Линия страха

«Адель»

Я уже на том этапе, когда каждый шаг — это отдельный квест.

Живот такой, что я выгляжу, будто проглотила дыню, а потом ещё одну для компании. Хожу, широко расставляя ноги, держась за всё, что попадётся под руку: спинку дивана, дверную раму, Амира.

Сегодня утром я решила дойти до кухни сама. Героический поход на семь метров. На полпути останавливаюсь — спина ноет, как после марафона.

— Амир! — кричу я в сторону спальни. — Я застряла в коридоре!

Он выбегает, ещё в пижаме и с растрёпанными волосами, но уже с боевым настроем.

— Где застряла? — спрашивает серьёзно, будто я в лифте между этажами.

— Тут. Между диваном и стенкой. Кажется, я теперь часть интерьера.

Он подходит, осматривает меня со всех сторон, как механик машину.

— Так, диагноз: перегрузка передней оси. Сейчас эвакуируем.

Ставит за мной, обхватывает под грудью (осторожно, будто я взрывоопасная), и начинает медленно продвигать вперёд, как тележку в супермаркете.

— Раз... два... три... поехали! — командует сам себе.

Я хохочу так, что живот трясётся.

— Ты меня сейчас как танк толкаешь!
— Танк премиум-класса. С двумя пассажирами на борту.

Мы доходим до кухни, садит на табурет, подставляет другой под ноги, подкладывает под спину подушку.

— Всё. Ты в безопасности. Теперь приказывай.
— Воды. С лимоном. И чтобы лёд не растаял за три секунды.

— Принято.

Через минуту ставит передо мной стакан — идеальный, со соломинкой, с тонкими кружочками лимона, плавающими как маленькие спасательные круги.

— Ты сегодня на все фронты? — спрашиваю, потягивая воду.

— Сегодня я твой личный логистический центр. Хочешь, я ещё и на руках до ванной донесу?

— Только попробуй. Мы втроём тебя раздавим.

Он смеётся, садится рядом, кладёт руку мне на живот.

— Слушайте, вы там, — говорит он им. — Мама сегодня в режиме «не подходите, я большая и круглая». Так что ведите себя тихо. Или хотя бы не бейте одновременно по почкам.

Они, конечно, сразу отвечают двойным толчком.

— Предатели, — бормочет Амир. — Уже с мамой в сговоре.

Мы ещё немного сидим так: я им яблоко, он листает телефон и показывает новые фото кроваток.
— Смотри, это трансформер. Из одной в две. И цвет «графит». Стильно.

— Амир, мы уже договорились. Светло-серый. С твоими кривыми звёздами. И всё.

— Кривыми?! Они атмосферные!

— Они кривые. Но милые. Берем.

Он делает победный кулак.
— Ха! Победа!

И тут звенит домофон.
— Это ещё кто? — спрашиваю я.

Амир идёт открывать. Из коридора уже слышны знакомые голоса.

— Сюрприз! — кричит София, влетая первой с огромным пакетом. За ней Марк с ещё одним, а следом Лука и Джулия — с коробкой пончиков и кофе в картонных стаканчиках.

— Вы чего? — я даже не успеваю удивиться.

— Мы пришли проверить, не родила ли ты ещё, — говорит Марк, целуя меня в щёку. — И принесли подарки.

София садится рядом и гладит мой живот.

— Ну как они там? Активные?

— Очень. Особенно когда я пытаюсь встать.

Лука ставит пончики на стол.
— Мы решили устроить предродовой пикник. Без алкоголя, без шума, без суеты. Просто поесть, посмеяться и посмотреть, как Амир катает тебя по квартире.

Амир подмигивает.
— Хочешь и тебя покатаю?
— Не-е-ет! — Кричит Лука.

Мы рассаживаемся.

София распаковывает пакеты — там куча крошечной одежды: два одинаковых комбинезона с медвежатами, один с бантиком, второй с шляпкой.

