двумя двуспальными кроватями оказалось не шире разбитой тумбочки, притулившейся между ними. Люси выбрала ту кровать, что поближе к двери на случай, если понадобится среди ночи выскочить и заорать.

Комната пропахла сигаретным дымом и дешевым освежителем воздуха с хвойным запахом. Панда шмякнул упаковку пива на предмет мебели, который мог сойти за стол. Попутчик приобрел дурную привычку пялиться на Люси так, словно видел ее сквозь одежду. Чем сейчас и занимался. Так на дочку президента еще никто не смотрел. Уж слишком все уважали. Но этот парень представлял собой какую-то примитивную жизненную форму. Он почесывался, рыгал и бурчал. Если хотел поесть, то кроме еды ничего не видел, когда хотел напиться, то сосредоточенно присасывался к пиву. А когда, видать, хотел секса, то упорно таращился на Люси.

Люси попыталась сделать вид, что в упор его не замечает. Панда схватил пиво. Она ожидала, что он сорвет пробку зубами, но у байкера откуда-то появилась открывашка. Да уж, джинсы на Панде сидели куда лучше, чем на Люси. Не будь он таким тупым и устрашающим, не веди себя так похабно, от него бы бросало в жар. На что похоже оказаться в постели с таким мужланом? Незамысловато, без каких-то там ухищрений. Без всякого ухаживания и долго не раздумывая. И не опасаясь, будет ли она так же хороша в постели, как ее предшественницы – техасские королевы красоты.

Люси почти забыла уже, что собой представляет секс. Три месяца назад она заявила Теду, что не хочет, чтобы они спали вместе до первой брачной ночи. Якобы чтобы сделать эту ночь особенной. Тед пошутил, что согласен не спать вместе в одной постели – поскольку это не влияет на их сексуальную жизнь. Но в конце концов он уступил, стоило невесте лишь чуть нахмуриться. Теперь Люси размышляла: она поставила такое условие из–за сентиментальности или ее подсознание посылало ей какие-то сигналы?

Она вытащила свои вещи из сумки. Панда скинул башмаки, забрался с пивом на кровать и взялся за пульт телевизора:

– Бум надеяться, что у них тут хоть порно какое есть.

Люси резко вскинула голову:

– Расскажи-ка мне о своей жизни в тюрьме.

– На кой черт?

– Потому что… мне интересно, – спешно выкрутилась она. – Я когда-то работала социальным работником.

– Я отмотал срок, – заявил он. – И не верю в копание в прошлом.

Наверняка  врет.

– А… тюремное прошлое не мешало твоей карьере?

– Нет, как видишь.

Он попереключал каналы. К счастью, выяснилось, что порно не входило в перечень услуг мотеля – висевший на стене крест мог бы объяснить почему – и Панда остановился на гонках НАСКАР.

Люси весь день мечтала принять душ, но мысль раздеться догола за тонкой как бумага стеной ванной комнаты, когда этот сидит по другую сторону от двери, как-то не привлекала. Люси схватила кое-как вещички, унесла в ванную и щелкнула хлипким шпингалетом.

Никогда еще так высоко она не ценила душ, несмотря на неловкость из–за присутствия в номере этого типа. Вымыла волосы шампунем, почистила зубы, наслаждаясь вновь обретенным ощущением чистоты. Поскольку купить пижаму Люси в голову не пришло, то она облачилась в новую футболку и шорты, которые сидели на ней лучше, чем купленные Пандой шмотки. Когда она вышла, тот что-то сунул в карман.

– Телек тут отстой.

И переключил канал на шоу, где соревновались большегрузные тягачи.

«Уверена, жизнь без порно – это тяжкое испытание для человека с таким высоким уровнем интеллекта».

– Очень жаль, – посочувствовала она.

Панда почесал грудь и кивнул.

Он был из тех парней, которых всегда цепляла биологическая мать Люси. Сэнди вечно напивалась, спала с кем ни попадя и плохо кончила, когда была лишь несколькими годами старше, чем сейчас Люси. У них обеих были одинаковые карие с зелеными искорками глаза, те же тонкие черты и та же безответственность.

Люси срочно требовалось доказать себе, что последнее не совсем соответствует действительности.

– Могу я воспользоваться твоим телефоном?

Не отрывая взгляда от ралли грузовиков, он потянулся к карману, в который мгновением раньше на ее глазах запихивал что-то, и вытащил мобильник.

Она взяла у Панды телефон:

– Ты с кем-то разговаривал?

Он не отрывался от экрана:

– А тебе какое дело?

– Просто интересно.

– С Тедом.

– Ты говорил с Тедом?

