8. Какого чёрта?
«Амир»
Я хотел этого.
Не из нежности — из права.
Из того простого, холодного понимания, что она моя жена. Что ночь — наша. Что так должно быть.
Я подошёл к ней ближе, и она сразу сжалась. Не от стыда — от страха. Настоящего, животного. Она подняла на меня глаза, полные слёз, и покачала головой ещё до того, как я что-то сказал.
— Пожалуйста... — вырвалось у неё. — Не нужно. Я прошу вас.
Эти слова ударили сильнее, чем если бы она закричала.
— Хватит, — сказал я жёстко. — Перестань.
Но она продолжала плакать. Тихо. Сломанно. Как будто знала, что слёзы не помогут, но всё равно не могла их остановить.
Во мне закипало раздражение. На неё. На ситуацию. На этот проклятый день.
Я сделал резкое движение — ткань поддалась, треснула. Свадебное платье разошлось, как бумага.
И я увидел.
Сначала не понял. Мозг просто отказался складывать картину.
Потом взгляд сфокусировался.
Синяки.
На плечах.
На руках.
На ключицах.
Темные, жёлтые, фиолетовые — старые и новые.
По всему телу.
Я замер.
Che diavolo... (какого чёрта?)
Всё внутри будто оборвалось.
— Что это?.. — спросил я медленно, глухо.
Она всхлипнула и закрыла лицо руками, будто хотела исчезнуть.
— Ответь, — мой голос стал ниже. Опаснее. — Кто это сделал?
Она молчала. Плечи дрожали. Она не защищалась — она пряталась.
— Я спрашиваю тебя, Адель, — повторил я, уже сквозь зубы. — Почему твоё тело выглядит так, будто тебя ломали?
Она покачала головой.
— Пожалуйста... — прошептала она снова. — Не злитесь...
И вот тогда злость во мне перестала быть направленной на неё.
Она ушла вглубь. Сжалась. Стала чёрной.
Я сделал шаг назад. Потом ещё один. Словно боялся прикоснуться — не к ней, а к тому, что мог сделать, если узнаю правду.
— Кто, — сказал я тихо. — Трогал. Тебя.
Она не ответила. Только плакала.
Я молча подошёл к шкафу, резко открыл его.
Движения были резкими — не для вида, а чтобы не думать.
Достал футболку. Чёрную. Простую. Мою.
Вернулся и протянул ей.
— Надень, — сказал коротко. — Сейчас.
Она посмотрела на ткань так, будто я протянул ей что-то опасное.
Пальцы дрожали, когда она брала футболку.
Она замерла, не понимая.
— Я сказал — одевайся, — повторил я. — И сядь.
Я посмотрел на неё снова. Медленно. Тяжело.
Она молча натянула её, опустив голову.
Ткань скрыла синяки, но не стерла их из моей памяти.
Я отвернулся. Не из уважения.
Из злости.
Как вам новая глава ?