— Чтобы они сразу выглядели как команда, — говорит она.

Джулия достаёт крошечные шапочки — одна с ушками зайца, другая с маленькими рожками оленя.

— Чтобы сразу были как брат и сестра с разными характерами. Один — милый зайчик, второй — уже бунтарь.

Амир усмехается.
— Тогда мой сын будет оленем, а дочь — зайцем. Идеально.

— Подождите это еще не все - вскрикнула София и выбежала из кухни.

София снова появляется с ещё одним пакетом, Марк тащит огромную коробку.

— Мы принесли ещё! — объявляет она. — Потому что одного визита недостаточно.

Марк ставит коробку на пол с глухим стуком.
— Памперсы. Целая гора. Мы решили, что вы не успеете всё купить — Адель сейчас передвигается со скоростью черепахи .

— Спасибо, — бурчу я.

Марк ставит кофе и пончики.
— А это для мамы. Маме сейчас можно всё.

Я откусываю пончик.
— Вы лучшие. Серьёзно.

Амир садится рядом, кладёт руку мне на плечо — мол, я здесь, всё под контролем.

Лука поднимает стаканчик.
— За Адель, которая носит целую футбольную команду. И за Амира — профессионального массажиста ног и носителя беременных.

Все смеются. Софию кладёт голову мне на плечо.
— Мы просто хотели сказать, что вы не одни. И мы уже готовимся стать лучшими крёстными, дядями и тётями в истории.

Я чувствую тепло внутри.
— Спасибо, — тихо говорю я. — Вы даже не представляете, как это важно.

Амир сжимает мою руку под столом.
— Представляют, — тихо говорит он. — Просто мы ещё не привыкли, что нас так много.

София кладёт руку мне на живот — и сразу получает двойной толчок.

— Ого! Они меня узнали! Я уже крёстная номер один, да?

Лука поднимает бровь.

— Извини, но я уже записался на роль того, кто научит их первым словам. И это будет: «Лука — лучший».

— И ответ будет «нет», — фыркает Джулия.

— Это стратегия, — защищается Лука. — Эффективность с пелёнок уметь отстаивать позицию.

Марк поднимает руки.
— А я буду учить их правильно спорить. Вы видели, как Адель и Амир спорят о цвете стен? Это мастер-класс.

— Это не споры, — возмущается Амир. — Это переговоры на высоком уровне.
— Где Адель всегда побеждает, — добавляет Марк.

Я улыбаюсь.
— Конечно. У меня в животе уже два адвоката тренируются.

Джулия поднимает стаканчик.
— За Адель — которая носит целую банду. И за Амира — потому что он папа .

Амир фыркает

Все поднимают свои стакан

— И за нас, — тихо добавляет София. — Потому что мы будем рядом. Всегда. Даже когда вы будете уставшие, злые и забудете, что такое нормальный сон.

И внутри становится так тепло. Не от слёз — от того, что они здесь. Смеются, подшучивают, приносят памперсы и мороженое, и делают вид, будто это самый обычный день.

Через месяц .

Я проснулась в 3:17 ночи от ощущения, будто кто-то внутри меня решил проверить, крепко ли пришиты мои внутренние органы. Сжало так, что я автоматически села ровно, как на военном осмотре.

— Амир.

Он выстреливает с подушки, будто его подорвали.

— Что?! Воды отошли? Кровь? Ты рожаешь прямо сейчас?!

— Нет, просто схватка. Но сильная. И регулярная.

Он хватает телефон, смотрит на экран, будто там инструкция по запуску ракеты.

— Сколько минут между ними?

— Сейчас... — я жду следующую. Она приходит через пять с половиной минут. — Пять с половиной. И интервал сокращается.

Амир начинает бегать по комнате, как курица без головы.

— Сумка! Где сумка?! Адель, где сумка?! Я её вчера куда-то положил... или ты положила? Мы вообще её собрали?!

— В коридоре. На тумбочке. Сверху лежит твой свитер, потому что ты сказал: «Положу, чтобы не забыть».