Панда зыркнул на нее:

– Сдается, несчастный сукин сын заслужил хотя бы знать, что ты еще жива. – Он вернулся к лицезрению тяжелогрузов. – Уж извиняй за плохие новости, но никакого желания, чтобы ты вернулась, он не выразил.

Желудок-предатель совершил привычное сальто-мортале при мысли о Теде, но начни она мысленно рисовать себе, через что тот прошел, то окажется вообще ни к чему не способной. Хотя нельзя сказать, что сейчас она на что-то годится. А потом Люси осенила другая мысль. Что, если Панда лжет? Что, если он позвонил в бульварные газеты, а не Теду? Ее история принесет ему больше денег, чем он способен заработать за год. Да что там, за много лет.

Люси так и подмывало проверить запись о последнем звонке на мобильнике, но она не решалась сделать это на глазах у Панды. Вот выйдет он в ванную комнату, – и проверит. Между тем нужно дать знать Мег, что ее подруга еще жива, но только Люси собралась пойти поговорить снаружи, как Панда зарычал:

– Стой здесь. Если только не хочешь завести дружков из тех личностей, что я встретил болтающимися около парковки.

– В приличных отелях таких проблем нет, – не удержавшись, укорила она.

– А то будто никто об этом не в курсе.

Она набрала номер Мег и ограничилась коротким разговором:

– Я в порядке. Пока не знаю, что буду делать. – Скорее, не скажу. – Передай моим. – И напоследок: – Мне нужно идти.

За все проведенные вместе годы они с Мег переговорили о стольких вещах, но сейчас Люси не могла себя заставить что-то обсуждать. К счастью, Мег казалась какой-то поглощенной своими мыслями и не давила.

И девяти не было, а Люси уже не знала куда себя деть. Ни книжки какой почитать. Заняться совершенно нечем. По возвращении из свадебного путешествия она планировала начать работать над проектом о Нили, который возглавлял отец, но сейчас Люси ни на чем не могла сосредоточиться. И уж точно не способна была думать о своей деятельности лоббиста, которую собиралась возобновить осенью.

Люси забралась в самый дальний угол свободной кровати и пристроила в шатком изголовье подушки. Шоу грузовиков наконец закончилось. Когда рядом раздался скрип пружин, она аж подпрыгнула на месте. Панда сграбастал кое-что из своих вещей и исчез в ванной. Люси встала, чтобы разыскать его телефон, но не нашла. Должно быть, он остался у Панды в кармане.

Заработал душ. Люси не заметила, чтобы попутчик покупал какую-то пижаму. Гадюке, крутой байкерше, было бы наплевать, а вот Люси при мысли об обнаженном соседе по номеру принималась нервничать.

Сон предлагал избавление от принудительного заточения. Люси расправила одеяло, сунула голову между подушек и уговаривала себя заснуть, когда послышался звук открываемой двери ванной. И снова у Люси мелькнула мысль, что Сэнди пришла бы в восторг от Панды. Этакий смуглый, мрачный и к тому же дурак набитый. Парни вроде него служили объяснением, как ее мать в конце концов оказалась с двумя дочками на руках от разных папаш.

Смутные воспоминания Сэнди о доноре спермы, принявшей участие в зачатии Люси, сводились к описанию: «обкуренный богатенький студентик». Придурок, который был отцом Трейси, погиб в той же автокатастрофе, что унесла жизнь Сэнди.

Чья-то рука сжала Люси плечи.

– Что такое? – подскочила она, уронив с головы подушку.

Над ней стоял Панда. На нем были лишь чистые джинсы, а на коже после душа еще оставались капли воды. Сердце Люси тяжело забилось. Обнаженная грудь его выглядела твердой как камень – слишком твердой. Он не соизволил застегнуть пуговицу на джинсах, и они просто держались на бедрах. Люси бросились в глаза плоский живот, узкая полоска темных волос и внушительная выпуклость.

Панда потер большим пальцем ее плечо:

– Этта... Потрахаться хочешь или как?

Она отпрянула:

– Нет.

– А ведешь себя так, словно хочешь.

– И вовсе нет!

Он прошелся ладонью по грудной мышце и бросил взгляд в сторону телевизора:

– Ну, тем лучше.

Некая безумная часть ее подзадоривала поинтересоваться, почему это «тем лучше»? Люси крепко сцепила зубы.

Панда снова перевел на нее взгляд:

– Да я люблю это дело по-грубому, а ты видно, что слабачка. – Он ущипнул ее за бедро: – Уверена, что не передумаешь?

Люси отдернула ногу и потерла место, которое он так болезненно ухватил:

– Уверена.

– С чего ты решила, что тебе не понравится?

Панда все еще маячил над ней, и сердце ее бешено колотилось. Девять лет под бдительным надзором телохранителей не пропали даром: она считала, что ее безопасность – штука само собой разумеющаяся. Но за дверью номера не торчали агенты, готовые в любой момент прийти на помощь. Люси была одна-одинешенька.