Он выбегает в коридор, слышу, как что-то падает, что-то звенит, кто-то ругается по-арабски.

— Нашёл! Но тут только одна пара носочков! Где всё вторая?!

— Амир, дыши. Мы едем в роддом, а не на месяц.

Он возвращается с сумкой в руках, глаза круглые, волосы торчат, как у дикобраза.

— Я звоню в скорую. Нет, в роддом. Нет, сначала тебе нужно... воды? Лёд? Подышать со мной? Я могу дышать за тебя!

И тут начинает звонить домофон — долго, настойчиво, как на пожар.

Амир замирает.

— Кто это в 3:30/ночи?!

Я вздыхаю.

— Наши клоуны. Я написала Софии в 2:30, что «что-то покалывает». Они, видимо, решили, что это сигнал SOS.

Он открывает. Через 47 секунд дом превращается в цирк во время эвакуации.

София влетает первой — в пижаме с единорогами, пальто накинуто на плечи, волосы в пучке размером с дыню.

— АДЕЛЬ! Я ПРИЕХАЛА! ГДЕ ТЫ?! Я УЖЕ ГОТОВА ПРИНИМАТЬ РОДЫ!

Марк врывается следом — в тапках, шортах и футболке «I ❤️ NY», явно поднятой с пола. В руках ключи от машины и банка энергетика.

— Я за рулём! Я быстрый! Я как «Форсаж»! Только без полиции!

Лука заходит с Джулией, которая держит мою сумку (они её подхватили в коридоре) и пакет с мороженым.

— Мы подумали — вдруг понадобится охладить ситуацию, — серьёзно говорит Лука. — И ещё я взял плейлист «спокойные звуки природы». В интернете пишут, что помогает.

Амир стоит посреди комнаты, держит меня за руку и выглядит так, будто его сейчас ударит током.

— ВЫ ВСЕ СОШЛИ С УМА?! У НАС РОДЫ, А НЕ ФЕСТИВАЛЬ!

Марк хватается за голову.

— Боже, а если в машине начнётся?! Я не умею! Я однажды смотрел видео на YouTube, как перевязывают пуповину, и меня стошнило на клавиатуру!

Лука подпрыгивает.

— Я тоже не умею! Я юрист! Я умею только иски писать! Если что — напишу иск на этих детей за то, что пришли слишком рано!

София начинает суетиться вокруг меня.

— Дыши! Вдох-выдох! Вдох-выдох! Я видела в TikTok, как акушерка кричала «тужься», я тоже могу! ТУЖЬСЯ!

— София, я ещё не в родах. Это только начало.

— Тогда я буду кричать «НАЧИНАЙ ТУЖИТЬСЯ»!

Амир поворачивается ко мне, глаза полны ужаса.

— Адель... почему ты такая спокойная? Они все сумасшедшие, а ты сидишь и улыбаешься!

— Потому что если я сейчас закричу — вы все упадёте в обморок. А мне нужно, чтобы кто-то донёс меня до машины.

Джулия вздыхает, как мать маленьких детей.
— Вы сейчас будете орать, а Адель будет рожать. Амир, бери её на руки. Марк, иди в машину. Лука — неси сумку. София — больше не кричи «тужься». Я всех веду.

Амир подхватывает меня — теперь уже как самый дорогой груз в мире.

— Держись за меня, — шепчет он. — Я тебя не уроню.

— Лучше неси быстрее, — отвечаю я. — Потому что твои дети уже в пути.

Мы спускаемся по сходах. Марк бежит впереди, орёт в телефон:

— Да, да, мы едем! Нет, не в машине! То есть ещё нет! Но скоро! Она спокойная! А мы... мы в панике!

София держит мою руку и шепчет:
— Если что — я готова укусить за ногу любого врача, который подойдёт не с той стороны.

Лука бормочет:
— Я уже составил в голове список запрещённых вещей в роддоме. Первое — не кричать «тужься».

Амир доносит меня до машины, сажает на заднее сиденье, сам садится рядом и держит мою руку так крепко, будто боится, что я исчезну.

— Я тебя люблю, — говорит он, голос дрожит.

— Я тоже тебя, — отвечаю я. — Но если ты сейчас заплачешь — я скажу Софии, чтобы она кричала «тужься» тебе в ухо всю дорогу.

Он смеётся — нервно, но искренне.

Машина трогается. Марк газует, как на соревнованиях.
— Держись, Адель! Мы летим! Я не врежусь! Ну... почти уверен!

Лука с переднего сиденья кричит:
— Если врежешься — я напишу иск на тебя самого!

София смеётся и плачет одновременно.

А я сижу, дышу через схватки и думаю: ну что ж... если мои роды будут такими же безумными, как эти люди вокруг меня — это точно будет легендарная история.
И моим двоим точно не будет скучно.

Машина Марка влетает на парковку роддома, как финальный заезд «Формулы-1». Тормоза скрипят, нас бросает вперёд, Амир инстинктивно прижимает меня к себе, будто я могу вылететь через лобовое стекло.

— Мы приехали! — кричит Марк, глуша двигатель. — Живые! Почти!

София уже выскакивает первой, бежит к входу в приёмное отделение, машет руками, будто направляет самолёт на посадку.

— РОДЫ! ДВОЙНЯ! БЫСТРО! ЖЕНЩИНА В СХВАТКАХ!

Лука выходит, держа мою сумку как трофей, и бормочет:

— Я думал, мы успеем хотя бы до рассвета. А уже 4:12. Дети явно не хотят ждать кофе.

Амир выходит, осторожно вытаскивает меня из машины. Ноги дрожат, но я держусь. Очередная схватка — я останавливаюсь, опираюсь на него, дышу.

— Медленно, — шепчет он, хотя голос у него дрожит сильнее, чем мои колени. — Я тебя держу. Не спеши.

Джулия поддерживает меня с другой стороны.
— Адель, ты как? Сказать им, что ты королева и требуешь отдельный родзал с видом на парк?

— Лучше скажи, что я готова их убить, если мне сейчас не дадут кресло на колёсиках, — отвечаю я сквозь зубы.

Марк уже бежит обратно от дверей с каталкой — той, что обычно для багажа, но он её «одолжил».
— Вот! Королевский экипаж! Садитесь, Ваше Величество!

Амир помогает мне сесть. Я устраиваюсь, как на троне, держусь за подлокотники. Он стоит рядом, держит мою руку, будто боится, что я растворюсь.

София возвращается с медсестрой — та идёт быстрым шагом, уже с планшетом в руках.
— Адель Делори? 39 недель, двойня, регулярные схватки каждые 4–5 минут?

— Да, — киваю я. — И уже усиливаются.

Медсестра кивает, быстро осматривает меня.
— Хорошо, едем в смотровую. Муж с вами?

Амир кивает так резко, что чуть шею не ломает.

— Я никуда не ухожу.

— Остальные — ждите в холле, — строго говорит она. — Без паники.

Марк поднимает руки.
— Мы спокойны! Мы как будды! Просто очень громкие будды!

Лука качает головой.
— Я сейчас закажу пиццу. Если мы тут до утра — надо хоть поесть перед тем, как Амир потеряет сознание.

У Софии уже слёзы.

— Я буду молиться. И писать в чат каждые пять минут. И если что — я готова бегать за врачами с криком «где мои крестники»!

Джулия обнимает её за плечи.
— Давай просто посидим и не будем кричать. Хотя бы первые полчаса.

Меня везут по коридору. Амир идёт рядом, держит мою руку, лицо белое, как простыня.

— Ты как? — шепчет он каждые десять секунд.

— Жива. И зла на твоих детей за то, что они решили устроить вечеринку именно сейчас.

Он пытается улыбнуться, выходит криво.
— Они в тебя. Значит, упрямые. Как мама.