– Просто знаю и все.

– Из–за тебя мой отпуск летит к чертям собачьим. Ты хоть это понимаешь? – скривил он садистские губы.

– Я тебе плачу.

– Да только я решил, что ты мне недостаточно хорошо платишь. Я с самого начала говорил тебе прямо, что хочу потрахаться. – И потянулся к простыне, в которую закуталась Люси.

Люси вцепилась в нее обеими руками:

– Ну-ка, прекрати! Отстань!

Что-то беспокоящее мерцало в его глазах.

– Тебе понравится. Я сделаю так, что тебе понравится.

Звучало, как реплика из дешевого фильма, но он выглядел так, будто бы придумал ее сам от начала до конца. Люси не могла поверить в то, что происходит. Она отпрянула и вжалась в изголовье кровати – и испуганная, и взбешенная.

– Ты и пальцем  меня не коснешься. А знаешь почему? Потому что только попробуй, и вся мощь правосудия Соединенных Штатов обрушится на тебя!

– Твое слово против моего, – скривил он губы.

– Точно. Бывший зек и дочка президента. Вот и прикинь.

Она наконец-то проникла в эту тупую башку. Ее колкость задела его, и, мрачно бормоча, он уполз в свою пещеру.

Люси все еще не двигалась с места, прижавшись спиной к изголовью, пульс не унимался. Она судорожно прижимала к груди простынь, словно эта тонкая преграда могла бы защитить, если бы Панда передумал.

Это конец. Этот неандерталец сделал за нее выбор. Она и дня не сможет провести с ним, только не после такого. Перво-наперво с утра позвонит семье, отыщет аэропорт и улетит домой. Завершились приключения байкерши Гадюки.

Вернуться домой ради чего? К разочарованной ею семье? К работе, которую она начинала ненавидеть?

Люси закуталась в простыню, в эту свою хилую броню. Ну почему он не мог остаться безвредным скитальцем, перекати–поле? Позволил бы ей прибиться на время, поездить с ним, не причиняя ей никаких хлопот? Она снова зажала голову между подушками, внутри бурлили тревога и негодование. Сквозь просвет она наблюдала за ним через узкое пространство между кроватями. Стены тут тонкие. Люси боялась смежить веки. Если он хоть чуть пошевельнется, она закричит. Наверняка даже в таком убогом мотеле кто-нибудь да услышит.

Он лежал на спине, скрестив лодыжки, устроив пульт на груди, чернильные волосы торчали вверх, рассыпавшись по подушке. С грузовиков Панда переключился на рыбалку. Выглядел он совершенно расслабленным и совсем не производил впечатление мужика, у которого на уме изнасилование.

Абсолютно, полностью расслабленным...

Может, то мерцающий свет от экрана телевизора сыграл с ней шутку, только она могла бы поклясться, что узрела смутную улыбку удовлетворения, игравшую в уголках тонких губ.

Люси пригляделась. Даже чуть сместила подушки, чтобы удобней было рассмотреть. Нет, она не вообразила себе. Он действительно выглядел скорее самодовольным, чем разозленным.

А точнее – похож на человека, который откопал наилучший способ избавиться от нежеланной обузы, а заодно стать на тысячу долларов богаче.

На следующее утро она оделась в ванной и не заговаривала с Пандой, пока их не обслужили в блинной: местечке, втиснувшемся между заправкой и дешевеньким магазинчиком. Среди обедавших здесь затесалось несколько женщин, но в основном публика состояла из мужчин, носивших бейсболки, чье разнообразие варьировалось от принадлежности к дальнобойщикам до приверженности к спортивным командам. Мужчины провожали Панду подозрительными взглядами, но никто не обращал внимания на Люси и ее круглый живот.

Панда шумно отхлебнул из кружки кофе, потом навалился на блинчики и стал жевать, по своему обыкновению не удосужившись закрывать рот. Тут он заметил, что она пристально смотрит на него, и насупился. Ее убежденность, что прошлой ночью он ею манипулировал, поколебалась. Она почти уверилась, что он умышленно старается запугать ее, но полностью доверять своим инстинктам в нынешней ситуации не могла.

Люси пристально изучала его, обращая особое внимание на выражение глаз, когда произнесла:

– И многих ты женщин принуждал силой?

Она увидела это. Мелькнувшее негодование, которое он почти немедленно притушил, наполовину прикрыв веки и шумно хлебнув из кружки:

– Смотря что ты понимаешь под принуждением.

– Ты знал, когда этим занимался. – И тут она решилась: – Должна признать, прошлая ночь была познавательной.

Его брови сошлись вместе:

– Познавательной? Считаешь, это было так интересно?

Только не в тот момент. Но сейчас? Уж точно занятно.

– Может, будь ты актером получше, то блестяще бы справился.

Его настороженность возросла.

– Не понимаю, о чем это ты.

Она не обратила внимания на его бурчание.

– Ясно же, что ты хотел от меня избавиться, а что лучшее ты мог придумать? – Он зловеще сжал губы и принял такое угрожающее выражение, что Люси пришлось собрать всё мужество, чтобы поставить на стол локти и встретить его взгляд. – Я никуда не собираюсь, Панда. Ты со мной повязан. – Тут чертик подтолкнул ее, и она показала на уголок своего рта: – У тебя тут крошка прилипла.

– Мне плевать.

– Ты уверен? Ты же такой у нас привередливый едок!

– Если тебе не нравится, ты знаешь, что тебе делать.

– Да. Полететь домой и послать тебе чек на тысячу долларов плюс расходы.

– Ты чертовски права, «плюс расходы».

Он салфеткой вытер рот, скорее следуя рефлексу, чем сдаваясь.

Она сплела пальцы на кружке с кофе. Он мог выкинуть ее на обочине в любой момент и исчезнуть, но хотел денег, поэтому не сделал этого. Сейчас он пытался ее запугать и все еще пополнить свои наличные. Да его можно только пожалеть.

Люси отставила кружку. Все это время она полагала, что он хозяин положения, а все с точностью наоборот.

– Ладно, ты большой и страшный, Панда. Я поняла. А теперь, когда я все поняла, может, хватит ломать комедию?

– Не понимаю, о чем ты толкуешь.

– Эти злобные взгляды. Все эти заявления типа «собираюсь потрахаться».

Он оттолкнул тарелку, не доев блины, глядя на нее с отвращением:

– Вот что я вижу. Богатенькая девушка думает, что внесет малость волнующего разнообразия в свою жизнь, таскаясь и терпя неудобства с таким парнем, как я. Или я не прав?

Она напомнила себе, кто правил бал.

– Ладно, такой опыт определенно заставляет меня пересмотреть важную роль приличных манер за столом. – И послала ему тот насмерть разящий взгляд, которым наделяла сестренок и братишку, когда они плохо себя вели. – Расскажи мне, куда мы собираемся.

– Я собираюсь в Каддо–Лейк. Если ты понимаешь, что для тебя лучше, то поедешь в аэропорт.

– Простите. – К их кабинке подошла пожилая женщина в персиковом брючном костюме. Она показала на ближайший столик, где мужчина с двойным подбородком и усами как у моржа старательно делал вид, что смотрит в другую сторону. – Мой муж, Конрад, предупреждал меня, что это не мое дело, но я не могла не заметить… – Она пристально вгляделась в Люси: – Вам кто-нибудь говорил, что вы похожи на дочь президента? На эту Люси.

– Да она все время это слышит, – сказал Панда. Он взглянул через стол на Люси и на беглом испанском произнес: – Ella es otra persona que piensa que te pareces a Lucy Jorik(*). – А потом обратился к женщине: – С английским у нее туго.

– Просто удивительно, – поделилась женщина. – Конечно, теперь, когда я присмотрелась поближе, ясно, что она гораздо моложе. Надеюсь, она не вырастет такой, как эта Люси.

– Еще одним  испорченным отпрыском, который думает, что мир принадлежит лишь ему, – согласно кивнул Панда.

Люси замечание совсем не понравилось, однако леди в персиковом костюме села на своего конька:

– Обычно я восхищалась тем, как президент Джорик растила и воспитывала своих детей, но с Люси она явно что-то упустила. Бросить мальчика Бодинов. Я все время смотрю телешоу его мамы. А Конрад поклонник гольфа. Он никогда не упускает случая посмотреть турниры, где играет Даллас Бодин.

– Полагаю, некоторые особы не понимают своего счастья, – согласился Панда.

– Скажу по секрету, Конрад тоже такой. – Она улыбнулась Люси:  – Ну, всего хорошего. Простите за беспокойство.

– О, никакого беспокойства, – заверил он, словно проповедник небольшого городка. Не успела женщина отойти, как Панда смял салфетку и заявил: – Давай к черту валить отсюда, пока не приперся еще кто-нибудь из твоего фан-клуба. Мне это дерьмо на фиг не нужно.

– Ворчи–ворчи, – сказала она ему. – Только именно ты пригласил меня в эту увеселительную поездочку, а я просто не плюнула на это дело.

Он бросил на стол несколько банкнот резче, чем нужно:

– Ну что ж, это твои проблемы...

* Она еще одна персона, которая думает, что ты похожа на Люси Джорик (исп.)