В смотровой — быстрый осмотр, КТГ, датчики на живот. Два сердцебиения — сильные, ритмичные. Врач смотрит на монитор.

— Шейка открыта на 4 см. Двойня, первая головкой, вторая тоже головкой. Хорошо. Идём в родзал. Будем рожать естественно, если всё пойдёт хорошо.

Амир сжимает мою руку так, что пальцы белеют.

— Естественно? — переспрашивает он голосом на грани фальцета. — То есть... без... без всего этого... ножей?

Врач улыбается.
— Пока без. Но мы готовы ко всему.

Я смотрю на Амира.
— Ты выдержишь?

Он сглатывает.
— Выдержу. Даже если придётся держать тебя за руку, пока ты ругаешь меня на всех языках мира.

Я коротко смеюсь — и тут приходит следующая схватка.

— Тогда готовься. Я уже репетирую.

Нас везут в родзал. Амир идёт рядом, не отпускает руку. За дверью слышно, как Марк кричит в коридоре:

— Я СТАВЛЮ НА МАЛЬЧИКА! КТО СО МНОЙ?!

Лука отвечает:
— Я на девочку! И на то, что Амир упадёт в обморок первым!

София визжит:
— Я ЗА ВСЕХ! И ЗА ТО, ЧТО ВСЕ ВЫЖИВУТ!

Амир смотрит на меня — в глазах паника и нежность.
— Они идиоты.

— Наши идиоты, — отвечаю я.

И в этот момент приходит следующая схватка — сильная, длинная.

Я сжимаю его руку.

— Готов?

Он кивает, хотя видно, что ноги у него ватные.

— Готов. Вместе.

Двери родзала закрываются.
А за ними — шум, смех, крики, чьи-то нервные шутки и любовь целой сумасшедшей команды.
И мы с ними.
И наши двое — уже совсем близко.

В родзале яркий свет режет глаза. Белые стены, запах антисептика и металла. Всё стерильно, холодно — и только внутри меня жар, пульс, жизнь.
На мониторе — два сердцебиения. Быстрые. Упрямые. Как барабанная дробь перед боем.

Врач стоит внизу, акушерка рядом.
Амир — справа от меня. Держит мою руку так, будто это последний трос над пропастью.

Первые схватки здесь ещё терпимые. Я дышу, как учили: вдох через нос, медленный выдох через рот.
Считаю про себя. Не паниковать. Я сильная. Я смогу.

Амир смотрит на меня огромными глазами и повторяет почти шёпотом:

— Дыши,котенок. Вдох... выдох... Я здесь. Я с тобой.

Я киваю.
Он выглядит так, будто сам сейчас родит.

А потом приходит настоящая волна.

Сильная. Длинная.
Как будто кто-то изнутри решил разорвать меня пополам.

Я сжимаю его руку так, что его костяшки белеют.

— Ааааа! — вырывается из меня, голос хриплый, низкий, чужой.

Амир вздрагивает, но не отпускает.

— Всё хорошо, всё хорошо, ты молодец...

— Замолчи со своим «всё хорошо»! — рычу я, когда волна на секунду отпускает. — Это не хорошо! Это больно, как ад!

Он глотает воздух, пытается улыбнуться.

— Я знаю... знаю... Дыши...

Следующая — ещё сильнее.
Я выгибаюсь на кровати, пальцы впиваются в его предплечье, ногти царапают кожу.

— Амир, ты виноват! — кричу я, не контролируя себя. — Это ты меня в это втянул! Ты и твои... твои сперматозоиды-террористы!

Акушерка тихо хихикает под маской. Врач улыбается краем глаза.

Амир бледнеет.

— Да, я виноват. Ори на  меня сколько хочешь...

Я чувствую давление — невыносимое, тяжёлое.
Голова первого уже опускается ниже. Мир сужается до одной точки.

— Вылезайте оттуда, маленькие садисты! — кричу я. — Я вас люблю, но сейчас ненавижу!

Амир осторожно тянется к моим волосам.

— Ты самая сильная... ты справишься...

Я поворачиваю к нему голову. Глаза дикие, волосы липнут к лицу.

— Не трогай меня! Не гладь! Ты сейчас получишь!

И в следующую секунду, когда новая волна накрывает меня полностью, я свободной рукой резко бью его по плечу — не сильно, но со всей злостью.

— Ааааа!

Амир только моргает.

— Бей, если нужно... — шепчет он. — Я выдержу.

Я хватаю его за шиворот футболки, тяну к себе.

— Ближе! Держи меня, идиот! Не стой, как столб!

Он наклоняется, обнимает меня за плечи. Я вцепляюсь пальцами в его спину, почти кричу ему в ухо:

— Ты мне за это заплатишь! За каждую секунду этого ада! Я заставлю тебя мыть пол в детской каждый день!

— Хорошо... пол, посуда, памперсы — всё на мне... — бормочет он сквозь дрожь.

Врач поднимает голову:

— Хорошо, Адель, голова показалась. На следующей схватке тужься. Глубокий вдох — и вниз. Долго. Медленно.

Я киваю. Говорить уже не могу.

Следующая волна — и я тужусь.
Всё тело работает на пределе. Вся я — только в этом усилии.

— Ааааааа!

Амир держит меня крепко и шепчет что-то на арабском — может, молитву, может, ругается, я уже не понимаю.

И вдруг — крик.

Тонкий. Резкий. Живой.

— Первая девочка! — говорит врач. — Здоровая, с волосиками.

Её кладут мне на грудь — маленькую, красную, мокрую, с крошечными кулачками.
Она тёплая. Настоящая.

Я смотрю на неё — и вдруг начинаю плакать.
Не от боли. От чего-то огромного внутри.

— Привет, дочь... — шепчу я, голос срывается.

Амир смотрит на неё, и по его щекам текут слёзы. Он даже не пытается их скрыть. Просто осторожно касается её пальчика своим.

— Она... идеальная.

Но мы не успеваем отдышаться — приходит новая волна.

Сильная. Злая.

— А теперь второй! — говорит врач. — Давай, Адель, ещё чуть-чуть.

Я снова кричу — теперь уже на Амира:

— Ты видел?! Она уже здесь, а ты стоишь! Помогай!

— Я здесь! Я с тобой! — он сжимает мою руку ещё крепче.

И второй выходит быстрее.
Ещё один крик — громче, уверенно.

— Мальчик!

Его кладут мне рядом с сестрой.
Двое.
Мои двое.

Они лежат на мне — мокрые, тёплые, кричат тонко, но уже вместе, будто договорились держаться друг за друга.

Я смотрю на Амира. Он плачет. Молча. Только плечи дрожат.

— Они... они здесь, — шепчет он.

Я улыбаюсь сквозь усталость.

— А теперь ты мне должен... — тихо говорю я. — Навсегда.

Он наклоняется и целует меня в лоб — мокрый от пота.

— Навсегда.

За дверью шум:
София кричит: «Они родились?!»
Марк орёт: «Я ВЫИГРАЛ СПОР!»
Лука что-то вопит про пиццу.

Но здесь — тихо.

Медсестра осторожно поправляет одеяло на моих плечах.
Дети всё ещё лежат на мне — тёплые, влажные, живые. Их крики постепенно стихают, превращаются в тонкое сопение.

Я смотрю на них и не могу поверить, что ещё час назад они были внутри меня.

— Они правда наши? — шепчу я, будто боюсь спугнуть момент.

Амир тихо смеётся сквозь слёзы.

— Если нет — то я требую ДНК-тест. Потому что я уже влюбился.

Я слабо улыбаюсь.

— В кого именно?

Он смотрит сначала на девочку.

— В неё.

Потом на мальчика.

— И в него.

Потом на меня.

— И в тебя снова. Сильнее, чем когда-либо.

Я фыркаю, но в груди становится так тепло, что хочется плакать снова.

— Можно уже?! — кричит София. — Мы с ума сходим!

Врач улыбается:

— Через пару минут. Дайте им немного побыть семьёй.

Семьёй.

Слово оседает внутри меня мягко и глубоко.

. Маленькие лица, закрытые глазки, крошечные носы.

— Не волнуйтесь, — мягко говорит врач. — Сейчас их осмотрим и переведём всех в послеродовую палату. Папа может пойти с нами.

Амир смотрит на меня.

— Я быстро. Я рядом.

Я киваю, слишком уставшая, чтобы говорить.

⸻

Меня перевозят по коридору позже — всё как в тумане. Свет ламп над потолком проплывает пятнами. Я слышу отдалённые голоса, звук тележки, шаги.

Когда меня завозят в послеродовую палату, там уже тише. Полумрак. Спокойствие.

И самое главное — две прозрачные кроватки рядом с моей постелью.

В них — они.

Маленькие свёртки в розовом и голубом.

Амир стоит между кроватками, будто охраняет вселенную.

Когда он видит, что я открываю глаза, сразу подходит.

— Всё хорошо. Их осмотрели. Они идеальные. Слышишь? Идеальные.

Мне подкатывают кровать ближе.

Медсестра помогает приложить сначала дочку. Потом сына.

— Как мы их назовём? — тихо спрашивает Амир.

Я смотрю на него.

— Ты сейчас серьёзно? После всего этого ада ты хочешь решать имена?

— Я просто проверяю, помнишь ли ты договор, — осторожно улыбается он.

Я щурюсь.

—Мальчика  называю я.

— Да, — кивает он покорно. — А девочку я  — я.

Я перевожу взгляд на сина . Он морщит носик.

—Раян, — шепчу я.

Имя ложится идеально. Как будто всегда было его.

Амир замирает.

— Раян... — повторяет он мягко. — Красиво.

Он смотрит на дочку.

— А ее...Мелисса .

Я улыбаюсь.

—Раян и Мелисса.

Он склоняется ближе.

— Добро пожаловать в хаос, дети.

Дверь приоткрывается, и внутрь осторожно просовывается голова Марка.

— Ну что... я могу заходить или вы тут ещё третьего делаете?

— Выйди! — одновременно говорим мы с Амиром.

София отталкивает Марка и влетает внутрь первой. Её глаза мгновенно наполняются слезами.

— Боже... они такие маленькие...

Лука заходит следом, держа коробку с пиццей.

— Я сказал, что после родов всем нужна еда.

— Лука... — смеётся Амир. — Ты невозможен.

Комната наполняется шёпотом, слезами, смехом.

Но я почти ничего уже не слышу.

Я чувствую только вес двух крошечных тел на своей груди. Чувствую ладонь Амира в своей руке.

Он наклоняется ко мне и шепчет:

— Спасибо.

Я поворачиваю к нему голову.

— За что?

— За то, что сделала меня отцом.

Я закрываю глаза, позволяя слезам тихо скатиться к вискам.

— Мы сделали это вместе.

Он целует меня в висок.

— Это только начало.

Я смотрю на наших детей.

На Мелиссу .
На Раяна.
На мужчину, который всё это время держал меня так, будто боялся потерять.

Да.

Это только начало.......

Это конец этой истории.
Конец пути, который мы прошли вместе — через боль, любовь, страх, надежду и свет.

Спасибо каждому, кто дочитал до последней страницы.
Спасибо за ваши эмоции, за сообщения, за поддержку, за то, что прожили эту историю вместе со мной. Без вас она не была бы такой живой.

Но это не прощание.
Впереди ещё много историй.

Подписывайтесь на мой Telegram romelia_books— там я буду сообщать о новых книгах, делиться новостями, отрывками и просто поддерживать с вами связь.
Мне важно быть с вами ближе.

До новых встреч в следующей истории 🤍